Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      Добравшись до дома N, мы еще целовались в подъезде и в лифте. Благо, нас никто не видел. Было около семи вечера. В коридоре Фел и Мирослава вешали шарики. Мира стояла на табурете. Черная длинная юбка, фиолетовая вязаная кофта с декольте. Такая смешная. Прозвучал суровый голос блондина: — Это что еще за херня? Стоило оставить квартиру на два часа, ее уже превратили в филиал детского сада. На**я? Привет, любимая! N помог девушке спуститься. Макияж Миросеньки меня тоже повеселил: блестящие «новогодние» тени и стрелки почти до бровей. — Привет, мальчики! — она поцеловала N в губы, а меня в щеку. Фел сразу сбежал в комнату, Мира продолжила: — Тёма очень просил добавить торжественности, романтичности и праздничности. — Заказали бы музыкантов, клоуна и стриптизершу. Шарики тут причем? — Дешево-сердито! Не ругайся, пупсик, пусть будут. — Как скажешь, милая. А где твой мужик-богомол? — Не выдержал твоей неуемной харизмы. Сказал, очень заметно, что я люблю тебя больше, чем его. А Джонни не любит конкурентов. — Пф. А ты его любила? О! Я ж не знал. — Сама в шоке! Две недели встречались, даже до постели не дошло. Откуда такие выводы? Мужчины бывают так наивны. Мирослава звонко рассмеялась. N снова фыркнул: — Да и хрен с ним! Он мне все равно не понравился. — Дорогой, я постоянно ловлю себя на мысли, что выбираю парней так, чтобы они не понравились тебе. А если уж кто-то понравится, то… ну ты понял. Всё может кончиться плачевно для меня. Есть одна маленькая проблемка: наши вкусы в отношении мужчин часто совпадают. Она посмотрела на меня загадочно, соблазнительно улыбаясь. N задумался на минуту. И возразил: — Не-не-не, я бы не трахнул твоего возлюбленного. Это… как-то невежливо. Правда, Дим? Я же хороший! Быстро вспомнив ласкания N с Фелом, танцы с Никитосом и поцелуй фиг-пойми-с-кем из галереи фотографий на ноуте, я хмыкнул и небрежно спросил своего «вежливого» друга: — Ты снова хочешь пари? N насупился. — Да ну вас… где мой Артем? Втроем мы завалились на кухню. Артем с видом строгого директора начал допрос, раскладывая приборы на столе: — Где вас носило? Почему так долго? Что за бумажный сверток? — Точно! Нужно же в воду поставить. N развернул цветы, подрезал стебли и по одной штуке ставил розы в вазу. При этом он с ними разговаривал, даже ругал. Каждый цветок. — Цветы, я вас ненавижу. Вы слишком красивые, чтобы так быстро умирать. Почему приходится лишать вас жизни? Почему вы не можете радовать красотой вечно? Вас обязательно нужно убивать. Обязательно! Темыч забеспокоился, обращаясь к N: — Ты дунул что ли? — Нет, просто я люблю цветы в горшках. Которые растут, цветут, и их не нужно выбрасывать. А этот флористический вандализм меня удручает. — Зато ты сегодня круче меня, я с этой подготовкой даже забыл про цветы, и нет смысла уже покупать. А, может, я их от себя подарю? Тебе все равно не нравится. — А вот х*рушки, это мы с Димой покупали. Совместно нажитый подарок. N снова загрустил, Тема похлопал его по плечу: — Марусе очень понравится. Вы молодцы! Малыш, я тебя очень прошу: займись яблоками, гости придут через полчаса. N вручил Мирославе мед с орехами, велев их «подружить», сам вымыл яблоки и специальным ножом лишил их сердцевины. Артем победоносно окинул взглядом кухню, попутно совершая последние штрихи. — Всё, вроде, успели! — Бусинка, у меня только одна к тебе просьба. Не проси меня участвовать в подготовке твоей свадьбы. — Договорились! Вы двое, идите оденьтесь празднично! Блондин закатил глаза, отправил яблочный десерт в духовку и забрал меня в комнату переодеваться к торжеству. Я стащил с него свитер, потом футболку, потом уже по привычке чуть не занялся с ним сексом, он ведь был в одних джинсах. N тоже меня почти раздел. Я взял голову блондина двумя ладонями и попытался смотреть в глаза, якобы не замечая этот бл*дский взгляд. «Не смей меня соблазнять, у нас мало времени». — N, ты очень красивый мальчик! Я тебе как художник это говорю. — Красивых мальчиков миллионы. Надеюсь, ты другим не будешь говорить подобного. — Не буду! Мы целовались, касаясь друг друга полуобнаженными телами. Я сжимал его попку через джинсы. Потом начал легко покусывать шею, сильнее прижимая к себе N. — Дим, ты меня хочешь? Сейчас? В ответ я шепнул ему на ухо: — Нет, мой член упирается в твое бедро просто так. Интимность момента прервал