Coming Out под знаком N. Исповедь натурала. Книга 1

      В поезде у меня плацкарт, верхняя полка. Сам виноват, нечего было с билетами тянуть до последнего. Со мной едет семейство — жена с мужем, две их дочки. Возраст девчонок примерно равен возрасту маленьких танцоров N. Сестры очень похожи. Одна девочка чуть выше, значит, не близняшки. Дети очень активны и подвижны, мать развлекает их, как может. Книжки, игрушки, сказки, песенки, раскраски. Отец отрешенно смотрит в окно, делая вид, что едет сам по себе, без семьи. Ему на вид не больше тридцати, а он уже разочарован в жизни и не проявляет интереса к жене и детям. Печальная картина. «Неужели, я тоже стану таким замученным мужем и отцом? Какой кошмар!» Обреченный замечает, что я наблюдаю за ним, и лицо его на мгновение сияет. — Мужик, пьешь? — Нет, — спокойно отвечаю я, едва улыбаясь. — Жаль, одному скучно, — чувство крайней скорби и безысходности слышится в его ответе. Жена начинает его пилить. Из диалога дети и вынужденные свидетели узнают, что «задолбал он уже со своей пьянкой, хоть к людям не приставай, дай доехать нормально». Суженый обзывает любимую «трескучей мымрой». Образец среднестатистической гетеросексуальной, возможно, счастливой семьи. «Это у всех так? Да не, у моих родителей иначе, я никогда не слышал, чтобы папа маме говорил что-то оскорбительное, тем более не могу представить это на публике. Только взаимоуважение, любовь и понимание. По крайней мере, я всегда так видел и считал. Эти девочки еще маленькие, но через пару лет они будут стыдиться отца и жалеть мать. Интересно, как будет у меня?» Пройдет лет пять-семь и кем я стану? Замученным гетеросексуалом? Счастливым мужем, встретив свою «маму»? Или у меня будет совсем нетрадиционная жизнь с моим блондином? Ответ нужен мне как можно скорее. Мне предстоит двигаться в каком-то направлении, а время идет. На данный момент наиболее вероятен первый вариант. Эксперименты экспериментами, но мы с N живем в разных городах. А отец обязательно захочет меня женить, хотя бы чтобы расширить сферу влияния своего автобизнеса. Подберет мне новую жену, велика вероятность, что эта окажется натуралкой. И через несколько лет я обрасту маленькими спиногрызами, которые будут звать меня «папулей». Невесело! Если рассмотреть вариант «номер два». Быть может, через два-три года я всё же встречу свою единственную и неповторимую, женюсь, она родит мне детей. Возможно, но маловероятно. Особенно, если Феликс окажется прав. Может, я не способен любить. Третий вариант. Всё шикарно и замечательно. Мой инопланетный мальчик рядом. Он счастлив, я счастлив. Но куча вопросов и неудобств извне. Где мы будем жить? А именно, в каком городе? В качестве кого? Люди же будут видеть и что-то спрашивать, нужна версия для моих местных друзей и родителей. Да, я собираюсь остаться в Питере и привезти N к себе. Как объяснить родителям, что их сын, который с детства бегал за девочками, вдруг решил жить с парнем? С какой стати натуралу жить с бисексуалом? Папа решит, что я снова занимаюсь ерундой и провокацией. Начнет читать мне лекции, а мама, возможно, захочет меня «вылечить». Но в совместном проживании с N есть весомый плюс — никаких детей. Опять же, что Диме хорошо, то Диминой маме «Ах, как же так, у меня никогда не будет внуков!». Иногда мне кажется, что она стала матерью только потому, что не могла сразу стать бабушкой. Она так часто говорит о моих воображаемых детях, что становится страшно. И сам блондин, он же намерен заводить детей. Во всяком случае, мне так показалось. Даже представляю, что скажет мама: «Дима, ты не можешь встречаться с мальчиком, ты же не гей. Или убеди меня в обратном, или прекрати сейчас же». На мои возражения начнет тыкать маникюром в какой-нибудь научный труд, в котором крупным по белому будет написано что-то вроде «геи любят только парней, гетеро любят только девушек, бисексуалы любят парней и девушек одинаково. Одинаково, это значит в равной степени». Я бы мог прикинуться бисексуалом, но тогда маман попросит предъявить остальных нравящихся мне мужчин. Я снова посмотрел на скучающего отца семейства. Тот пульнул в меня осуждающим взглядом, будто я виноват в его мнимом одиночестве и семейной драме. «Нет, этот мне точно не нравится». Я спустился с верхней полки, прошелся по вагону до туалета, незаметно рассматривая всех мужиков, затем вернулся обратно. Только одного молодого парня из вагона я мог бы с натяжкой назвать симпатичным. Уже что-то, хотя это мнение скорей художника, чем похотливого