Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Когда я снова открыл глаза, почувствовал какой-то внутренний дискомфорт и озноб. Окончательно проснувшись, понял, что мне не холодно, но очень неуютно. Хотя я лежал один в широкой кровати отеля, накрытый мягким пледом, мне словно чего-то не хватало. «А-а-а, на поезд же надо! Который сейчас год? Сколько времени?» На электронном табло местного будильника я увидел цифровое сообщение «06:10». «Поезд у меня в 8 с копейками, чемодан собран, успею без напряга! Так, вещи-то мы собрали, но… где, черт возьми, моя сладкая Эн?» Поднялся с кровати и увидел блондина. N стоял на балконе, завернувшись в одеяло. Я открыл дверь и выглянул на мороз. — Псих, не май месяц, что ты тут делаешь? — И тебе доброе утро! Активно хочу курить! Иди ко мне, замерзнешь. Вот так, двое трезвых, взрослых, умных и вполне здоровых мужчин стояли в трусах, босиком, обнявшись, на открытом балконе гостиницы, в декабре, посереди маленького провинциального городка. Стояли, укутавшись в казенное двуспальное одеяло. Адекватная картина, не правда ли? «А вот сейчас мне уютно, тепло и очень хорошо! Хотя морозец примерно -5. Так странно!» Пока блондин созерцал предновогодний город, обнимая и согревая меня, я пытался найти оправдание своему странному состоянию. — N, а как ты понял, что влюбился в Мистера Ти? Это же было впервые, как ты узнал? — В день, когда я его встретил, в моей голове крутились только две мысли. Остальной мозг отказал! — И о чем ты думал? — Я подумал, что «Это охренительно!» Сказал он в тот момент жестче, но смысл тот же. — А вторая мысль? — «Черт, это же парень!» Мы вместе рассмеялись. — То есть, ты сразу понял, что ты гей? Я впервые его так назвал. — Нет, Дима, я не гей, мне одинаково нравятся красивые парни и классные девчонки. Просто с женщинами столько проблем. Мне с ними страшно заниматься сексом. Стоит пригласить какую-нибудь подружку в кино, она сразу начинает выбирать стиль нашей свадьбы, придумывать имена общим детям, требовать моего внимания и перманентно выносить мозг. Но с девушками мне целоваться очень нравится. Встает почти сразу. У девчонок очень мягкие губки, они больше следят за свежестью дыхания. Реже курят и меньше пьют. Напиваются быстрее, факт. Пьяных женщин не люблю, если я трезвее. — То есть, ты бисексуал? — Браво, кэп! Ты, кстати, тоже. Пойдем уже обратно! Реальный дубак! Мне еще нужно найти сигареты, попытаться кого-нибудь сожрать, заехать домой за универской сумкой, принять смерть от нежных лапок Бусинки и успеть на зачет по физике! В этом обширном списке дел я не упоминался. Мы зашли обратно. — Так ты не поедешь со мной на вокзал? И вы же помирились с Тёмычем! — Не поеду! Помирились, но он видел меня последний раз в субботу утром, я пребывал в жуткой депрессии. Вчера вечером он наверняка вернулся от Маруськи, а я не ночевал дома. Записок, рисунков и тайных посланий не оставил, хотя всегда предупреждаю. Учитывая, как Бусинка за меня трясется, он уже обзвонил всех моих друзей, а заодно местные морги и больницы. Только Мирослава знает, что я собирался провести воскресенье на крыше в гордом одиночестве. — Ты нагнетаешь, он же мог позвонить мне. — Не мог, ты в Питере, и мы не общаемся. Забыл? — Точно, не общаемся, — я обнял его крепче. — Тогда ты ему позвони с моего сотового. — И что сказать? Что я улетел в Питер, доехать бы точно не успел, случайно встретил тебя, мы все прояснили и всю ночь играли в нарды? — Скажи правду. — А как же конфиденциальность Вегаса и моё обещание скрывать все связи, порочащие твое доброе имя ортодоксального гетеросексуала? — Он же все равно узнает! А так даже лучше будет, может, и я верну доверие Темыча. Я набрал номер Артема и передал телефон N. — Привет, Бусинка! В ответ явно раздались громкие ругательства, потому что N отстранил трубку от уха на всю длину руки и зажмурился. Я взял сотовый обратно. — Артем, привет! — Дима, какого хрена Малыш делает рядом