Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

— А что я ему скажу? Я же так себя вел, он просто не поверит, что я мог передумать. N как-то сказал, что его любимая крыша — место уединения и самопознания. А еще она ближе всех других точек города к космосу. А вот и знакомая многоэтажка. Залезу, подумаю, слезу — решу, что делать. Поднявшись на крышу, я увидел своего знакомого блондина, стоявшего у края и перегнувшегося за ограждение. Несмотря на усталость и обледеневшую поверхность крыши, я пулей метнулся к нему и крепко схватил N сзади за плечи. — Что бы ты ни задумал, лучше тебе отойти от края минимум на три метра. Я оттащил его на озвученное расстояние. Казалось, он совсем не удивился моему визиту. — Дим, все в порядке, я просто сверху смотрю, как снежинки летят мимо окон, подсвеченные светом из квартир. Это красиво! — Верю на слово. Кто это тебя? Я заметил свежую ссадину на левой щеке N. — Так, один гопник во дворе до***лся. — Чего он хотел? — Узнать, почему я так стильно одеваюсь. N улыбнулся, но я был очень серьезен. — Хочешь, я его убью? — Дим, это будет уже слишком. Я кулаком зарядил ему в переносицу, а потом забрызгал из перцового баллончика. А он на голову ниже меня. — Вот ты зверь! — А ты что тут делаешь? У тебя же поезд утром, вещи собрал? — Пока нет. Поможешь? — Нет, Дим, хотя я и призывал вселенную прислать мне тебя, я с тобой никуда не поеду. Пытаюсь учиться жить без тебя. N выглядел отрешенным, спокойным, немного уставшим и абсолютно трезвым. — Прикольная твоя вселенная, послушная! А если представить, что уже прошло сто миллионов лет, я все осознал, поедешь со мной? Нам нужно о многом поговорить, а тут уже темнеет, ветер воет и мороз крепчает. — Не поеду, ты снова передумаешь. — А ты проверь! — Ладно, но это точно в последний раз. Потом обещай оставить меня в покое. — Обещаю! На такси мы добрались до гостиницы, зашли поужинать в кафе. — С Артемом помирились? — Вроде да, я признал, что был неправ, а мое разбитое сердце стоит твоих поломанных ног. Сложнее было объяснить ему забитый продуктами холодильник. — Ты просто воплощение доброты. Пива возьмем? — У меня дома пива полно, надоело уже. — Тогда вино, шампанское, мартини, коньяк, виски? — Ты хочешь меня напоить? — Чувак, у меня денег не хватит тебя напоить. — Тогда вино, Дим. То, которое тебе нравится. Принесли ужин. — Так о чем ты хотел поговорить? — Я готов. Готов быть твоим. Или как ты это называл? N почти не отреагировал, только приподнял одну бровь. — И как ты себе это представляешь? Блондин был настроен скептически, но меня слушал внимательно. Я волновался, как на сложнейшем экзамене. — N, избавь меня от подробностей, я стараюсь себе этого не представлять, но знаю, что хочу быть с тобой. По крайней мере, готов попробовать. — Что именно ты готов попробовать? Принесли бутылку вина. — Может, продолжим в номере? Я все равно не смогу что-либо объяснить тебе словами. Показать проще. — У меня ощущение, что я скоро о чем-то сильно пожалею. Дай хотя бы доесть. Мы закончили ужин в тишине. Открытая бутылка вина, оставаясь нетронутой, стояла между нами. Принесли счет, N промокнул губы салфеткой и почти раздраженно сказал. — Пойдем! У тебя есть 15 минут, потом я ухожу. Мы поднялись в номер, вино я решил прихватить с собой. — Ну и бардак у тебя, Дима! Утром же поезд. Давай быстро все собирать, а пока я тебя слушаю. С подчеркнутой аккуратностью N складывал в чемодан мои вещи, а я пил вино прямо из горлышка, делая большие глотки и собираясь с мыслями. — Ди, время идет, а ты стоишь и молчишь. Крепленое красное не заставило себя долго ждать. Осмелев, я подошел к N, взял его за руку и поцеловал в губы. N не сопротивлялся. Сейчас на нем была та самая черная рубашка, которую мы купили вместе. Я стал гладить его по щекам, подбородку, немного