Чужая

      Мы съездили в платную клинику, где часть анализов была готова сейчас, часть ждать через неделю, на УЗИ видели что-то крошечное, видимо ребёнок. Всё вроде нормально, но нас не обнадёживали, сказали какую диету соблюдать.       Я как всегда погрузилась в депрессию и пучину отчаянья.       - Останови здесь.       - Хорошо, - удивился Саша.       Я выхожу из машины.       - Прогуляюсь немного.       Чувствую себя ужасно и тоскливо, такое ощущение, что иду не той дорогой. Неужели о таком я мечтала?       - Я с тобой, подожди, припаркуюсь.       - Не надо, - говорю так, будто на последнем издыхании и хватаю сумку. И добавляю тихо: - Это всё твои мечты, а не мои.       Иду по тротуару. Спиной чувствую его присутствие и от этого ещё больше задыхаюсь. Теперь точно не оставит меня в покое. Скоро должен определиться пол ребёнка, но догадки конечно есть. По крайней мере, у ребёнка будет нормальный любящий отец, если даже я не смогу преодолеть свои страхи и сомнения. Всё сложилось именно так, как хотел Сашка. Женился на мне, ребёнок будет, но чего же хочу я? Хотела ли я иметь семью? Не думаю. Но в этом есть плюс, стабильность и покой.       Сажусь на скамейку в маленьком скверике и смотрю на фонарь причудливой формы. Нервничать нельзя, веселиться не хочется.       - Через неделю у меня уже отпуск, куда-нибудь поедем?       Вздыхаю в ответ. Не хочу. Когда-то мечтала насладиться отпуском вдвоём и ни о чём не думать, а теперь вокруг безнадёга и пустота. Жизнь кончена. Или точнее, только начинается, но что это даст непонятно.       - Ты, как будто убита горем, - заметил резонно он. – Жалеешь?       Опять это дурацкое слово «жалеешь». Тогда впервые переспав с ним, он сказал «Жалеешь?» и теперь то же самое. Он не уверен в себе, а я не могу дать ему эту уверенность. Понимаю, я накручиваю на себя снова и снова.       - А ты сам, что от меня ждёшь? – поворачиваю к нему лицо и смотрю в его глаза, которые стали серого, чуть чёрного оттенка из-за туч над головой, почти полностью накрывающих нас и опять я думаю, о символичности.       - Я хочу, чтобы ты была счастлива. Такое ощущение, будто ты тонешь. У тебя просто шок или плохое настроение? – Он спокоен, как всегда и собран. Заправил мою выбившуюся прядь за ухо и провёл кончиками пальцев по щеке, едва уловимо. Если бы я знала, что со мной такое.       - Возможно, просто меланхолия или погода как-то влияет. Ладно, пошли домой, перед работой тебе лучше отдохнуть и поесть.       Прямо подрываюсь с места и стараюсь что-то делать, идти. Такое ощущение, если пробуду тут долго, что-то плохое случится или мы наговорим друг другу ужасных вещей.       Когда мы сели в машину начал накрапывать мелкий дождик. Теперь даже пахнет иначе, предстоящей осенью что ли… Всё это не имеет сейчас никакого значения. Интересно все-таки, какой именно видит меня Саша, как воспринимает? Спросить у него, конечно же, не решусь, но всё же знать хочется.       Дождь барабанит вовсю, и капли стекают по стеклу. От этого становится ещё тоскливее. Подбираю ноги к груди и вожу пальчиком по стеклу.       - Папа, а почему гремит гром? Это Боженька сердится, да?       - С чего это ты взяла?       - Ну как же, мама говорит, что если будешь что-то плохое делать – Бог рассердится и накажет тебя.       - Когда это мама такое говорила? – у папы голос становится чуть встревоженным, и я смело отвечаю:       - Ну, когда я играю и разбрасываю игрушки, ей не нравится, когда я шумлю. Поэтому я играю у Маринки, у неё мама добрая и такие вкусные пирожки с ливером печёт! Вкусные-вкусные! Тебе бы понравились, и ещё пончики. – Улыбаюсь и опять перевожу взгляд на стекло.       В автобусе тесновато и поэтому я сижу у папы на коленях. Пусть и считаю себя взрослой, но люблю быть с папой, жалко, что мы так редко видимся.       - А хочешь, папа сегодня приготовит плов?       - Ты же не умеешь.       - Почему это, не умею?! – возмущённо надувает он губы, и я смеюсь. - Меня мама научила. В смысле, моя мама.       - А-а-а, понятно, тогда очень хочу! – последнее я почти кричу, и на меня уставилась половина автобуса.       - Приехали!       - Что? Я заснула, что ли? – не понимая осматриваюсь и вытягиваю ноги.       С трудом выпутываюсь из ремня безопасности и выхожу из машины. Ничего не понимаю. Вокруг влажность и какого чёрта я босиком??? Чёрт, достаю из машины босоножки и надеваю на многострадальные ноги. Закидываю сумку на плечо и озираюсь. Опять эти странные сны, ну сколько можно?! Эти сны неспроста, видимо они говорят, что я должна разобраться в себе и своём прошлом. В принципе обиды на родителей у меня нет, я понимаю, жизнь у них тоже была непростая. Я боюсь, что стану такой же равнодушной и холодной матерью, как и моя собственная. Обсудить подобное я ни с кем не могу, просто никто меня не поймёт, могу лишь стараться изо всех сил не стать такой, как она.       Мне всегда не хватало теплоты, душевности и даже от Саши, я не жду диких эмоций и любви. Я согласна на всё и мириться буду со всеми вещами. Как это грустно. Я тряпка и полное ничтожество!       Нет, ну чего мне по жизни-то не хватает? Зажралась я, наверное, столько людей в мире голодает, болеют, ненавидят, убивают и грабят. Только я одна в офиге сижу в прихожей и с жиру бешусь. Нда. Таким макаром, у меня или расстройство личности или шизофрения будет с психозом. Надо расслабиться, пусть не ради себя, но ради ребёнка.       Эх, жаль, что жизнь – это не игра, где можно переиграть и сделать другие ходы, тут нет подсказок. Меня резко хватают посреди прихожей, когда собираюсь идти в спальню, чтобы переодеться.       - Я тебя не отпущу! Всё, хватит убегать!       Разворачивает меня и прижимает к своей груди, я слышу его тяжёлое дыхание и бешеный стук сердца в груди.       - Наверное, это мне нужно было спросить: «что я должен сделать для тебя». – Его шёпот был полон горечи и какой-то нотки обречённости. – Я пообещал сделать тебя счастливой, но вместо этого приношу одни страдания.       - Это не так! – возражаю, но слишком слабо.       - Нет, так. Я же вижу! Не стоит считать меня бесчувственным и слепым. Знаешь, мне больно. Больно видеть тебя такой потерянной и почти прозрачной.       Его боль, кажется, проникает в меня, под кожу и в самое сердце. Глаза наполняются слезами и скользят по щекам.       - Извини, - шепчу.       - За что? – он чуть отстраняет меня и встряхивает за плечи, цепко сжимая при этом. – Ну, ты, в самом деле, скоро до белого каленья меня доведёшь! Хоть раз в жизни могла бы быть искренней и полностью доверится мне. Да, могла бы.       Хочется, ускользнуть и убежать от него, что и делаю. Направляюсь в спальню, пытаясь максимально спрятать глаза, не высохшие от слёз.       Погружаюсь в мягкое покрывало и накрываюсь с головой.       - Я и правда не знаю, что со мной, - хнычу и ненавижу себя за это.       - Тебя что-то тревожит? Может, мысли какие-нибудь?       - Да, наверное.       С меня медленно сползает покрывало, и я смотрю в эти внимательные встревоженные глаза. Он подпирает голову одной рукой, а вторую руку прижимает к моей щеке.       - Я не справлюсь с этим.       - С чем именно?       - С материнством.       - У тебя есть я. Вместе мы всё преодолеем, да? – Он целует мою шею под мочкой уха. – Потому что мы поклялись быть вместе в радости и в горе. Мы должны заботиться друг о друге, ведь именно так мы преодолеем всё.       Его губы начали покрывать шею до ключицы, и я прикрыла глаза, но почти тут же открыла.       - Ты должна полностью мне доверять, - говорит он вполголоса и ласкает руками мой живот под блузкой и грудь, которая даже сквозь тонкую ткань лифчика, бурно реагирует на касания.       Затем он задирает юбку и стаскивает медленно трусики. У меня перехватывает дыхание, неужели он хочет заняться сейчас сексом?       Ему на работу через три часа, а он даже ещё не поел. Когда оказываюсь без трусов, чувствую себя неуютно и стискиваю ноги вместе.       - Значит, мне нужно медленно – говорит он и гладит руками от колен по бёдрам вверх – завоевать твоё доверие. – С этими словами он разводит ноги в стороны и покрывает поцелуями.       