Глава 58
8 января 2016 г., 16:56
Первый рабочий день в новом году. Ощущение, что вокруг меня развернулась «ярмарка тщеславия». Коллеги рады видеть друг друга и охотно делятся впечатлениями о проведенных праздниках. Никто пока не собирается приступать к служебным обязанностям.
Италия, Чехия, Тунис, Индия, Мальдивы. Кто-то даже чудом остался в Питере.
— Дима, а ты где был? — человек двенадцать коллег, наслышанные о моей тяге к путешествиям и экстриму, ожидают ответа. Кроме прочего, я единственный холостяк в нашем отделе. Всем известно, что я не выношу семейные отели с кучей детей и аниматорами. Спокойно называю место проживания моего N. В воздухе повисает тишина, слышно, как тикают часы в приемной Главного.
— А это где? — робко спрашивает кто-то.
— В России, примерно 1000 км отсюда, 20 часов на поезде, дивное место, всем очень рекомендую.
— Ты провел там все десять дней? — не унимаются коллеги, до сих пор не веря своим ушам.
— К сожалению, только восемь из десяти, два дня ушло на дорогу.
— А что ты там делал?
— Всё! — взглядом и интонацией психопата намекаю собравшимся, что в подробности лучше не погружаться.
Спектакль окончен, расходимся.
На обед за мной заходит мой единственный на работе «больше, чем коллега» менеджер Яшка. Больше, потому что, кроме обсуждения рабочих моментов, мы непременно вместе обедаем, если я в офисе. Он меня отрывает от всех около архитекторских дел и вытаскивает в соседнее кафе.
— Димитрий, ты ничего не желаешь рассказать своему лучшему другу по работе о встрече Нового года? Мы вот с женой сначала навестили Прагу, а потом тещу в Истре, а ты где был?
— Я же говорил, — отрешенно ковыряюсь в тарелке. «Цезарь» с креветками, бефстроганов и запеченный картофель. Всё такое аппетитное, но не лезет.
— Это была версия для всех, а мне ты можешь сказать правду.
— Яш, отвали, я плохо умею врать. Умел бы лучше, работал бы менеджером по продажам, как ты.
— Мою профессию не оскорбляй! Что-то ты темнишь. Димитрий Карельский скорее бы полетел в Тайланд шпилить трансов с огромными членами, чем провел бы десять дней жизни в каком-то Зажопинске.
Я давлюсь помидором черри.
«Браво, Яков. Про огромные члены в яблочко».
Достаю портмоне, демонстрирую Яшке вчерашние железнодорожные билеты с указанным городом отправления. Он в таком шоке, будто я сообщил, что сменил биологический пол в четвертом классе. Придвигается ко мне вплотную, заговорчески спрашивает:
— Слушай, а что там?
— Да ничего особенного, приятный городок, интересная архитектура, гостеприимные жители. Все, как везде в России.
— А зачем ты туда поперся? Тебе же годовой бонус упал ого-го. Чего не в Париж, к французским бабам?
— Будет еще возможность Сену посозерцать, а баб везде хватает. Наши всё же роднее и краше.
Яшка довольно улыбается, толкая меня плечом.
— Ну, рассказывай! Хоть позавидую, женатый я.
— Что рассказывать-то? Всё как обычно: алкоголь, музыка, секс, мотоциклы, ночные прогулки.
— И скольких провинциальных дев ты осчастливил за восемь дней пребывания в их гостеприимном городе?
В ответ ехидно улыбаюсь.
— Боюсь, эта цифра тебя шокирует.
«Да-да, ни одной. Даже не целовался с девушками».
— Ну и ладно, не хочешь, не рассказывай, — обижается друг. - Гад, когда ж ты женишься и прекратишь вызывать комплексы у остальных наших мужиков своей довольной рожей?
Вот тут я ненадолго расстраиваюсь, не в меру наблюдательный Яшка успевает это заметить.
— Что? Уже?
Я только вопросительно на него смотрю.
— Дима, только не говори, что тебя охмурила провинциальная мадмуазель. Ты же для меня образец мужской независимости и пофигизма.
— Тогда не скажу.
Пытка окончена. Обед тоже. Еле-еле проглотив две креветки и немного мяса, возвращаемся в офис.
«Блин, второй день кусок в горло не лезет».
Остаток короткой недели проходит под эгидой медленного, но глубокого погружения в работу. Я рано уезжаю утром, бываю дома не раньше 21-00, пью чай, принимаю ванну, ложусь спать. По два часа не могу уснуть. Подъем в семь утра. Ем очень мало, совсем нет аппетита, либо попросту забываю, зато пью много кофе. Вещи так и не разобраны, обещаю себе, что на выходных все разберу и постираю. Перманентный образ N в сознании, как «обои» на рабочем столе моего офисного компьютера. Тоскую до тошноты.