сжал шею, расстегнул верхнюю пуговицу. Затем еще две. Водил руками по его обнаженной груди. Легонько толкнул N на широкую кровать. Мы продолжили целоваться лежа. Целовал его шею, грудь, облизал соски, языком ощупывая каждый кубик пресса, спустился до пряжки ремня и практически засосал низ живота. N лежал обескураженный и почти не двигался. — Дим, ты серьезно? Еще можно остановиться. — Серьезнее некуда, но на минет не рассчитывай, я тебя еще не вымыл. — Один вопрос — ты трахался на этой кровати? — Нет, только в ванной. — И где мне тогда принимать душ? — Там свежие полотенца, да и чистят ее каждый день. У меня женщина во вторник была, а сегодня уже воскресенье. Вали и не брезгуй! — Убедил! N встал и двинулся в сторону душевой, я остался на кровати, продолжая цедить вино. Через несколько минут блондин вернулся в одном белом полотенце. — Какой ты у меня красивый, а я всё вино выпил. — Твоя очередь! Иди и не усни там. N отобрал у меня пустую бутылку и стащил с кровати. Я послушно проследовал в ванную. Долго стоял под холодной струей воды, пытаясь протрезветь. Нет, я не хотел сбежать, не оттягивал какой-то важный момент. Я просто не хотел быть таким пьяным. Боялся, что N меня не захочет, он был сегодня трезв и очень серьезен. Намывался я минут двадцать. Выйдя из душа в своем полотенце, я увидел, что N валяется на кровати как ни в чем не бывало и смотрит телик. — Ой, Димка вернулся, наконец-то! Я чуть не пошел искать тебя с водолазами. — Вот чего ты прикалываешься? Ты меня больше не хочешь? Он снова сменил сарказм на серьезность. И моим любимым томным голосом продолжил. — Я тебя очень хочу, Ди! И еще я хочу, чтобы завтра ты ни о чем не пожалел. Но для меня намного важнее, чего в данный момент хочешь ты? Я подошел вплотную к кровати. И пафосно объявил: — А я хочу нормальный минет. N подполз ко мне ближе, сел по-турецки, его лицо теперь было напротив моего полотенца, в тридцати сантиметрах. — Нормальный? — Блондин вопросительно смотрел на меня. — Я о наболевшем, не принимай на свой счет. Ты это делаешь идеально. N поднялся на коленях и поцеловал меня в губы, затем в шею, гладил меня по волосам. Покрыв поцелуями весь мой торс, он остановился у полотенца. Моя эрекция не заставила себя ждать. — Ты должен мне что-то сказать? — Ну что еще? Ты ждешь от меня признания в любви? Так мы не договаривались! — Дим, когда ты влюбишься хоть в кого-нибудь, я это замечу. Поверь! Нет, мы договаривались о кое-чем другом. — Напомни, пожалуйста, быстрее, пока он не упал. N держал мой член через полотенце. — В каком случае возможен повторный секс между нами? Мы это обсуждали. Вспоминай! Я напряг память. N тискал меня через полотенце. — N, ты серьезно хочешь, чтобы я рыдал и умолял тебя о сексе на коленях? — Не надо, это не сексуально. Зато ты сдал тест на проверку памяти и адекватность восприятия. — Вот за адекватность отдельное спасибо. Теперь мы можем продолжить? N опять поднялся и, не отпуская мой член, снова поцеловал меня в губы. После поцелуя он шепнул мне на ухо: — Любимый, я так долго этого ждал. Больше не прибегая к церемонии телолобызания, N сдернул с меня полотенце и взял член в рот. Я стонал от невероятного наслаждения. Закрыв глаза, я держал его за голову. Это был второй лучший минет в моей жизни. Через несколько минут, открыв глаза, я увидел, что N пялится в окно позади меня. Я обернулся. — Ты совсем охренел? Что ты там увидел? Он отпустил член. — На соседний дом гирлянду вешают и тестируют на предмет исправности. — Это же так важно! Иди, посмотри поближе, — во мне тоже плескалось два ведра сарказма, разбавленного алкоголем. N поднялся, подошел к окну и облокотился на подоконник. Я уткнулся носом в его макушку. «Какой шикарный запах у моего мальчика». На шее N я заметил бледный след от