Сказки Венского леса

Обними меня глазами, обними меня душой, Как пред строгими богами, я перед тобой одной. Обними меня покрепче да прижми к своей груди, Мне так будет много легче позабыть и перейти («Глазами и душой» гр.Чиж и Ко)

Свет одинокой свечи отбрасывал на стены призрачные тени, которые жили своей неведомой жизнью. Соул с полузакрытыми глазами наблюдал, как хоровод размытых очертаний на стене кружится в медленном ритме тихой джазовой мелодии, доносящейся из шипящего в углу патефона. Тени танцевали: медленно, несмело, загадочно… Черные очертания бездушных предметов на стене казались молодому человеку живее его самого, бездвижно сидящего на антикварной скамейке у рояля. Двигаться не хотелось. Да что там двигаться… дышать, думать, смотреть на мир – к чему все это, если рядом уже никогда не будет человека, ради которого хочется жить. Той единственной души, из-за которой мир всегда казался таким интересным, теплым, родным. Теперь остались лишь пустота, безразличие и одиночество — вечные спутники отчаянья, которое ждет его за дверью. Сколько слов так и остались лишь невысказанными осколками мыслей, которые были припасены на потом. Сколько случайных соприкосновений рук, плеч и коленей потеряно безвозвратно. Сколько надежд, потаенных желаний и неясных тревожных чувств забыто навсегда в тот самый момент, когда зеленые глаза в последний раз удивленно распахнулись, глядя на промокшего до нитки юношу, сидящего на крыше собора… Сзади послышался скрип двери, возвращая Соула из ленивых размышлений. Тени на стенах на несколько секунд хаотично задергались, будто испугавшись нежданного посетителя, но уже через пару мгновений продолжили свой медленный танец в ритмах джаза. — Соул! – ворвался звонкий голос Маки в укрытую полумраком комнату. Молодой человек вздрогнул и обернулся. В центре комнаты стояла Мака в черном бальном платье и хмурилась, в упор глядя на юношу. Ее темная тень уже присоединилась к танцу своих собратьев на гладкой поверхности стены, топорщась двумя хвостиками по бокам. — Что за?.. – удивленно выдохнул Соул, не веря своим глазам. Шутки Десперо, разыгравшееся воображение или он начинает сходить с ума? А разве есть сейчас разница, если пусть и на краткий миг, но он снова может видеть своего повелителя. Возможно, последний раз в жизни. — Ну ты и говнюк, Соул! – тем временем скрестила руки на груди девушка. – Обещал же не умирать раньше меня, но стоило только оставить тебя на несколько часов, как тут же решил сдаться чешуйчатой гадине?! — Но ты же умерла… Я сам видел … — растерянно промямлил Соул, рассматривая свою напарницу с ног до головы, будто ища несовпадения, отступления от образа истинной Маки, но нет, все в порядке. Соломенные хвостики, красивое платье, которое ей так идет, сомкнутые в решительную полоску губы и ощущение родного существа где-то рядом. — И не надейся, что так просто сможешь отделаться от меня! – продолжала тем временем напористая напарница. — Давай уже быстрее покончим с химерой, а то я промокла до нитки, хочу есть и еще надо успеть на самолет вечером! Соул неуверенно поднялся и медленно подошел к той, которая для него уже час, как была мертва. Кто бы сейчас ни стоял перед ним: призрак, фантазия, обратившийся Десперо – не важно. Это Мака, и он будет с ней до конца, что бы она ему не приказала. — Хочешь, чтобы мы вошли в резонанс? — Да, — девушка утвердительно кивнула и протянула руку. – Давай. — Как скажешь, моя повелительница, – молодой человек сделал шаг вперед, правда, вместо того, чтобы взять Маку за руку он крепко обнял ее за плечи, прижав к себе, — но сначала… Парень наклонился к лицу напарницы. Она испуганно дернулась, но сильные руки не позволили ей выскользнуть из объятий. Соул уловил ее нервный вздох, когда их губы соединились в первом робком поцелуе. Звуки льющегося из угла комнаты джаза, ее теплое дыхание на щеке, ощущение напряженной спины под руками, которое постепенно сходит