В субботу просыпаюсь рано, с дикой дрожью во всем теле. Знобит. За окном около нуля, пасмурно. Система отопления работает на максимуме, домашняя метеостанция гласит «в помещении +27», я в свитере, спортивных штанах и теплых носках. Замерзаю. Постоянно чувствую слабость, головокружение и легкую тошноту. Болит живот, ломит все тело. Как будто старость наступила внезапно, приперлась вместе с маразмом.
N не звонит, не пишет. Я очень боялся этих выходных. Звонок от мамы.
— Дима, ты в гости приедешь?
— Неважно себя чувствую, — отвечаю сдавленным, почти больным голосом.
— Простыл?
— Не знаю, видимо, организму пока лень работать.
— Мы с папой очень хотим услышать подробный рассказ, как ты провел праздники с Эн, — именно этого я и боялся.
— Мам, давай, я подлечусь и приеду на следующих выходных. Передавай привет отцу, — хоть время потянуть.
— Отдыхай, выздоравливай, целуем тебя.
— Взаимно.
«Да что со мной? Может, я скоро сдохну от какой-нибудь неведомой хвори? Ему же даже не сообщат».
Видеть никого не хочу. Почти никого. Общаться с людьми тоже не готов. Острая боль в груди, будто топор воткнули. Провалявшись остаток дня за просмотром нелепого сериала, так одетым и уснул.
Рано утром в воскресенье прилетает озабоченная маман. Обожаю привычку родителей всегда приезжать в гости без предупреждения. Отличный повод: я мимо ехала, вот решила забежать.
— Ой, у тебя дома так душно! Димуля, почему ты в свитере? Собираешься куда-нибудь?
— Нет, мне холодно.
Целует губами лоб.
— Температура в норме. Милый, как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
«Очень хреново, но маму лучше не огорчать. Хуже будет».
— Снимай свитер! — прямо-таки требует командным голосом.
— Зачем?
— Без лишних вопросов, снимай!
Спорить с родительницей себе дороже. Послушно раздеваюсь выше пояса.
— Господи, да что с тобой?
— Что, мам? Новые татухи не видела?
— Да нет же, у тебя ребра торчат! Ты совсем худой. Сколько ты весишь? Ты ничего не ешь?
Иду в ванную, весы там.
«Офигеть! 79 кг. Минус пять кило за четыре дня».
— Мамуль, мне до худого еще десять килограммов смело можно скинуть. Не волнуйся!
— Дима, присядь рядом, пожалуйста, — хлопает по соседней подушке дивана.
— Одеться можно?
Кивает. Сажусь к ней. Берет меня за руку.
— Дорогой, ты можешь всё мне рассказать.
— Мам, не включай мозгоправа. И умоляю, ни о чем не спрашивай меня. Я в порядке.
— Не груби! Разреши, я все же задам несколько вопросов не как доктор, но как мать.
— Ладно! Извини.
— У тебя на работе все хорошо?
— Полный порядок.
— А с невестой ты не ссорился?
— Нет, — металлические нотки слышны в моем голосе.
«Только не про невесту».
— Вы давно разговаривали?
— Восьмого января, перед моим отъездом.
— Так давно?! А потом?
— Повода не было.
— Так позвони ей. Прямо сейчас! Я хочу познакомиться с будущей невесткой.
— Не буду.
— Почему?
— Мам, Эн не хочет лишний раз слышать мой голос. Вернее, слышать хочет, но потом очень тяжело это переживает. Я обещал звонить только в крайнем случае, — снова намеренно избегаю родовых окончаний. Я же обещал не врать.
— Странные у вас отношения, — небрежно бросает она.
«Очень странные!»
— Димуль, нужно звонить, случай крайний. Мой влюбленный сын скоро исчезнет. Совсем высох без своей красавицы-блондиночки. Ты — жгучий кареглазый брюнет, она — голубоглазая блондинка. Детки у вас будут — загляденье. Она натуральная блондинка?
— В каком смысле? — меня смущает слово «натуральная».
— Волосы красит или свои?
— Вроде, свои.
«Можно подумать, ему заняться больше нечем, кроме как волосы красить. Да и что там красить? Несчастные два сантиметра».
— А ты уже завтракал? Может, еду закажем? — пытается поднять мне настроение мамуля.
— Я вареников хочу, как у бабушки. От остального меня тошнит.
— Бедняжка мой! — целует меня в макушку. — А Эн готовила тебе вареники?
Довольно киваю.
— Огромный термос в дорогу.