моего засоса. — Надо бы обновить! Я кусал и засасывал его шею, гладил спину, тянул волосы, потом начал правой рукой мять его попку через полотенце, левой — удовлетворяя себя. N запрокинул голову, и мы поцеловались. Его полотенце упало. Я прижался к нему своим членом. — Ди, где мои брюки? — с прерывистым дыханием спросил малыш. — Очень уместный вопрос. В ванной, вроде, а ты хочешь одеться и свалить? Он засмеялся и направился в сторону ванной, бросив меня у окна. Вернулся N через минуту с пачкой презервативов и маленьким тюбиком. — Ты это всегда носишь с собой? — Никогда не знаешь, где застанет ночь. Мы снова целовались и гладили возбужденные члены друг друга. Трахнул я его у того же окна. N стонал, я с силой прижимал его к себе, наращивая темп. Про себя заметил, что мужские стоны, а именно его стоны, возбуждают меня намного больше женских ахов. В этот раз первый кончил он, совсем без рук, без своих рук. Дождавшись моего оргазма, мы упали в постель. Минут пятнадцать я не мог двигаться. Моя голова лежала на груди N, а он гладил меня по волосам. «Интересно, теперь-то ему понравилось?» Меня жутко зацепило, что он непрозрачно намекнул на мою сексуальную непригодность в прошлый раз. Первым нарушил молчание я. — А я еще хочу! — Я же говорил, что два водолея в одной постели равно бесконечный секс. Иди сюда! Целовались мы непрерывно достаточно долго, потом снова занялись сексом, уже на горизонтальной плоскости. Весьма неожиданно для себя, я захотел отсосать ему, но N лишь сказал: «Лучше в следующий раз!» «Знать бы, что на самом деле происходит в твоей чудесной башке». Я отметил, что каждый следующий раз мне нравится больше предыдущего. «Может, и правда мы когда-нибудь трахнемся еще!» Я понимал, что нравится он мне безумно. Нет, это не любовь и даже не влюбленность, но какое-то невероятное, неудержимое желание обладать и уже легкая психическая зависимость от конкретного человека. — Ты просто офигенный инопланетянин! Я тебя обожаю! — А я тебя ненавижу. Ты такой тормоз, Дима. Лишил меня десяти дней фееричного секса с собой. — А знаешь что? Он лежал на спине, закрыв глаза. — Удиви меня! — А я все равно — натурал! Хохот N, наверное, слышали в коридоре. Закрывая лицо подушкой, он угорал до слез. Я даже немного обиделся. — А разве нет? — Обоснуй! — Легко! Я продолжал говорить, водя руками по его телу. — Вот смотри, у тебя светлые кудряхи, длиннющие ресницы и синие глаза, постоянно меняющие оттенок. Мне нравятся твои чувственные губы — это универсальный механизм по доставлению удовольствия. Хоть ты и куришь, твоя кожа все равно гладкая и шелковистая. Сиськи, конечно, у тебя мелковаты, я люблю побольше. Еще плоский живот, классный пресс, выраженная талия, шикарная задница и длинные ноги. Ты как девчонка. Я буду называть тебя как в песне «моя сладкая Эн». — Позволь, я только уточню, — снова его фирменный сарказм. — Значит, мой низкий прокуренный баритон, кадык и член в восемнадцать сантиметров тебя совсем не смущают? Дим, а на третий день небритья на моей роже даже щетина появляется, невнятного сизого цвета. Если бы ее цвет был темнее, я бы начал отращивать бороду. Вот примерно как у тебя. По-твоему, именно так выглядят девчонки? Я снова возмутился. — Но, N, мне не нравятся другие мужчины! А также меня не привлекают юноши и мальчики. Вот совсем никак. Я специально теперь заставляю себя рассматривать парней на улице и в транспорте. Меня ни один и близко не зацепил. Только ты. Значит, я не гей! — Разумеется, ты не гей. И молись, Дима, чтобы ни один мужик тебе не понравился. Я жутко ревнивый! — А девушек я люблю, они меня очень возбуждают. Ты будешь ревновать меня к женщинам? N фыркнул. — Трахайся с телками, сколько тебе угодно. Они не представляют никакой опасности для нас. Даже прекрасная пышногрудая