на нет, будто кусок пластилина тает в горячих руках. И пусть этот поцелуй нельзя назвать настоящим, ведь все происходит в его душе, но все же чертовски приятно чувствовать ее мягкие губы с привкусом вишни на своих губах. Молодой человек отстранился и выпустил Маку из объятий. — Зачем? – она отступила на шаг, спрятав лицо в тени Соула, но проступивший на щеках девушки румянец было видно даже в сумраке этой комнаты. — На случай, если кто-то из нас все-таки мертв. – Расплылся в довольной усмешке Соул, взяв девушку за руку. – Вообще не круто умирать, так ни разу и не поцеловавшись. — Дурак, — скорей по привычке ответила Мака, опустив голову, чтобы он ненароком не заметил ее смущенную улыбку. -------------------- Дунайский дракон протяжно зарычал, содрогнулся всем телом так, будто его ударили разрядом тока, и растворился в пропитанном влагой воздухе. Мака открыла глаза. Серое небо по-прежнему плакало мелким дождем, в то время как прохладный апрельский ветер продолжал гонять по кладбищу белые лепестки вишни. Девушка повернула голову и увидела лежащего в метре от нее Соула. Сквозь высокие стебли молодой изумрудной травы юношу практически не было видно, и лишь по белым взлохмаченным прядям можно было догадаться, что там лежит ее напарник. Все-таки у них получилось. Значит, ее теория оказалась верной. Страх каждого человека столь же индивидуален, как и сам человек, а это значит, Десперо не в силах настроиться на страхи двух людей одновременно, ему нужно либо раздвоиться, чего он, к счастью, не умеет, либо выйти из души человека, иначе его просто разорвет притяжением резонанса второй души. — Берегись! – раздался пронзительный женский крик слева от Маки, и через миг серое небо закрыли огромные кожистые крылья, распростершиеся над девушкой бронзовой смертью. Она еле успела увернуться от когтей и боковым зрением заметила, как блеснула стальным лезвием рука Рудольфа, превратившаяся в секиру, когда молодой человек подскочил к химере откуда-то сбоку и попытался рассечь бронзовую чешую своим оружием. Амплитуда размаха оказалась слишком мала, и лезвие-полумесяц лишь царапнуло бок существа, не причинив ему ощутимого вреда. Тварь свирепо зарычала и направила свои когти на Рудольфа. — Соул! – закричала Мака, не отрывая взгляда от химеры, ловким маневром увернувшейся от стальных нитей Мины, чтобы продолжить охоту на беспомощного в сложившейся ситуации австрийца. Девушка протянула руку в сторону напарника и ощутила, как холодные пальцы коснулись ее ладони и через мгновение превратились в рукоять косы. Дракон не заметил оказавшуюся за его спиной повелительницу. Коса рассекла чешую вдоль позвоночника химеры, разрезая мышечные волокна, сосуды, сухожилия и ткани внутренних органов. Горячая темная кровь хлынула из огромной раны, приводя Маку в экстаз. Девушка понимала, что рана смертельна, что все уже кончено для этого существа, которое корчится сейчас в предсмертных конвульсиях, но рука снова и снова замахивалась, нанося новые смертельные порезы, терзая плоть дракона с жестокостью безумного маньяка. Это была месть. Возмездие за каждую частичку души, которую химера посмела отвоевать у ее партнера, за каждый час, проведенный в душе напарника, за каждую минуту, когда девушка боялась, что потеряла Соула навсегда. Все закончилось слишком быстро. Обессиленная Мака опустилась на обагренную кровью траву, пытаясь успокоить дыхание и сердце, стучащее в груди чугунным молотом. Размазывая по лицу кровавые капли, она отрешенно смотрела, как сначала Мина, а потом и Рудольф обнимают Соула, наблюдала за их счастливыми лицами и думала о странном устройстве мира. Ведь порой понимаешь, насколько важен тебе человек, только после того, как теряешь его навсегда… — Вот и конец сказкам Венского леса, — подошел к девушке Соул, протягивая повелительнице руку и помогая ей подняться на ноги. — Уж слишком страшные сказки в этом лесу, — устало улыбнулась Мака своему напарнику.