— Какая умница! Слушай, ты же из фото своих девушек коллаж делал. Покажи мне ее фото, — мама встает, собирается подняться наверх. Я в одном прыжке преодолеваю диван и преграждаю ей путь на лестницу.
— Нет, мам, у меня нет фоток Эн.
Недоверчиво хмурится.
— Совсем? Ни одной?
Отрицательно мотаю головой.
— Дима, я правда, переживаю. Рада, что ты встретил свою любовь, но есть какое-то темное пятно в этой истории.
«Вот сейчас пора звонить блондину, жаловаться, ведь мама уверена, что я скоро женюсь».
Больше не могу продолжать наш диалог. Выпроваживаю маму под предлогом, что вспомнил про срочные дела к рабочей неделе. Чувствую себя мудаком. Всё как обычно.
Набираю мобильный N. Абонент временно недоступен.
«Какого черта? В твоем городе даже метро нет, как ты можешь быть недоступен, когда так мне нужен?»
Психоаналитик под личиной родной матери сильно взбудоражил мою психику, меня теперь не только знобит, меня колотит, руки трясутся, как у алкаша.
«Может выпить? У меня же есть вино! Одному? Дома? В воскресенье? Нет, не пойдет, так до алкоголизма недалеко. Держись, Дима! Завтра будет легче, завтра на работу».
Заказываю пиццу с сыром, колбасой и грибами. Съедаю два куска. Открывается рвота. Пью много воды. Варю кофе. Кофе организм принимает. Вспоминаю про чемодан, разбираю вещи. Нахожу белую футболку, пахнет, как тело N. Стараюсь максимально глубоко вдохнуть ее аромат. Зубы перестают стучать, чувствую легкое тепло.
«Надеюсь, мама не права. Если так выглядит любовь, я блондина не дождусь, мне грозит психушка в лучшем случае через пару недель».
Раскладываю вещи. Загружаю стиральную машину. Снова звоню N на сотовый. Результат тот же.
«Надеюсь, с ним все в порядке. Ну где же ты?»
Затягиваюсь футболкой еще раз. Решаю сделать уборку в квартире, найдя коробку с четырьмя кусками пиццы, съедаю один. Рвоты нет. Доедаю остывшую пиццу. Поднимаюсь в спальню, смотрю на стену славы с фотками девушек и блондина. Снимаю тех, чьего имени не помню, остается меньше половины, рву фотографии. Звоню N домой. Отвечает Артем.
— Темыч, это ты? Узнал? — загробным голосом спрашиваю я.
— Привет, питерский мальчишка, как дела?
— Почти нормально. N дома?
— Нет.
— А где?
— Ушел с парнями в баню, с ночевкой, завтра вечером будет. На мобилу звякни.
— Звонил. Недоступен.
— Передать что-нибудь?
— Нет… Тём?
— А?
— А с кем он?
— Ну, с Максом, Ильей и Федей. Про остальных не знаю.
— А эти кто?
— Макса ты помнить должен, остальные — пацаны из универа.
— Нормальные?
— В каком смысле?
— В любом! — резко отвечаю я.
— Дим, ты какой-то агрессивный. Все в порядке?
— Нет.
— А что случилось?
— Ничего. Тём, а ты чего в баню не пошел?
— Не звали меня, да и дома я помоюсь, не любитель я обнаженных мужчин, — Темыч гогочет в трубку.
— Рад, что тебе весело, — тот же загробный голос.
— Димон, расслабься ты, нормальные ребята, Макс там присмотрит, если что.
— Тёма?
— Что, Дима дорогой?
— Как он вообще?
— Да нормально, не бухает, вроде, все время за ноутом сидит. Сегодня первый «выходной». Я вот за тебя сейчас реально больше переживаю. Передам, что ты звонил.
— Не надо! Не говори ему.
— Почему?
— Просто не говори. Пока.
«Да я сам нихрена не понимаю, мне плохо. Отвратительно. Артемке я объяснить не смогу. Крыша поехала».
Кладу трубку. Психоделический диалог окончен. Не в силах объяснить свое поведение даже себе. Лучше бы не звонил.
«С парнями? В бане? С ночевкой? Это какая-то специальная баня что ли? Вот по-любому же кого-нибудь трахнет».
Смотрю какой-то фильм, но смысла не улавливаю, перед глазами N в парилке, в полотенце.
«Лучше пусть будет в полотенце».
Поднимаюсь в спальню. Проверяю на ноуте почту, писем с песнями нет.
«Он забыл… отлично! Появился повод позвонить. Завтра наберу. Попробуй только не ответь!»
Возвращаюсь к дивану, забираю белую футболку, поднимаюсь обратно, расправляю ее рядом с собой на кровати, уткнувшись носом в трикотаж, засыпаю через минуту.