гомосамца. «Хотелось бы мне его поцеловать? Фу! Я даже про возможный секс с ним думать не буду, иначе меня вырвет прямо на резвящихся внизу детей. Вот, родился бы я нормальным геем, все бы было понятно. Так нет же, я какой-то нетрадиционный бисексуал. Даже спросить не у кого. И блондину не скажешь: «Извини, мы не сможем быть вместе, мне не нравятся другие парни, значит, я — натурал». Что бы сказал на это N? А он уже говорил, я вспомнил почти дословно: «Молись, Дима, чтобы тебе не понравились другие мужики. Я жутко ревнивый. А с девушками трахайся сколько хочешь, они не представляют опасности для нас». Какая-то зловещая фраза, ничего не уточняющая. А девушки мне еще нравятся? Нет, снова слезать мне лень. Видел пару привлекательных, значит, нравятся. Семейство подо мной уселось обедать, я вспомнил про вареники. Когда они закончили, я спустился со своим термосом, N также любезно собрал в дорогу сметану, приборы и салфетки. «Обожаю этого парня!» Разложившись на столе, перед Обреченным, я стал с удовольствием уплетать плод кулинарного искусства моего мальчика. Мужик захлебывался слюной, хотя недавно ел растворимое пюре с настоящей курицей. Обратился к супруге: — Ань, а ты мне вареники давно не готовила. — А когда мне их лепить? Я же с детьми постоянно, готовка, уборка, занятия танцами. И от тебя дома толку мало: либо на работе, либо в гараже с Вадиком своим. Какие вареники, Коля? «Коля с Вадиком в гараже, им не до вареников!» — чуть не угорнул вслух с собственных мыслей. Каким-то я стал извращенцем, всюду мне теперь будут геи мерещиться. Я с удовольствием поглощал эти подушечки из теста, почти идеальной формы. «Талантливый человек талантлив во всем! В одном, N, ты накосячил. Родился бы девочкой, уже бы поженились. Свадьба роскошная, медовый месяц на островах. Общая фамилия. Моя. Квартира-трешка в Питере в качестве свадебного подарка от родителей. Семейная дача в области. Всё как у нормальных людей. А так мне теперь придумывать, как быть. А я тебя терять совсем не хочу. Ты офигенный. Ты Мой». Было очень вкусно, я даже пожалел, что нет такой технологии, где готовые блюда можно хранить сколь угодно долго, с нужной температурой, как только приготовленные. «Я бы тогда их мог растянуть на эти пять недель и каждый день съедать один вареник, созданный твоими умелыми руками. Конечно, можно приехать и заморозить остатки, но это совсем не то. Эх». Я тяжело вздохнул. Коля сверлил меня взглядом. — Мужик, давно женат? «Какой откровенный вопрос от незнакомого человека. Ладно, Коля, ты прикольный. Скажу, так и быть». Колина жена тоже ждала моего ответа. — Я холост. Коля явно надеялся услышать конкретную цифру в годах или месяцах, слегка расстроился, но попыток не оставлял: — Это правильно! И не женись! Они после свадьбы совсем расслабляются. А с бабой своей давно, ну, в отношениях? Вот тут я пожалел, что заговорил с ним. Николай терпеливо ждал, хотя понимал, что затрагивает мою очень личную жизнь. Я не торопился отвечать. — Ты, мужик, расслабься, я лишь узнать хочу, когда они перестают нам готовить нормальную жратву. Наверное, после свадьбы, или когда дети появляются. Я домашних вареников уже года четыре не ел. Ты со свадьбой не торопись, а то будешь как я, картоху из банки есть, растворимую. Он облизнулся на мой термос. Его жена Аня последнюю фразу не слышала, ушла с дочками, Коляну повезло. Я придвинул термос поближе к себе. «Нет, Коля, на чужой каравай рот не разевай! Никогда больше не поеду в плацкарте. Страшно здесь, еду могут отобрать». — Так сколько вы встречаетесь, живете, не знаю как у вас? Короче, давно знакомы? — Примерно четыре месяца, — просчитав в уме, честно ответил я. Николай победоносно рассмеялся, перестал завидовать и потерял ко мне всякий интерес. — Конфетно-букетный период в разгаре. Всё понятно! Обхаживает тебя. А ты мужиком будь, не ведись. «Вот не знаю, послать тебя подальше, пожалеть или сказать правду? Камин-аут на весь вагон. Между роскошью и тоской, в замкнутом пространстве. Феерично будет! Мой парень бы мной гордился. Что? Он уже мой парень?» Решил, больше Коляна вниманием своим не баловать. Кивнул и залез на свою полку. Прикрыл глаза. После плотного перекуса тянуло в сон, с другой стороны, чем еще заняться? Не с Колей же шестнадцать часов болтать. Стук колес отдаленно напоминал биение сердца N. Музыку, под которую я привык спать последние восемь дней. Задремал. Мне снились обрывки образов — Мирослава, Феликс, Вика, Артем и, конечно же, он. Лето, какая-то веселая вылазка на природу. Я шашлык