Это что, наказание?

— Холли, Холли! А ты купишь мне что-нибудь? — мелкий скакал вокруг меня, точно резиновый мячик. — С чего бы? — буркнула я, нарочно недовольно хмыкая: я, конечно, обожаю младшего брата, но нечего его постоянно баловать, а то он и мне на голову сядет как родителям. — Ну как? Мы же договаривались: если я забью гол, ты покупаешь мне в награду что-то вкусненькое. — Хех! Не помню такого, — закатила я глаза, а после зловеще прошептала: — Наверное… то была не я, а мой клон-марсианин… Бу-га-га-га!!! — Холли! Чего ты меня пугаешь?! — заскулил Микки и шмыгнул носом. Сейчас следующей фразой должно быть… — Я все маме расскажу. — Вуаля. Божечки, такой предсказуемый… — Ладно, — усмехнулась я и взъерошила его вспотевшую от бега челку. – Ну, и сколько же ты забил сегодня? — Целых пять голов! — похвастался он, задирая нос так, что зонтик съехал ему за спину и капли дождя стали падать прямо на милую мордашку. Микки смешно фыркнул и быстро спрятался обратно «в домик». — Ну и что ты хочешь за это, маленький вымогатель? — Хурму конечно же! Еще спрашиваешь! — Бееее… — мой язык непроизвольно вывалился наружу: и как можно есть эту, бррр, гадость? — Знаешь, ты мне напоминаешь одного персонажа из мультика… Он тоже был повернут на этой «прелести». — Это которого? — А! — отмахнулась я. — Это из аниме «Блич». Тебе его еще рано смотреть, так что смотри свой «Баскетбол Куроко». — «Блич»? Это там, где про призраков и дядек с мечами? — Пф, дядек! — цокнула я: между прочим, многие там того же возраста, что и я. Ну, по крайней мере, выглядят на него. — Значит, твоя двадцатилетняя сестра — старуха? Ну, спасибо, братец… — Нет, Холли, ты же девочка. Ты молодая и красивая. — «Молодая и красивая», — передернула я, уже расплачиваясь за фунт презираемой хурмы в первом попавшемся по пути супермаркете. — Не подлизывайся, — показала я ему язык и вручила пакет с любимой вкусняшкой, — я уже все купила. Его голубые как небо глаза заблестели, а губы расплылись в улыбке: ну, ангелочек, ей-богу! Разве можно было ему хоть в чем-то отказать?! Да я ради него хоть в огонь, хоть в воду. Братишка… — Ладно, пошли домой, — проворчала я, пытаясь скрыть свое умиление: этого чертенка нужно держать в ежовых рукавицах, иначе он половину Манчестера снесет. Дождь припустился, решив подогнать нас тоже. В принципе, домой от футбольной школы было рукой подать, но сегодня снова полил ливень, а мелкий опять не взял зонтик, вот и пришлось тащиться за ним. Вообще-то я любила гулять под дождем. Минорное настроение, пессимизм и апатия – это, как раз, мое, родное, в стиле тускло-серых тонов английской погоды. Я интроверт, но это ведь не преступление, верно? Да и интроверт какой-то я однобокий: коммуникабельность на максимуме, человеколюбие зашкаливает, язык-бритва и шило в заднице присутствуют. Тяга постоянно находить себе приключения на эту самую задницу не отпускала с детства, поэтому вляпывалась я вечно в какие-то вовсе чуждые замкнутому интроверту истории… — Холли, мы скоро придем? — мурлыкнул жалобно уставший Микки, тиская горячей ладошкой мою руку. — Да, осталось совсем чуть-чуть. А вон… кажется, и мама встречает нас у парадного… И вдруг я резко остановилась: что-то острое пробило тело и кольнуло куда-то в плечо… Невольно перемявшись с ноги на ноги, почувствовала странную вибрацию, исходившую от пропитанного дождем асфальта. Я зыркнула на брата, но он вроде ничего не заметил и глядел непонимающе. Хм, показалось, что ли? Я занесла ногу для нового шага, но реально почувствовала какое-то напряжение, будто кеда вошла в какое-то силовое поле… «Силовое поле?!» — только и успела я подумать, как вновь бросив быстрый взгляд на Микки, оттолкнула его что есть силы от себя подальше. Прости, родной… В следующую же секунду, когда я обернулась назад, то лишь мельком заметила кричащую мне что-то маму, бегущую навстречу. Она размахивала руками и… плакала. А я глядела на это, будто в замедленном ролике по рекламе пиротехники. Передо мной в лужи стали сыпаться фейерверком искры, а вместе с ними и доли последней секунды… Она стремительно падала искрящим электрокабелем, который, наверное, оборвало ветром. Тело — ррраз, и будто вытянулось на сотни метров ввысь, когда провод коснулся земли. Я ощутила себя какой-то лампочкой. Она обжигающе вспыхнула и тут же разлетелась на тысячи осколков, погружая все вокруг в непроглядную тьму и мертвую тишину.

