Это что, наказание?

Я бежала куда глаза глядят. Беспробудно долго, не видя из-за слез дороги, по которой ноги сами несли меня куда-то. Я ничего не знала об этих местах. Но это только вершина айсберга. Я ничего не знала о синигами. О занпакто. Об Ичимару Гине. И о том насколько эта новая реальность бьет меня по мозгам каждым открытием. Осознание того, что все вокруг больше не сказка, накрывало и давило будто плотной толщей воды. Осознание того, что это больше не видео и не журнал, которые можно пролистывать куда хочешь — хоть вперед, хоть назад, вспоминая то, что забыл, или заглядывая, наоборот, на финал, — переворачивало абсолютно все внутри меня. Внутри того, что я уже даже боялась называть своей душой… Раньше я думала, что я — это я, просто попавшая в тело Ичимару Гина после смерти, но то, что мне довелось увидеть давеча во внутреннем мире, развеивало любые предположения в прах. Это не я. Господи! Это не могла быть я… с тем чудовищем, что олицетворяло мою сущность. Нет, это не могло быть моим. Это просто… какой-то кошмарный сон! И мне нужно просто проснуться! Оказавшись на какой-то поляне посреди редкого леса, я упала на колени в траву и, согнувшись в три погибели, наконец зарыдала. В принципе, у меня всегда была нога на тормозе, но чтобы истерика нагнала меня спустя пять дней после событий… Я реально пребывала в шоке столько времени или наивно полагала, что зашла сюда поиграть в песочнице? Блин, Холли, очнись! Это все реально! И земля эта! И слезы эти! И рана в животе! И сломанный меч! И змея, до сих пор шипевшая мне в уши!!! Я ухватилась за голову и больно стиснула ее в руках: ее бы расколоть, как грецкий орех, и дело с концом, но проблема в том, что, очевидно, синигами не так просто было убить… Проплакавшись порядком, я шмыгнула носом и завалилась набок, глядя опустошенным от слез взглядом куда-то вдаль, где даже не было и намека на фонари. Черт, здесь все другое, чужое, архаичное… Здесь не ездили машины, не играла музыка, не горели вышки электропередач, а в небесах не мерцали спутники. Комок вновь подкатил к горлу: мне незнакомо чувство ностальгии, но то, что я страшно хотела домой, просто выедало душу. Я хотела обратно в свою комнату, всю сплошь увешанную постерами из любимых фильмов. Я хотела взять в руки снова любимый планшет с избранными книгами для чтения в кафе «У Майка», где я любила выпить чашечку моккачино. Я хотела опять надеть наушники и прослушать на сотню лет вперед все-все песни из своего плейлиста, чтобы запомнить из них каждое слово… Я ужасно хотела повидаться хотя бы еще разок со всеми своими родными, даже самыми дальними. А после встретиться с каждым из друзей, даже с теми, кто был за сотни миль от меня. Если бы я вернулась хотя бы на день домой, я бы потратила все свои накопленные деньги на подарки Микки, чтобы у него осталось на память обо мне как можно больше вещей… Если бы мне дали шанс побыть еще хоть немного живой, я бы совершенно точно прогуляла университет и провела бы весь день с Томом в постели… Я любила его. Возможно, даже вышла бы за него замуж однажды и родила ему пару чудных близнецов, как он мечтал… А теперь? Что я могла теперь?.. Моя истерика вновь вылилась в истошный хохот, и я, заливаясь новой порцией слез, готова была с досады грызть землю: а теперь у меня меж ног член и 110 лет одиночества, хоть останусь я собой в душе, хоть продолжу косить под Гина… Обессилев вконец, я откинулась на спину, упираясь глазами в темное небо, слегка посеребренное Луной. Легкий ветер волновал прямые прядки Гиновой челки и те ловили родной цвет в отблесках. Забытое чувство. У меня ведь в детстве тоже были платиновые волосы, но я перекрасила их в «молочный шоколад», поддавшись глупой повальной моде. Вернуть обратно мой настоящий цвет больше не выдавалось возможным: я терпеть не могла даже сантиметр отросших корней… «А может, нет толку и жизнь новую перекрашивать?..» — в очередной раз взбрело в голову. Кому нужны эти игры в героев? Все эти синигами совершенно чужие мне люди, да и Айзен был мне по барабану: лично мне он пока ничего худого не сделал. Надоел, правда, до