Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Мы допивали вторую бутылку шампанского и прикалывались. В кухне появился уставший Кирюха. — Малыш, я все убрал, все осознал, разрешите идти? Жутко секса хочется, с прошлого года не трахался! — Конечно, Кирюш, письменная благодарность тебе в устной форме. Ступай и нежно отымей женскую половину этого города за всех нас. N поднялся на носочках и чмокнул Кирюху в лоб. Закрыв дверь за Кириллом, блондин погрузился в раздумья. Проводив Кирюху, я обнял N в коридоре. Он жалобно изрек. — Дим, у меня же тоже с прошлого года секса не было. Вот ни с кем. — Аналогично! — В кроватку? — N потянул меня за руку в сторону комнаты. — Нет, мы все время трахаемся в твоей постели, тебя это не удивляет? Скучно же. — Родной, меня даже присутствие секса между нами удивляет. Где? — В кабинете, я хочу трахнуть тебя на столе. — Нет, в кабинете только после свадьбы. — Тогда на кухне. Я чуть приподнял его в руках, отнес на кухню, плотно закрыл дверь и прижал к себе своего мальчика. N стащил мою майку, я расстегнул на нем джинсы. Поражало полное совпадение наших желаний. Мы будто слышали мысли друг друга. Интересное наблюдение. Когда стоя ласкаешь девушку, чтобы проникнуть в ее трусики, нужно немного отстраниться и просунуть руку. Это неудобно. А с ним… всё иначе. Наоборот, я сильнее прижимал к себе блондина, целуя его и проникая пальцами под резинку трусов. Приспустив джинсы, я мял и растягивал его попку, пока малыш не застонал. Удивительно, мне всегда нравились женские стоны, они меня возбуждали в постели, делая процесс похожим на порно. Но его звуки, даже негромкие, сводили меня с ума. Это не были притворные ахи, это было тихо, но по-настоящему. То есть девушки стонами подогревали мой сексуальный задор, а N просто не мог молчать. Совсем шепотом, словно теряя сознание, он произнес: — Ди, презервативы в ящике, сзади тебя. Резинки на месте. Даже смазка оказалась рядом. Я развернул его к столу. Снова было боязно входить в лучшего друга. N уперся руками в столешницу, а я перехватил его член и начал кусать за мочку уха. Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Член N от движений моих рук брызнул на стол, а я кончил в него, засасывая шею студента. Разгоряченные, мы упали на кухонный диван. Улыбаясь, N закурил. — Как говорит мой хороший друг Артём: «У Малыша свежие засосы, значит, Дима снова в городе». — Темыч так говорит? Я скучаю по нему. Он когда приедет? — Завтра! Только, пожалуйста, Бусинку не совращай. Феликс ему обязательно расскажет о твоих сексуальных домогательствах. — Фу-фу-фу, быть такой принцессой-ябедой. Он же реальный пассив, зачем ему мутить с девчонкой? — Перевоспитается, быть может. Или найдет себе другого парня. Тебе-то какая печаль? Ты же не собираешься с ним быть… или собираешься? — Я уже отвечал на этот вопрос. — Между вами очевидны какие-то искры, я лишь пытаюсь определить природу их происхождения. Курить будешь? Он передал мне тлеющую сигарету, я затянулся и поцеловал блондина, возвращая ее. — Дорогой, расслабься, пока у меня есть ты, другие мальчики мне не интересны. Мне вообще не нравятся парни, если ты помнишь. — Кстати, о мальчиках, надо сперму со стола вытереть. Мерзость-то какая, мы же здесь кушаем. N встал, застегнул штаны и принялся тряпкой надраивать клеенчатую скатерть. — Я никому не расскажу. — Но я-то знаю, этого достаточно, чтобы отныне есть в своей комнате на коленках. — Как можно быть таким брезгливым к собственной сперме и при этом охотно сосать чужой член? — Натуралам не понять. — Сарказм? — Нет, суровая реальность. — А у себя бы ты отсосал? — Не доводилось, обычно находятся желающие сделать это. У тебя, Дима, какая-то нездоровая фантазия. — Я — художник, мне необходимо богатое воображение. И ты никогда не трахал Феликса на кухне? — Я занимаюсь сексом в своей комнате, на балконе или в ванной. Это правило распространяется на всех проживающих. Кухня — место приготовления и принятия пищи. И только! — А кто-нибудь был в тебе, в моё отсутствие? — Дим, это допрос? Мы же договаривались. У меня — секс с другими парнями, у тебя — с девушками, без взаимных претензий. — Да, помню, но вопрос был в другом. Кто трахал тебя со дня нашего знакомства, кроме меня? — Никто! Я хоть и универсал, предпочитаю быть