звонок в дверь. — Это именинница приперлась с моей фанаткой. Может, совсем не будем одеваться? — Такая девочка в тебя влюблена, а ты не ценишь. Вот, если бы Вике понравился я… N отстранился. — И что бы произошло? — Мне бы пришлось тебя… оставить, — он неслабо толкнул меня руками в грудь, я едва удержался, чтобы не упасть на кровать. Решив, что это слишком резкий ответ, я продолжил, спасая ситуацию: — Не знаю точно, но задумался бы об этом. — Фу-фу-фу, Димитрий, быть такой неопределившейся шлюхой. — Кто бы говорил! — Я всегда знаю, чего или кого хочу. Вот сейчас я хочу остаться в одних джинсах. Очень рискуя получить по морде, я приблизился к нему вновь. Мальчик был в гневе. Пальцами я скользнул от живота N к соскам. — Не надо. Вика увидит твою обнаженную грудь, склонит тебя к соитию на праздничном столе, чем вызовет бурю негодования у кушающих рыбу гостей. А ты, как обычно, огребешь от Темыча и Маруси за вызывающее поведение. — Артемка мне не страшен. Вот его женщина — это трындец. — Слушай, а я знаю, во что мы облачимся. Присев к своей сумке, я начал рыться в вещах, вскоре выудив два одинаковых шуршащих белых прямоугольника, лежавших на самом дне. — Вот! Проходил по Невскому перед праздниками, распродажа была. Белые майки с видами Петербурга, я взял две. Только размер неизвестен. Протянул один пакет N. К этой минуте блондин почти остыл и начал разворачивать «привет» из Северной столицы. — Что за фаллический символ? Мне нравится! N быстро надел майку и рассматривал картинку на груди. — Мой озабоченный друг, не надо всё опошлять! Это Александровская колонна возле Эрмитажа. А тебе идет, так подчеркивает рельеф. Вика оценит. — Иди ко мне, я тебя облачу. Знаешь, Дима, любовь — это когда одевать любимого человека даже сексуальнее, чем раздевать. N со всей заботой расправил на мне аналогичную майку. Его касания меня снова заводили. — Теперь мы тоже близняшки! Ты меня давай не гладь, девочки же ждут. Наконец-то мы вышли из комнаты. Артем ждал под дверью. — Вы что там трахались? Давайте быстрей, все уже на кухне. Малыш, я же боюсь заходить к тебе в комнату, хотел уже Миру прислать. N шепнул мне: — Мне кажется, Темыч перенимает все лучшие качества своей девушки. И мне это не очень нравится. Народу было немало. Все сидели на полу. Вика, Феликс, Артем, Маруся, Мира, Кирилл, его очередная девушка, еще одна подруга Маруси — громкая и большая барышня, на вид старше меня. Маруся подскочила и потянула к N руки. — Иди же, красавчик, меня поцелуй в честь праздника! — А это обязательно? — шуточно-брезгливо уточнил N. — Не груби тете Марусе! Ты мне цветочки подарил? — Наверное. — Дима на тебя хорошо влияет, сам бы не догадался. Она потискала и поцеловала блондина, затем меня. Мы поприветствовали прибывших. После сели на пол, под окном, возле холодильника. N действительно пил только сок. Скучновато. Несколько тостов за юбиляршу, все хвалили рыбу и салатики. Шепотом я спросил у N: — А ты будешь готовить для меня? — Всю эту жизнь, пока не сдохну. Мира не сводила с нас глаз и все время улыбалась. Вика грустно поглядывала на блондина, вздыхая. Феликс, Кирилл и его девчонка жевали молча. Подруга Маруси, Жанна, не переставая, сыпала историями из их совместного детства. Все присутствующие надолго запомнили, что Жанна на два года старше Маруси. Интерес к ее историям проявлял только Темыч. N откровенно скучал, иногда перемигиваясь с Мирославой. А я рассматривал Вику. Точеная хрупкая фигурка была одета в облегающее темно-синее платье с белыми вкраплениями, черные колготки, декольте, глубже, чем позволяла ее невинность, золотая цепочка с подвеской рыбкой. Красивая, не слишком большая грудь. Приятный макияж, чуть ярче, чем в прошлый раз. Такой влюбленный взгляд… «Изящна, девственна и прекрасна. Я соскучился по женским прелестям. Может, мне правда жениться на Виктории? Я постараюсь быть хорошим мужем. Она точно понравится папе и, возможно, даже маме». «Вот такая вот музыка. Такая, блин, вечная молодость!» — пели из динамиков Чиж & Co, под ситуацию саундтрек подходил идеально. «На данный момент, у нас с Викой общего — это бутылка вина и блондин. Важный для обоих человек. Может, он посодействует нашему сближению? Она отвлечется, я тоже. Всем будет хорошо. Но… нет, мой мальчик будет страдать. Фу, мне самому от себя противно. Почему я не могу выбрать кого-то одного? Но блондину, я, определенно, дороже». Абсолютно