представительница этого города не смогла доставить тебе заслуженное море удовольствия, что уж говорить об остальных? Кстати, сигареты у меня кончились. А я привык курить после секса. — Мне есть чем занять твой рот. — Ты жуткий пошляк. Это мне нравится. — А как ты узнал, что мне не особо понравилось с Женщиной-грудью? — Это так просто! Когда я спросил, понравилось ли тебе с ней, ты ответил какую-то чушь и задал встречный вопрос. Не сомневаясь в положительном ответе, обычно говорят «да», либо произносят эквивалент-синоним. — Так ты еще и психолог? Малолетний промыватель мозгов! Совсем как моя маман. — Уверен, она невероятная женщина, я хотел бы с ней познакомиться! — Зачем? — Такого мужчину шикарного миру подарила… и мне. — У меня еще младший брат есть, редкостный придурок, поэтому особо не обольщайся насчет невероятности мамули. Хотя ты бы ее заинтересовал, как пациент, ее хобби — ставить психодиагнозы всем моим друзьям и знакомым. Мама у тебя бы нашла целый букет «особенностей». N задумался, а я вспомнил о своей традиции задавать вопросы после секса. — N, а чего ты хочешь в жизни больше всего? На блондина накатила новая волна размышлений. Я заметил, если спросить не позже получаса после секса, то желанное обычно связано со мной и моими финансовыми затратами, либо только с финансовыми затратами. Женщины отвечали «я хочу с тобой поехать на море», «я хочу провести с тобой выходные в Риме», «я хочу новую машину, новую грудь» и так далее. — А ты исполнишь мое желание? — Возможно, если это не слишком дорого! — Это бесценно! Дим, больше всего я хотел бы встретить с тобой грядущий Новый год. Только вдвоем. И еще, желание со звездочкой, вытекающее из первого, наконец-то проверить, что теория «с кем встретишь, с тем и проведешь» работает не только с моей теткой-мегерой. — А где ты хочешь встретить Новый год? — Это абсолютно неважно: в подъезде, во дворе, на нашей крыше или в любой точке параллельной вселенной. Главное — только вместе и только вдвоем с тобой. «Вот, вроде, цена вопроса совсем невысока, билет на поезд «Питер — город N», но сколько глубинного смысла. Да и я планировал нечто другое в Новый год. Как же я исполню такое желание N?» Теперь задумался я. — Дим, а чего ты хочешь больше всего в жизни? «Неожиданно! Об этом меня спрашивали только родители, и в последний раз лет десять назад. Ну, не могу же я сейчас сказать N, что мечтаю встретить Женщину Своей Мечты и уже планирую отмечать Новый год с ней. И хочу ли я этого больше всего остального? А чего я хочу на самом деле?» — Наверное, больше всего в жизни я просто хочу быть счастливым. Обычного земного счастья — любить и быть любимым, чувствовать поддержку, осознавать, что в тебя верят и тебя понимают. И знать, что где-то ждут. Остальное у меня пока есть. N оживился. Философия растворилась в воздухе. — Димка, так я могу сделать тебя счастливым! — Серьезно, чувак? Как? — Доверься мне! Но есть одно важное условие! Ты должен дать мне свой… домашний номер телефона. Нормальный! — У меня в сотовом записан нормальный домашний, я себе иногда звоню, когда не могу найти трубку и наоборот — мобилу. Очень удобно! — Удобно, ровно до того момента, пока ты не потеряешь оба телефона. Тогда останется только надеяться на внешние силы. Я потянулся за мобильником. — Записывайте, mon ami! — Лучше запомню! Не доверяю я твоим бумажкам и шаловливым ручкам. Я озвучил номер. — Ой, ну конечно, ты, придурок, четверку предпоследнюю в прошлый раз забыл. — Ты знаешь наизусть мой номер? — Я тебе звонил раз восемьсот. Безуспешно! — И я тебе звонил. Аналогично! Только гениальная секретарша Главного однажды попала на Темыча. — Я уже думал, что больше никогда тебя не увижу. N схватил обоими руками меня за шею, потянул к себе и мы снова начали целоваться. Страстно. Нежно. Долго.