сверху. Мне это психологически приятней. — А меня ты хочешь? Как актив? Блондин посмотрел на меня таким вожделенным взглядом, что мне стало не по себе. «Я играю с огнем!» — Хочу, Дим! Я очень хочу тебя сделать своим. Он стал гладить меня по бедру, целовал шею и шептал мне на ухо, нежно, с придыханием: — Я хочу, чтобы ты сначала сосал, стоя на коленях, потом я бы опрокинул тебя на спину и так отодрал в твою тугую попку, чтобы ты это запомнил на всю жизнь и после не смог бы сидеть пару дней. Вот тут мне захотелось сбежать. «И зачем я только его об этом спросил? Он здорово возбудился. Надо как-то перевести разговор в другое русло». Я попытался вырваться и отсесть хоть на десять сантиметров от него. — Нет, это неправильно. Я старше, выше, вешу килограммов на десять больше тебя, я же не манерный, колорированный Феликс, я не подхожу на эту роль. N не унимался. — Откуда ты можешь знать, если еще не пробовал? — И не собираюсь пробовать. Бисексуалам не понять. — Один — один. Ладно, расслабься, слишком я тебя люблю, чтобы домогаться против твоего желания. — Настолько, что готов быть «снизу»? — Именно! — Но тебе это нравится? — Да, но… — Что? — Как бы тебе объяснить. Ничего личного, но у меня каждый раз после нашего секса ощущение незавершенного гештальта. — Чего? — Твоя мама сможет это объяснить лучше меня, это психологический термин. — Как мне спросить об этом у мамы? Она же поинтересуется контекстом ситуации. Или мне ей сказать: «Мам, на самом деле Эн — мальчик, и когда мы занимаемся сексом, у него вместе с оргазмом возникает незавершенный гештальт. Это потому, что мы оба — активы?» Блондин засмеялся. — Если еще уточнишь, что Эн «снизу», ей сразу станет все понятно. То есть мне принципиально важно кого-то трахать, не обязательно тебя. Но тебя я хочу сильнее остальных. «Так, может, я его и зацепил тем, что меня поиметь нельзя? И вовсе это не любовь, а обычный азарт. Сладкий запретный плод. И если он доберется до моей задницы, мы расстанемся? Или он продолжит фачить меня из жалости или по привычке, как Феликса? Вот уж нет! N — типичный альфа-самец, как, возможно, и я. Что ж — повезло мне». — Димка, ты чего скис? Я же пытаюсь быть честным с тобой. Если не хочешь слышать ничего подобного, просто не задавай мне этих вопросов. Он сел ко мне на колени и гладил по волосам. — Ты меня не любишь, — спокойно констатировал я. — Люблю! Это ты меня не любишь, глупый. Но мне достаточно того, что мы можем быть вместе, хотя бы пока ты здесь. Он снова меня поцеловал, на этот раз иначе, с необычной нежностью. — Так какие у нас планы? — Сегодня все отдыхают, а завтра снова будет куча народу. Тёма приедет с Марусей и остальные парочки и неспаренные подтянутся. Ты, кстати, не теряйся, знакомься с девушками. Я тебе про каждую понравившуюся расскажу. — И ты мне разрешишь заняться сексом с любой девушкой в твоей комнате? — Конечно, мы же друзья. Ты у меня в гостях. — А друзья ли мы? — Дима, тебя что-то смущает? — А как ты думаешь? — Секс? — Браво! По-твоему все друзья совокупляются? Это же разрушает дружбу! — Я не согласен. У меня был секс с Мирославой. Она и сейчас моя подруга. Я почти год периодически жестко драл Феликса, он и по сей день мой друг. Ничего не разрушено. Могу еще привести примеры. — Я совсем мало общался с Мирой, ничего не могу сказать. Но уверен, что Феликс воспринимает тебя, как своего «бывшего» и, возможно, до сих пор влюблен и хочет тебя. — Это его трудности! — Я лишь говорю о том, что дружбой это не назовешь. Вы — бывшие любовники, продолжающие жить вместе и сохраняющие подобие цивилизованных отношений. — Мы живем в одной квартире, а не вместе. И мы, действительно, друзья. А для тебя очень важно, чтобы у любого явления было свое название? — Мне так понятнее. — То есть, Дим, ты считаешь, что друзья не имеют права заниматься сексом и при этом оставаться друзьями? — Я в этом уверен, когда кто-то кого-то хочет, это уже не дружба. — Окей. Друзья не могут стать любовниками. В твоем понимании. Тогда прочитаем наоборот. Ответь, могут ли любовники подружиться? Ты же спишь со своей универской подругой, а потом можешь ей что-то поведать, спросить совета, она на тебя не претендует, и чувств у тебя к ней нет. Но она способна тебя поддержать, когда это нужно. Это же дружба? — Редкое