смерти, приходя каждый день в палату, и что-то бухтел про «великие» планы. Я слушала его вполуха: не могла же я сказать, что мой синхронный перевод в мозгу порядком утомляет, поэтому односложно угукала ему в ответ. Приступов агрессии очкарик не проявлял, ну и пускай катится колбаской, раз я твердо решила, что больше и мизинцем не дотронусь до того злосчастного Шинсо. В принципе, наверное, можно было как-то улизнуть из Сейрейтея. Все-таки это не тюрьма ведь? Дождаться, например, вылазки студентов на обучение и сбежать — будь то Руконгай, или Генсей. Правда, по проклятой реяцу синигами наверняка найдут меня снова. А может, скорее их поспеют пустые… — Ксо! А вот это уже хреново. Суицидальные мысли — признак слабости! А я слабой себя никогда не считала. Неконфликтной – да. Боязливой — возможно. Нежной — конечно. Я же девушка, а не бог смерти! И все же постоять за себя я умела, ну, а за мелкого — вообще готова была кого хочешь разорвать, как Тузик грелку… «Интересно, если представлять пустых, как воображаемую угрозу для Микки, смогу ли я их мочить налево и направо?» — решила поразмышлять я не ко времени, ибо в этот самый момент неподалеку от меня в кустах что-то затрещало. Здесь, в Сейрейтее, вероятность встретить мирного кролика вместо кровожадного пустого, поди, одна на тысячу, а потому я опрометью вскочила на ноги и — вот это рефлекс! — потянулась за катаной на боку, которой сейчас и в помине не было. — Гин? Ты чего? — короткостриженная блондинка вышла из-за дерева и тоже с опаской посмотрела на меня. — Фух, Ран, ты меня до смерти напугала!!! — выдохнула я. – Как?.. Как ты вообще меня нашла? — Я знала, что ты здесь, — рассеянно пожав плечиками, шагнула она ко мне ближе. — Ты всегда приходишь сюда, когда тебе плохо. — Сюда? Э? — Я осмотрелась по сторонам и… ощетинилась в нервном оскале. Копать-хоронить! Гин, твое любимое место для медитаций — это кладбище? — Хочешь, я пойду с тобой? — Рангику протянула мне руку. Уверенно, призывно, со знанием дела. Я, помедлив, нерешительно, но кивнула головой. От нее исходили тепло и забота; Рангику, наверняка, и впрямь была лучшей подругой для Гина и, возможно, он верно хотел отомстить за нее. Вот только я не Гин. Вздохнув, я взяла ее за руку. Даже ради самого верного друга я не смогла бы убить. Я даже ради любимого человека все равно не убила бы… Для меня, пожалуй, совсем не существовало причин, которые заставили бы меня… И тут я остолбенела. За внутренними размышлениями, я не заметила, как Рангику подвела меня к могиле, на которой я узнала иероглифы фамилии «Ичимару» — я выучила их по табличке на палате. Кто это? Мать? Бабушка? Сестра? Отец? Дед? Брат? В Руконгае ведь души разделены от родственников. Из известных мне, вместе в Общество душ попали только Хисана и Рукия. — Ну, здравствуй, Рейко… — Рангику присела у креста из прутьев и положила на небольшой холмик сорванные по пути полевые цветы. — Рейко… — повторила я, смутно вспоминая, что где-то когда-то слышала перевод этого имени, как «красивый ребенок». Кто же она, эта Ичимару Рейко? Рангику поднялась с колен и, встав рядом, взялась обеими ладошками за мою руку и положила голову на плечо. — Ты не должен сдаваться, Гин, — прошептала она. — Что бы с тобой ни произошло, как бы тяжело ни сказывались на тебе последствия случившегося, ты должен продолжать бороться. Ведь твое решение стать синигами и отомстить тем людям, что забрали душу твоей сестры, не должно исчезнуть. Ты не можешь. Мы не можем позволить тем людям продолжать убивать детей в Руконгае. «Ах вот оно что… — Параллели не заставили себя ждать. Я стиснула свободную руку в кулак. — Так вот что ты успел еще натворить, Айзззен?! — прошипела я. Выходит, Гин мстил не только из-за Рангику, но из-за своей маленькой сестры?!! Мои зубы заскрипели, кровь закипела со страшной силой, вызывая нервную дрожь и ту самую, зловещую, усмешку на устах. — Ну ты, Айзен, попал… — Теперь я понимала Гина. Отдав свою собственную жизнь за брата, я могла прекрасно разобрать его истинные мотивы. Убивать детей?! Это… Эта низость стоила и наказания, и мести!»