жарил. Больше ничего не помню. Когда проснулся, понял, что стоим, вокруг темно и тихо. На наручных первый час ночи. «Нормальные люди спят, а Дима, как дурак, выспался на пару дней вперед. Чем теперь заняться? Читать темно, mp3-плеер остался еще в Питере. Вот и сиди теперь, как лох, без хлеба и зрелищ. Надо N подарить плеер нормальный, а то его CD-шник скоро сдохнет». Пошел гулять по сумрачному поезду, нашел вагон-ресторан. Выпил кофе с каким-то бутербродом. Пока пил, заметил, что продают всякие детские сладости и шоколадные батончики. Киндер-сюрпризы тоже есть. — Дайте два, а лучше — три! — пусть выбор будет. Пришел обратно. Коля храпит на соседнем верхнем. Мать с девочками внизу. Скукотища! Секса хочется. Привык уже каждую ночь ублажать N, ну и себя заодно. «Чем он сейчас, интересно, занимается? Надеюсь, спит. Один! Я же сам его оставил в одной квартире с Фелом, который только расстался с Викой. Ужасное чувство. Как в той загадке, я — волк, N — коза, а Феликс — капуста. Нужно всех безболезненно перевезти на другой берег. Дабы снизить риски, надо было забрать с собой капусту, то есть Феликса. Нахрен он мне сдался в Питере?! Да и вообще? Зато секс между ними будет исключен. А так… ох, если Крашеный начнет соблазнять N, я его кастрирую. Он же пассив, сильно не расстроится. Да, я отморозок, жуткий собственник и ревнивец. Жил же себе нормальной жизнью, с девушками встречался, всё хорошо было. А теперь влип по полной. Что со мной произошло? Когда? В какой момент я все упустил? Как же это невероятно сложно признать, пусть даже самому себе, что один мальчик мне нужен больше, чем все девочки, которые у меня были и, надеюсь, еще будут, вместе взятые. Трахать легко, а признать сложно. Вот и живи теперь с этим, Дима. Страдай и мучайся! Это расплата за шесть лет беспорядочных сексуальных связей». Решаю погадать на шоколадных яйцах. Несколько минут выбираю, какое из трех открыть. «Блондинчик у меня уже есть, что или кто еще ждет меня в новом году?» Вытаскиваю из пластика крошечную бегемотиху в берете и шарфике. Пояснительная записка, прилагаемая к игрушке, гласит: «Парижанка Лили». «И как это трактовать? Пухлая барышня из Франции? Не хочу! Окей, пусть будет путешествие во Францию. Обожаю Париж! Пару раз в год туда езжу обязательно, хотя бы на выходные. Резюмирую — у меня есть мой драгоценный N и Париж. Пусть пока и в виде игрушечной миниатюры. Жизнь удалась! Остальные даже открывать не буду. Так хочется показать Париж моему Леголасу!» Жую приторный шоколад. Вспоминаю слова Фела о том, что ничего не могу дать N, кроме члена и дорогих подарков. А этого разве мало? Путешествовать вместе будем. Подарки — это приятно, особенно неожиданные, а не выпрашиваемые. А мой мальчик пока ничего у меня не просил материального, от того еще приятнее ему что-то дарить. Всё-таки меня очень нервирует близость Фела к N. Вспоминаю, как меня задели слова блондина о том, что если бы он мог выбирать, кого любить, из нас двоих выбрал бы Феликса. «Маленький засранец! Где твоя логика, чувак? Драл Феликса больше года и не влюбился, а меня даже еще не трахал, но любишь. Такой странный! А если я ему отдамся, и все закончится?! После такого я просто так не успокоюсь. Тогда лучше максимально долго тянуть время, сохраняя подобие независимости. Интересно, это вообще приятно? Он так кончил в последний раз, что я немного завидовал. Быть или не быть мужиком?! Слишком высока цена за банальное любопытство! Вот если влюблюсь в N, что маловероятно, тогда да. Отдамся». Утро. Мать будит девочек. Скоро прибытие. Коля еще спит. Я спускаюсь выпить кофе и доесть вареники. Рассматриваю маленьких рыженьких сестренок. Даша и Маша. Они очень похожи. Обе зеленоглазые, курносые, с веснушками и вьющимися длинными волосами. Чертами лиц напоминают Колю. Жуют бутерброды с колбасой и помидорами, болтают ногами, пьют чай из стаканов с местными подстаканниками. Жизнерадостные такие солнышки. «Если уж у меня когда-то будет собственный ребенок, то хотелось бы дочку». Девочки с мамой обсуждают танцы. Вспоминаю про оставшиеся киндеры. Вручаю сестренкам. Мама Аня, краснея, благодарит, девочки очень рады. — Так вы танцуете? — Да! — звонко кричат они. — А как зовут вашего преподавателя танцев? — низка вероятность, но всё же. Услышать любимое имя из уст этих очаровательных созданий мне будет крайне приятно. — Валентина Олеговна! — отвечают хором. Начинают что-то про нее взахлеб рассказывать, показывают элементы движений, спорят, кто лучше исполняет. Умиляюсь. Почти приехали.