явление, но, наверное, ты прав. — Тебя устроит такая формулировка относительно нас с тобой? — Подружившиеся любовники? Вполне! — Да будет так! Дим, ты такой нудный бываешь. — А мне с тобой весело и интересно. Причем, чем я нуднее, тем интереснее слушать твои умозаключения по этому поводу. Ты в гости ко мне когда приедешь? N что-то прикинул. — Вот я сдаю сессию, третьего января последний экзамен, новогодние праздники перетекают в каникулы, а с седьмого февраля новый семестр. Можешь забрать меня с собой восьмого января, либо ждать майских праздников. Если мы еще не похерим друг друга к тому времени. — Блин, других вариантов нет? В январе у меня распределение проектов, составление годового плана и прочая чушь, а с марта — начало сезона и активная работа с заказчиками. Остается только кусочек февраля, я там даже отпуск на недельку взять могу. Какой смысл тебе приезжать в Питер в январе? Я буду возвращаться домой в десять вечера, а уходить в семь утра. — Как хочешь… — Ты издеваешься? А ты не хочешь переехать в Питер? — На пэ эм жо? — Ага, красивый город, тебе понравится. Перспектив больше, чем здесь. — А жить я где буду? — Сначала у меня можешь, потом работу найдешь, хату снимешь. — А учеба? — Переведешься на заочное, будешь приезжать на сессию. — Сколько сложностей сразу: работать, чтобы прокормить себя и оплачивать жилье, учиться дистанционно, бросить свою квартиру, всех друзей, мотаться на сессию за 1000 км. Ради чего это все? Чтобы жить одному на съемной хате в чужом красивом городе? Мои аргументы иссякли. — Чтобы быть ближе ко мне. — А почему бы тебе не переехать сюда? Чтобы быть ближе ко мне! Тебе даже проще. — А что я тут буду делать? — Работа у тебя тут есть, жить можешь у меня, сколько захочешь, безвозмездно. — Слишком радикально, я не готов. У меня тоже родители, друзья и своя квартира в Питере. — Вот и не предлагай мне того, к чему не готов сам. N все еще сидел на мне верхом. Я тонул в его синих глазах и поражался его мышлению. Все логично, все правильно. Но я так хочу, чтобы он был рядом. Я представлял возвращение в Питер, как мне снова будет одиноко без N в любимом городе. — И я не увижу тебя до майских праздников? — Это я тебя не увижу. А не видеть тебя — это ужасно. Так что там за мини-отпуск в феврале? — Я обычно беру каникулы, чтобы отметить днюху, съездить отдохнуть. В феврале Питер сер и уныл, делать там нечего. Вот я и устраиваю себе подарок, греюсь где-нибудь на солнышке, пытаясь набраться сил на ближайшие несколько месяцев продуктивной работы. Ты документы-то на загранпаспорт отдал? — Отдал. Через месяц будет готов. А что? — Ты же за границей никогда не был. — Был, с родителями. Если вспоминать совсем глубокое детство и Советский Союз. Но я плохо что-то помню, мне было года два — четыре. — А на море был? — Неа! — Как? Совсем? Никогда? — Дима, мы живем в параллельных вселенных. Смирись. Мне на поездку к морю год нужно усердно пахать и десять дней отпуска не компенсируют изнуряющих трудозатрат. — Если я сейчас с тобой разговариваю, то наши вселенные определенно пересекаются. — На небе только и разговоров, что о море и о закате. Там говорят о том, как чертовски здорово наблюдать за огромным огненным шаром, как он тает в волнах. И еле видимый свет, словно от свечи, горит где-то в глубине… — А-а-а, N, это же из «Достучаться до небес»? Я просто обожаю этот фильм. — Я тоже. Он обнял меня и уткнулся носом в шею. — Димуля, хороший мой, любимый. Я так боюсь… — Чего? — Того, что именно ты тот, кого я искал всю жизнь, но мы не сможем быть вместе. — Мы уже можем. — Нет, не так. По-настоящему. — А что сейчас не так? — Ты далеко, тебе нравятся девушки и самое главное, ты меня не любишь. И не сможешь полюбить. «Блин, мне кажется, он сейчас начнет рыдать. Вот что я должен сделать? Опять секс?» — N, пойдем, погуляем! Поужинаем где-нибудь. Или тебе нужно готовиться к экзамену? Завтра же у тебя не будет времени. — Праздники, ничего не работает или все занято. Лучше тут поесть, я приготовлю пасту. Хочешь? — Я тебе помогу, а потом мы пойдем гулять. Приготовление ужина, как и он сам, прошло почти в безмолвии. Я не знал, что сказать блондину, но очень боялся поднять еще какую-нибудь тему, после которой он, как и тогда, решит больше со мной не общаться, так как ему тяжело.