***

Домой мы с Рангику возвращались, держась за руку, но почти не говоря ничего. Ну как домой? Насколько я поняла — это было что-то вроде общежития Академии. Интересно, кому же повезло стать соседом Лиса, чтобы выдерживать его круглосуточный стеб? Однако удовлетворить любопытство я не успела. Распрощавшись с Рангику на женской половине, я повернула в корпус для студентов-мальчиков – о, боги, это таки не шутка и меня ждут наверняка какие-то ужасы мальчишеского быта! — но увидела у комнаты с именем «Ичимару Гин» одного синигами. Тот поклонился и выдал… что меня ждет к себе лейтенант Айзен. И для чего же? Для занятий по каллиграфии, йопт! Я бросила взгляд в окно: ну навскидку, на дворе было около девяти вечера, хоть я не совсем ориентировалась во времени. Все-таки солнечная Япония — это вам не хмурая Англия. Конечно, отличная пора, чтобы поелозить кисточкой по пергаменту! Мысленно послав Айзена к черту и покрутив у виска, я все же последовала за офицером из Пятого отряда прямиком в его расположение. За вратами синигами оставил меня, полагая, что дальше дорогу показывать не нужно. Козел, чтоб его! Я покосилась по сторонам: да тут же огромная территория!!! Я тут Айзена и до завтра не сыщу!!! Шумно выдохнув, я не нашла ничего умного, чем просто пошлепать вперед. В Пятом было тихо, несмотря на то, что здесь всем заправлял самый главный тусовщик Готэя Хирако Шинджи. — Эй, мелкий! А ну стоять-бояться! — Меж лопаток мне что-то ткнулось, что-то похожее на пистолет. Медленно обернувшись через плечо и встретившись с широченной усмешкой того самого затейника Шинджи, я разлепила в удивлении активированные на опасность до этого щелочки-глаза. — Хирако-тайчо? — Бум! — Ответом послужил взрыв хлопушки и ведро конфетти, высыпанное мне на голову. Рукалицо! Ему что, пять лет? — С Новым годом!!! — объявил капитан и, скалясь во все зубы, повис у меня на плече. Мне показалось или кто-то реально уже «слегка» начал праздновать? — Дык, на дворе седьмое декабря только. — Здрасьте, спящая красавица! — Хирако постучал мне по темечку: — Проснулся. Тридцатое уж заканчивается. Нифигасе Гина вырубило, подумала я и поморщилась от запаха саке, которым дышали на меня. — Ну так все равно, — сердито я сняла с себя руку Шинджи. — Еще до Нового года целые сутки! — Да понимаешь, — цокнул он, — завтра Бёздей у Кискэ, потом бухать будем у Йоруичи — старушке сотый юбилей стукнет. Вот и нет времени, когда Новый год встретить. Так что, поворачивай назад и пошли пьянствовать! — снова обнял он меня за плечи и потащил обратно к вратам. — Не-не-не! Хирако-сан! — тщетно пыталась я затормозить упиравшимися в песок пятками. — Я не могу пойти! У меня… это… урок по каллиграфии! Вот. — Тьфу ты! — Хирако скривился. — Он тебя таки испортил. — Кто? — Айзен, ну. Вон, заразил своим занудством. И как ты вообще еще со скуки с ним не подох, а? — Хирако потрепал меня по щеке. — Эх, а могли бы споить на пару Хиери, выкрасть у нее все шлепки, сжечь их на холме Сокьоку и из костра выпустить фейерверки Кукаку. Йоруичи обещала достать… — Звучит заманчиво, — я искренне усмехнулась, — я подумаю, Хирако-тайчо. А сейчас, простите… — Ладно, — отмахнулся он, — передай этому тошнотику, что я вернусь под утро. Пусть пришлет за мной карету, а сам впряжется вместо лошади, мудила! — Хирако попетлял к вратам отряда. — Пока! — помахал он рукой на прощанье. — Как надумаешь, приходи! В бараки Двенадцатого! Там Маюри какую-то новую шнягу наварил… «Фууух, — выдохнула я, — всю жизнь мечтала стать жертвой экспериментов