И неожиданно его язык касается клитора и малых половых губ. Я зажимаю ладонью рот, чтобы не издать ни одного неприличного звука. Когда его язык оказывается внутри, я подрываюсь с места, но меня останавливает сильная ладонь на животе и приходится лечь обратно. Чёрт, чувствую себя ужасно. Конечно, я сегодня принимала душ, но не мешало бы перед куннилингусом помыться для того, чтобы чувствовать себя увереннее и свободнее. Стараюсь лежать смирно, пока он не закончит то, что начал, видимо, не видать мне свободы. Наверное, мне нужно начать озвучивать некоторые мысли, а то у него создаётся неверное представление о ситуации и моём мнении. Его руки тем временем пытались пролезть под лифчик, и я чуть приподнялась и расстегнула его. Он ласкал соски, то пощипывая, то поглаживая. Удивительно, но он умудрялся делать это чувственными, но тактичными движениями. И живо вспоминается наш первый секс, он был таким же медлительным, чувственным и как любовник, Саша был чутким и внимательным. Наверное, этим и покорил меня. Именно то, в чём я нуждалась и искала, но не находила в Денисе. Чувствую, что уже на грани и внезапно он останавливается и расстёгивает ширинку. «Да, неужели?» округляю глаза.       Он буквально сразу врывается в меня, и я вцепляюсь в него, обвиваясь всем телом. Я уже не дышу, лишь урывками. Первой кончаю бурно, и волны разливаются по телу, через несколько толчков кончает и Саша, когда я хватаю его за зад. Я не могу обманывать себя, внутри я ничего не чувствую. Не знаю, как смогу пережить весь отпуск наедине с Сашей. Со следующей недели он начнётся, а я до сих пор не разобралась в себе и не поняла, какую линию поведения выбрать с ним.       - Ты не позволяешь себя любить и закрываешься.       Ответить на это, значит признать его правоту. Не хочу этого.       Да, я не могу поверить в любовь направленную на меня, не верю, что меня можно любить. И что такого, что боль и насилие мне ближе, чем приторные чувства? Игра приемлемее реальности. Боже, я что мазохист? Вообще, КТО Я? Да, я не умею заботиться о другом существе, и у меня никогда не было домашнего питомца. Хотя нет, был хомяк, но он умер, как и рыбки в трёхлитровой банке. Я слишком ленивая, не меняла воду, да и банка стояла на подоконнике. Они умерли, пузом кверху плавали, как шелуха от семечек.       Да и с Денисом я сошлась в надежде, что он поймёт меня и вылечит от этого, но чем ближе он был ко мне, тем больше я закрывалась и отстранялась, боясь, что он глубоко пролезет в душу и останется в моём сердце навсегда. Теперь я беременна ребёнком, которого не хотела и не жду его появления, то есть повторяю судьбу матери и, следовательно, сделаю несчастным этого маленького человечка. Он повторит мою судьбу.       - Ну что ты молчишь?       - Так, давай заключим с тобой своеобразную сделку, ты не спрашиваешь ни о моём отношении, не говоришь о будущности, а я взамен разрулю все свои бзики с психологом. У меня намного глубже проблемы, чем может показаться и я не готова обсуждать их с тобой.       - Знаешь, это прозвучало довольно-таки грубо. Всё-таки я тебе не чужой человек, а муж. Перевожу взгляд на часы, почти четыре часа. О чём он только думает?!       - Так ладно, давай покушаем, не хочу, чтобы ты голодный на работу шёл.       Одеваемся, и я спешно готовлю макароны и жарю колбасу, сажаю его насильно за стол. Сама иду и звоню Анюте:       - Привет! Ты ещё на работе?       - Да, но тут уже заканчиваю.       - Понятно. Слушай, а можно я к тебе заскочу, ну пару деньков поживу?       - А что случилось, с мужем поссорилась?       - Ты прямо в корень зришь! И как тебе это удаётся? – удивлюсь я.       - Ну, просто по твоей интонации почувствовала. А ты что, не на работе?       - Да, потом расскажу.       - Ну, я не против, жду.       - Ладно, тогда увидимся. Спасибо, тебе Анют!       - Да, всё нормально. Ну ладно, давай пока!       Отрубаю связь и выключаю телефон, который оставляю дома.       - Что ты делаешь? – спрашивает Саша, скрестив руки на груди, видя, как я беру кое-что из шмоток. – Как это понимать?       - Вот так, - дерзко отвечаю я.       - Куда ты намылилась? Причём прекрасно знаешь, что мне сейчас на работу, и я буду нервничать, гадая, где ты и с кем.       - Пару дней поживу у Анюты, - спокойно отвечаю, но руки чуть дрожат.       - Понятно, а я вообще никто для тебя, что ты в известность не ставишь. Где ты будешь?       - Я же тебе уже объяснила.       - Так, - говорит он и хватает меня за плечи, склоняясь ко мне, практически нависая – никуда ты не пойдёшь.       - Что? – ошарашено, спрашиваю я и выпутываюсь из его хватки.       - Повторять я не буду. Сказал, значит не пущу.       Ну, здорово! Впервые его таким жёстким и непоколебимым вижу, проявился весь его "козерогский" характер разом. Упрямство и жёсткость в упорстве, достичь желаемое, всё должно быть в строго определённом порядке, так как он привык и ни дай бог нарушить этот распорядок. Это и произошло сейчас, привычный уклад его жизни нарушен.       Аккуратно кладу в пакет рабочую одежду, блузку с чёрной юбкой. Конечно, я могла бы не устраивать это представление, а дождаться его ухода, но не вижу смысла в том, чтобы трусливо поджав хвост убегать, не сказав ни слова.       Пытаюсь обойти его, но он практически закрывает собой проём, и когда я протискиваюсь, хватает меня за руку. Смотрю на него, а сердце в груди так и скачет галопом от страха, но всё равно смело смотрю в эти холодные голубые глаза. Нет, зрачки неподвижны в своём спокойствии. Его ноздри расширяются и сужаются, видимо зол как чёрт или специально вдыхает-выдыхает, успокаиваясь. В горле образовался комок, пытаюсь избавиться от него. Не хочу снова плакать, показывать свою слабость. Мне плохо, нервы вот-вот сдадут. Да ещё, эта цепкая хватка!       В прямом смысле пытаюсь отодрать его пальцы своими дрожащими холодными пальчиками.       - Отпусти, - шепчу и начинаю нервно и часто дышать.       Хочется, провалиться сквозь землю и смотреть в его глаза не могу, только под ноги. Он медленно отпускает, будто нехотя, мою руку и я чуть пошатнулась и сползла по косяку двери вниз.       - Извини, что я такая плохая и мешаю тебе работать и жить.       Утыкаюсь лицом в колени. Всегда так, я совсем-совсем никому не нужна. Это он из упрямства и эгоизма заставляет меня остаться, а не, потому что хочет этого сам. Ни капли искренности в людях, не могу верить.       - Делай, что хочешь! – отмахивается он, и я слышу, как он шуршит, ходит туда-сюда и вскоре за ним захлопывается дверь.       Поднимаю голову, неужели он ушёл? Вскакиваю, как ошпаренная и подлетаю к окну. Вижу, как он твёрдой походкой идёт по дороге, садится в машину и вскоре уезжает. Всё, пусто. Я одна. Вокруг только тишина, такая пустая и глубинная, что не вызывает никаких чувств.       Чисто механически убираюсь на кухне и мою тарелки. Закидываю зубную щётку с полотенцем в пакет, беру сумку и выхожу из квартиры. Что я делаю, уже не понимаю, все чувства отрубились и работал только мозг, а он не лучший помощник в таких делах. Я обидела и расстроила Сашу – это факт, к тому же не хочу идти к Анюте и притворяться, хочу побыть одной, но и в тоже время боюсь одиночества и пустоты. Не хочу ни с кем разговаривать, но и оставаться в квартире, где всё напоминает о ссоре тоже неохота. Ещё один неприятный факт – если появлюсь на пару дней у Анюты, подумает, что решила остаться с ней навсегда. Нет, всё-таки нужно держать её на значительном расстоянии, а то причинит вред не только мне, но и нашему с Сашей браку. Хотя всё итак трещит по швам.       Бреду куда глаза глядят, и в итоге прихожу к отелю, не самому первоклассному, ведь не в центре города и снимаю комнату с небольшой кроватью. Решила сэкономить, взяла номер попроще, и попросила разбудить меня в шесть тридцать утра, чтобы не проспать на работу. Сразу скинула вещи и в футболке с трусами зарылась под покрывало. Сворачиваюсь и накрываюсь с головой, чувствуя себя в безопасности.