не слушая Жанну, я переводил взгляд с N на Вику и обратно. «Он красивый, умный и потрясающий. Я его обожаю. Она чудесная и невинная. Скромница и красавица. Приятно пахнет. Не курит. Мало пьет. Вино нам нравится одно и то же. И в остальном вкусы могут совпасть». Представил Викторию с младенцем на руках. «Определенно, она станет прекрасной матерью. Папа ее одобрит и примет сразу. Мама, возможно, спросит про блондинку. Но девушки так часто меняют цвет волос. У нас будет прекрасная семья, жить мы будем в Питере. Обычная «правильная» семья. Но… есть же Он. Мне, правда, придется оставить N? Нет, я хочу… их обоих». В детстве меня не особо баловали, я же не Денис. Вот ему доставалось всё. Игрушек у меня было много, но… помню один случай. Мама была беременна. Мы с ней пошли в «Детский мир». У меня разбегались глаза, я хотел всё и сразу. Выбирая минут сорок, я все же остановился на двух игрушках: большая машинка на радиоуправлении и железная дорога с локомотивом, прицепом и остановками. Поезд ездил сам, на батарейках. Мама сказала, что купим что-то одно. Я был просто в растерянности. Как выбрать? Зачем? Мама мне помогала. — Димуля, представь, что мы купили и дорогу, и машинку. Что скажешь? — Здорово! — А теперь представь, что через день что-то одно нужно обязательно вернуть в магазин. — Жалко. — С чем тебе будет сложнее расстаться? Рассуждай. — Машинок у меня много разных, а паровоз только один пластиковый, без рельс. — Так что ты хочешь — настоящий поезд или очередную машинку? — Конечно, железную дорогу. Спасибо, мам. «Вот и сейчас, я понимаю, что машинок, то есть девушек, у меня было много, а поезд N — один. Сложный выбор! А ведь пять месяцев назад я бы без малейшего душевного колебания выбрал девушку. Без Вики я проживу, а к блондинчику уже привык. Без него будет сложно. Невероятно сложно. С ним у нас не родится детей, но это скорее плюс, чем минус. Зачем мне дети? Зато Вика первая девушка, которую познакомить с родителями хочется больше, чем трахнуть. N я бы тоже познакомил с родителями, но… неправильно это, совсем неправильно. Блондин верно говорит: эксперименты экспериментами, а любовь любовью. Он сам говорил, что я не смогу влюбиться в парня. Это абсолютно исключено! Хорошо, что мне это не отец сказал, я бы полез проверять». N постоянно касался моей руки, иногда нарочно. Когда ближайшая подруга юбилярши, к счастью присутствующих, исчерпала запас увлекательных историй, блондин поднялся для озвучивания тоста. В стакане плескался апельсиновый сок: — Дорогая Маруся, в этот знаменательный день мы собрались здесь, чтобы поздравить тебя с осознанным возрастом. Сегодня ты разменяла третий десяток. И теперь обязана стать мудрее, терпимее, логичнее и понятливее. А мы, как твои недоросшие последователи, не все юны согласно паспорту, но абсолютно все младше тебя мировосприятием, будем жадно перенимать это священное знание от тебя. Будь! Сарказм посыла оценили только мы с Мирославой, переглянулись и незаметно для остальных беззвучно синхронно засмеялись. Отношение N к Марусе мне было известно отлично. Рейтинг Миры в моих глазах возрос. Чувство общей неприязни к кому-то очень объединяет и даже роднит. — Ты сам-то понял, что сказал? — сильно подвыпившая именинница проявляла негодование. — Я-то понял, а ты, Марусь? — Буду считать, что ты пожелал мне здоровья и мудрости! — Почти правильно! Теперь прими от нас этот скромный подарок, – да, он сказал «от нас». N вручил Марусе блестящий пакет с шарфом, достал термос и включил чайник. — Уважаемые, вы нам с Димой позволите вас покинуть? Мероприятие у нас срочное. Маруся уточнила: — На морозе? С чаем? — Обижаешь, только бодрящий, горячий натуральный кофе! На Вику было жалко смотреть, она понимала, что любимый сейчас бессовестно свалит, а они ведь даже сегодня не общались. Комкая в руках салфетку, вытирая аккуратные губки, она сверлила взглядом спину N. Тихонько спросила: — А мне можно с вами? Такая смелость Вики была неожиданностью для всех. Но N отреагировал спокойно: — Конечно, дорогая Тори, только оденься потеплее. Ночь обещает быть морозной. Я пытался хоть что-то понять. N достал еще один термос. — Душа моя, — это он обратился уже к Мире, — ты нам тоже нужна для баланса Инь – Ян. — С тобой хоть до Тарту автостопом. Только коньяка возьми. Я с кофе люблю. Заварив два термоса, N резким рывком за руку поднял меня с пола.