Маюри. Не хватало вместо Гина еще в какого-нибудь кентавра превратиться. То-то уже я точно изменю жизнь кардинально…» Я повернула снова к видневшимся корпусам отряда. Думаю, если хорошенько поискать, то можно и самого черта найти, не то что Айзена… Однако тот — вполне в его стиле — нашел меня сам. — Гин, опаздываешь, — прошелестел он прямо за спиной и положил мне руку на плечо. Я обернулась на него, вмиг натягивая на себя лисью улыбку. Да будет режим «Хитрого лиса» снова активирован. Айзен жуткий, коварный, вездесущий, подлый грязный ублюдок, но, похоже, Гин выработал гениальную тактику против этого демона, и я не собиралась от нее отступать. Наконец-то, я сумела не только принять Ичимару, но и проникнуться всем, чем он жил и что изначально запланировал. — Простите, Айзен-сама, — елейно пролепетала я, — меня задержал Хирако-тайчо. — Я видел, — без зазрения совести признался Айзен, — ты молодец, что не пошел с ним. У нас впереди еще уйма дел. Он кивнул мне в сторону и повернул к какому-то пролеску на территории отряда. Я поплелась за ним, не забывая оглядываться по сторонам и пытаясь запомнить дорогу обратно. Думаю, сам Ичимару ходил этой дорожкой не раз, а значит, я не должна была опростоволоситься. Миновав центральный корпус и длинные жилые бараки, мы вышли на открытый участок у кромки леса. Это место походило на тренировочную площадку, и, скорее всего, так оно и было. Вот только здесь мы явно не каллиграфией собирались заниматься. Айзен остановил меня жестом, а сам тем временем, пробормотав что-то, возвел вокруг нас и тренировочной базы какой-то барьер: его можно было различить, если приглядеться, по искажающемуся изображению местности, ныне волновавшейся, как речная рябь. Интересно, что все это значит? Надеюсь, Айзен не отрабатывал на Ичимару навыки своего банкая и не вызывал меносов из Уэко Мундо. А то я как-то не очень, с меносами-то. — Ну как обстоят дела с мечом? — Айзен закончил с маскировкой и встал напротив меня. — Не знаю, — честно ответила я, — думаю, это процесс не скорый, хоть и возможный, как успел заверить Урахара-сан. — Хм? — задумчиво потер пальцами подбородок Соскэ. — А я думал, что он простофиля, но, похоже, что-то в нем есть… «Эх, знал бы ты, что этот самый простофиля запечатает твою мощь, то так бы не усмехался самодовольно и не рассуждал бы преспокойно», — подумала я, скалясь до боли в щеках и не выдавая наружу ни тени своего презрения к этому человеку. — А может, мне последить за ним, а? — наобум предложила я. — Ну, пока они будут делать меч, я смогу приходить в Двенадцатый отряд. А у них там затевается что-то интересное. Исследования, что ли, — равнодушно добавила я. — Неплохая мысль, — кивнул Айзен. Ушам не верю! Он что, так просто согласился? Или же… Черт, как же разобрать его, что он на самом деле думает? Как просчитать его и переиграть, как, если в нем ничего не выдает истинных мыслей, эмоций, желаний. Этот образ такой же пропитанный насквозь ложью, что и его гребанный гипноз. — Да, — будто бы отвечая мне, вновь кивнул Айзен, — это могло бы пригодиться нам в дальнейшем. Ну, а сейчас, — занял он стойку и мягко улыбнулся, — продолжим наши занятия. Сегодня у нас очередное запрещенное кидо, которое тебе предстоит усиленно тренировать не один год. Это «Сэнтан Хакудзя» или Тысяча извивающихся белых змей. Вот черт… Улыбка сползла с моего лица: теперь понятно откуда у Гина такие неимоверные способности в кидо. «Уроки каллиграфии» от самого Айзена? Хех! А Хирако говорил, что с ним подохнуть от скуки можно…