***

«Твою ж налево…» — ощущение такое, будто тебя расщепило на атомы. Не то чтобы больно, но неопределенность как-то напрягала. Неопределенность объяснялась тем, что в навалившейся на меня тьме, я не чувствовала ни рук, ни ног, ни головы, ни шеи, ни туловища тоже. Вообще ничего. Будто я — огромное облако. Нет, туууча. Не-не-не, я черная дыра… Звучит более пафосно, хотя какая теперь разница? Это ведь была она, смерть? И меня наверняка ждет избитый в представлениях людей длинный светлый коридор, какой-нибудь стандартный бесформенный балахон и босые ноги… И не плачьте по мне, новенькие «Converse»… Ну, а если серьезно, то что, черт возьми, происходит? Последнее, что я помню — ненавистную хурму, которую просил купить мелкий, и монотонный стук дождя по зонту. Микки обожал этот фрукт, я же обожала братишку больше жизни. Потому и оттолкнула его подальше, чтобы спасти всего за какой-то миг до… До чего? Ах, да верно… Бесплатный электрошок заказывали? Все было бы смешно, если бы не было так грустно. Наверное, через мое тело прошел миллион киловатт. Вот почему я ничего не чувствую теперь. Хотя… Как там говорил Декарт? «Раз я мыслю, значит, существую?» Не знаю, как насчет этого, но то, что я реально осознаю себя как эфемерный кусок думающей материи, пугает так нехило… А еще пугало то, что даже после жизни классическое образование сказывается, и сознание продолжало цитировать философов. Эй, кто-нибудь, дайте мне по башке… и поскорее пришлите кэб для более комфортного путешествия в Рай. Ну, реально, не в Ад ведь? Я ничего дурного вроде не творила к двадцати-то годам… Ну хорошо, может, просто не успела… А вообще, что-то я разоткровенничалась. Мысли расплылись, как после наркоза. Наверное, это последствие истерики или шока. Ну, да, умираешь ведь не каждый день. Непривычно как-то. Да и сгущаться что-то начало все вокруг. Темнота обволокла меня будто второй кожей, и теперь сделалось менее дискомфортно, но все равно мало понятно. Неужели так и совершается переход в загробную жизнь? Как-то так, скажем, никак… Я попыталась раскрыть глаза, наконец-то осязая свое тело. Белый потолок, белые стены, люди в белых одеждах… Блин, как же все банально и реально скучно до ужаса. Жуткое желание переродиться где-нибудь в ином месте вспыхивает мгновенно. И не надо мне Рая… Мне вполне покоя хватит. — Я думаю, с него достаточно этого. — Но вы же видели, что моя теория оправдалась: он и из того света придет, чтобы скушать нашу любимую… — …хурма???!!! — вскочила я, как еще раз прошитая током, и зашипела, и зачертыхалась, и расплевалась, отчаянно пытаясь соскрести эту мерзкую пленку терпкости с языка: блин, я жевала секунду назад эту гадость собственными зубами и даже не понимала этого… — Гин, с тобой все в порядке? — заглянули в лицо справа. — Гин-чааан, ты чего? — пододвинулись слева. Ги… Ги… Так стоп! Надо взять себя в руки. Потерла я переносицу, закрывая глаза, пытаясь отогнать странные видения… Так, вернемся к началу. Ливень, футбольная секция, зонтики, Микки, фунт купленной хурмы. Затем искры, кусок провода, удар, темень. Белого коридора не было, зато в наличии имеются белый потолок, белые стены, и люди в белых халатах… Погодите-ка… Я распахнула глаза, натянула одеяло по самый нос, откинулась назад, на подушку, и судорожно стала метаться взглядом от одного ко второму лицу передо мной. Это дурдом, да? Я не умерла и попала в дурку, верно? Вместе с Кубо упоролась бесконечной Бличеманией… Интересно, галлюцинации мультяшных героев — это симптом какого психического заболевания? — Гин, какой-то ты… — Стоп! Не говори пока! — замахала я руками и снова зажмурилась. — Ты просто плод моего воображения… Тебя нет. Тебя нет. Тебя нет… — приоткрыла я левый глаз: вот же ж… не помогло! Мелкая блондинка напротив согнулась еще ниже, придвинулась еще ближе и надула картинно губки: — Гин-чан, тебе больно, да? Ты, наверное, еще и сильно ударился головой? В точку. Наверняка, тот провод шибанул меня так, что здорово сжег мои мозги. Иначе как объяснить заглядывавшего в глаза Айзена и дрянную хурму у меня во рту? А еще находившуюся нос к носу Мацумото, которой от силы пятнадцать и всего лишь второй размер груди…  — Хэй, что тут творится? — вырвалось само. — Я где? Что со мной? — По-моему, у него шок, — знающе потер подбородок Айзен. — Что не мудрено, после такого-то ранения. Гин, ты явно счастливчик… Не уверена. Я осторожно откинула одеяло и с опаской, крадясь лисицей, подошла к огромному окну в палате, за которым пал ночной занавес. В отражении стекла я готова была увидеть что угодно, да хоть Чип-и-Дейлом стать в одном флаконе, только бы не… Рука потянулась к обманчивому образу напротив: серебристые волосы, худые кости, поблескивающие бирюзово-лазурные глаза. Фух, улыбки нет, но если сделать вот так… «Боже мой!» — я ухватилась обеими ладонями за рот, пытаясь спрятать в них широченную усмешку. Не может быть… Только не он и не такое запределье! Господи, за что?! Это что, наказание какое?! «Я Ичимару Гин?!» — замотала головой, что есть духу, а прямые серебряные пряди так нахально защекотали по щекам. И никаких шоколадных кудрей… В глазах горит притаившийся змей, а во рту яд проклятой хурмы. Вы издеваетесь?! Это хуже, чем Ад! И хоть это точно не безынтересно, но… Ну почему, почему я переродилась в теле именно этого человека под кодовым именем: «Хурмоед обыкновенный»…