с тобой и звонит по твоему телефону? — Темыч, спасибо тебе большое, я определился и во всем разобрался! — Да ладно?! Передай ему трубку. Я снова отдал сотовый блондину. N что-то молча выслушивал. Потом только сказал. — Возможно… нет, не я. Тём, всё в порядке, правда. Не волнуйся. Увидимся! N нажал кнопку отмены и вернул телефон. — Что он сказал? — Просто задал вопрос, так давно его волновавший. — Какой? — Не важно! — Ладно, с Темой разобрались, кого будем жрать и курить? — Жаль, не успеем позавтракать вместе. — Успеем, можно в номер завтрак заказать. — Как в кино? Ты, в натуре, мажор, дерзай! Я в душ! Вернулся N, когда завтрак принесли. Он уже оделся в рубашку и черные брюки. Я мазал тосты маслом, потом джемом, одновременно пытаясь визуально определить, из чего сделаны доставленные котлеты-оладьи. Окинув N взглядом художника, я хмуро резюмировал: — Ты выглядишь, как порно-звезда. — Это значит «хорошо»? — Это факт! Признавайся, ты трахал кого-то в этой рубашке? — Дим, я в шоке! Ты еще ревнивее меня! — Я не ревнивый, просто любопытный. А ты уклоняешься от ответа, значит, трахал. — Нет, любимый, эта рубашка мне очень дорога. Я надеваю ее в самых особенных случаях, когда готовлюсь к важной встрече, ну, или собираюсь покончить с собой. Шучу! Правда, никого в ней не трахал. Я был серьезен. Минут пять мы жевали молча. Я смотрел на N, как на свою собственность. Да, вот именно так. — А про сигареты забыл? — Лови! У них были только эти, — я бросил ему пачку. — М-м-м, отличный выбор. Так, значит, я — порно-звезда? — спросил он, закуривая. — Угу! И это для тебя хорошо не закончится. — Ты просто чудо! У меня еще не было таких властных мужчин. А давай я научу тебя курить? — Ты меня уже научил пить пиво, материться и заниматься нетрадиционным сексом. Курением меня не напугать! Он отодвинул поднос, сел на меня верхом, сделал затяжку и выпустил струйку дыма в мой рот. Потом поцеловал. — Ну как? — Сойдет, но без никотинового привкуса мне понравилось бы больше. Я несколько раз укусил его нижнюю губу. — Так почему ты со мной не поедешь на вокзал? — Еще раз меня поцелуешь, и ты тоже никуда не поедешь! Дим, у меня зачет, начало которого лишь на пятнадцать минут позже отправления твоего поезда. К большому моему марсианскому сожалению, телепортироваться я пока не научился, ибо лох. — Блин, давай поедем пораньше. — Раньше уже некуда, мне уже нужно бежать, чтобы домой заехать за сумкой, учебниками и конспектами. — И что ты, просто вот так уйдешь? Он все еще сидел на мне, уже докурил и гладил мои губы. — А зачем я тебе нужен? Тебе же наплевать на меня и на то, что будет со мной. — Это очередная проверка на вшивость и адекват? Я тебе уже объяснил, как мог. Два раза! — Откуда мне знать, что ты вернешься? Что все это было не для того, чтобы «оставить хорошее впечатление» о себе? Вдруг теперь ты просто исчезнешь навсегда? Я прижал его к себе, целовал, сжимая его спину. — Я даже не хочу возвращаться, но хотел бы взять тебя с собой. Жаль, что это невозможно. Слушай, возьми себе мою мобилу. Я вручил ему телефон, лежавший рядом. — Это еще зачем? Я уже чувствую себя шлюхой, ты после секса обязательно что-то пытаешься мне отдать, оплатить, купить, подарить. — Секс тут вообще ни при чем. Мы же друзья! А я очень часто хочу слышать своих друзей. Только симку новую вставь и сразу мне сообщи номер. N уткнулся носом в мою шею. — Так! Только не собирайся снова реветь, иначе я тебе врежу. Ты прав, ты не девчонка, следовательно, и бить тебя можно. N поднялся с отсутствующим взглядом, я по инерции тоже встал. — Береги себя, любимый, я буду скучать, но постараюсь и это пережить. — И я буду скучать, иди сюда. Мы целовались до тех пор, пока N не стал вырываться. Посмотрев на мои часы, он объявил: — Ой, всё! Дедлайн! Боясь смотреть мне в глаза, N взял свои вещи, сотовый и вышел из номера. Я провожал его взглядом. Одними лишь губами сказав на прощание в его спину: «Увидимся!»