Чужая

      - Что вам девушка? – спросила вежливо фармацевт.       Сердце забилось быстрее, будто собираюсь покупать Виагру, димедрол или целую дюжину валерьянки. Сглатываю и отвечаю:       - Тест на беременность.       Протягиваю деньги дрожащими руками, будто у алкашки со стажем и воровато хватаю коробочку и прячу в сумку. Ну и идиотизм! Вроде взрослый человек, а веду себя глупо, как школота.       Так страшно делать тест. Что же делать? Нет, мне нужна отсрочка. В итоге, беру тортик «Прага» в магазе и дую в известном направлении.       - Добрый вечер! Мам, как на счёт чая? – спрашиваю, демонстрируя тортик, держа за тоненькую зелёную ленточку.       Она улыбается:       - Почему бы и нет. Как у тебя дела?       - Всё хорошо.       - Саша, наверное, постоянно на работе и видишь его редко.       - Да, ничего! Кстати, а почему это ты не лежишь на сохранении? – преувеличенно грозно сдвигаю брови к переносице.       Она махает рукой, мол, отстань.       - Рано ещё, срок только через две недели. Я итак через день к доктору хожу обследоваться. Я устала! Проходи-проходи, чаёк будем пить.       - Вкусный тортик, надеюсь, не поменяла вкусы? – подмигиваю ей и открываю тортик, нарезаю на кусочки.       Она такая огромная стала, как огромная слониха!       - Выглядишь потрясающе! – восторгаюсь.       - Ну, прям, не льсти! – хлопает она легонько меня по плечу ладонью.       - В самом деле, выглядишь спокойной и счастливой.       Обнимаю её за плечи, верхнюю часть тела, чтобы не причинить вред и глажу по спине.       - Садись аккуратнее!       - Ну, ты прям, как Серёжка! Хватит, не такая я уж бегемотиха! – Она надула губы, и теперь я уже понимаю, откуда во мне это озорство.       Я разливаю нам чай, и мы беседуем. Мама вспоминает прошлое, и замечаю в ней разительную перемену. Раньше она не улыбалась, и всё время была холодна, а сейчас улыбка не покидает её лица, как и мелкие весёлые морщинки. Она не выглядит усталой и старой, а наоборот, будто скинула десяток лет. Она начинает говорить об отце.       - Знаешь, я ведь вышла за отца, когда мне было восемнадцать. А встречались мы до этого год. Родители были консервативные, и он был вторым парнем, с которым я встречалась. До этого был Антон. Мы только гуляли и держались за ручку, а затем он переехал в другой город. Поначалу Роберт мне казался обходительным и милым. Ты знаешь, я не хотела с ним встречаться, но он так долго пытался и уговаривал. Как-то, - начала она, улыбаясь ласковой улыбкой, а глаза были погружены ностальгически в прошлое, когда она продолжила – он пригласил меня в кино, а когда я отказалась, при мне порвал билеты. На меня это произвело впечатление. Он ведь мог бы пойти в кино с кем-нибудь другим или отдать билеты друзьям, но этот широкий жест удивил меня.       - Вот это да! – восхитилась я только чтобы совсем не молчать.       - Конечно, я его не любила, мы поженились, потому что я ждала тебя. Нет, ты не подумай чего, он был хорошим человеком и отцом, но только с Серёжей я узнала, что такое по-настоящему любить и быть любимой. Когда о тебе заботятся, сдувают пылинки. Ты ведь, помнишь, какой я была? Такой зажатой, старалась быть правильной и работать, но сейчас я чувствую, что я ещё и ЖЕНЩИНА. Не боюсь быть слабой, нелепой, странной. – Она засмеялась. И добавила вполголоса: - Я боялась, что ты когда-нибудь повторишь мою судьбу. Слава богу, вроде у тебя всё хорошо, да и у меня сложилось.       - Ты заслужила это. Я рада, что ты счастлива! – глажу рукой по белой с лёгким румянцем щеке. – Не думай ни о чём и не волнуйся, береги себя!       Её глаза стали серьёзными с ноткой грусти.       - Обязательно. – Она погладила свой живот и прошептала: - Это великое счастье, послание с небес иметь ребёнка. Я с нетерпением жду его появления на свет. Это будет уже скоро.       Я наконец-то поняла мать, и сегодня встал последний недостающий пазл. Оказывается, она просто не любила отца, наверное, поэтому не могла в полной мере любить меня. Она несла на себе груз «нелюбви», скорее всего, ненавидя отца, но теперь она обрела счастье и у неё будет ребёнок от любимого человека. Почему-то горько и обидно стало на душе. Нужно подальше запрятать эти чувства, ведь нет смысла ненавидеть её за то, что она не любила меня так, как я хотела этого или была достойна. Что было, то прошло. Не буду больше цепляться за старые обиды и начну новую жизнь! Так легко стало на сердце и в душе!       - Ай! – вскрикнула мама.       - Что с тобой? – Обеспокоенно склоняюсь над ней.       - Что-то прихватило резко.       - Главное, дыши ровно и делай глотки воздуха.       Так что же делать?       - Ладно, давай поедим сейчас в роддом, вдруг у тебя что-то серьёзное.       Вызываю такси.       - Там в комнате вещи для роддома! – кричит она.       - Хорошо, я поняла!       Хватаю сумку и складываю туда ещё домашние тапочки с кофтой. Такси сигналит о своём прибытии, и я помогаю матери выйти из квартиры и закрываю дверь. Закидываю свою сумку на плечо, вместе с большой сумкой. Она опирается на меня. Телу даже становится больно, она вцепилась в меня, как в спасательный круг. Не помню, как мы доехали до роддома, но у входа у неё отошли воды. Видимо, сегодня у меня родится братик.       Долгое время сижу на скамейке, после заполнения всех документов. Что-то я немного вымоталась, и тело кое-где побаливает, синяки будут, это точно. В туалет хочу. Эх, видимо все сумки придётся брать с собой.       Может заодно, и проверить свой тест? Тут, по крайней мере, не так страшно. Прочла инструкцию и жду результата.       - Только не появляйся! – шепчу, как заклинание и гипнотизирую.       А пока ополоснула холодной водой лицо, а то жарко и душно. Жду появиться ли вторая полоска или нет. Если подумать, я не изменилась. Лицо всё такое же, как и глаза, так что нечего волноваться. Но почему же меня бьёт дрожь? О боже, вот она вторая полоска! Хватаю тест и тщательно вглядываюсь в полоску, не показалось ли мне это. Нет, всё так. Липкий пот выступает на спине. «Боже…» стонет подсознание. Так, живот вроде плоский, ну конечно, прошло всего около шести-семи недель! Это всё ещё остаюсь я, прежняя, независимая и весёлая. Нет, всё-таки как это пугающе и мерзко, когда внутри тебя что-то растёт, как росток из земли. В детстве случайно глотая косточки вишен, я боялась, что они прорастут в желудке. Отец успокаивал, что всё будет хорошо.       - Да, зато Сашка будет выпрыгивать от счастья из штанов! – зло говорю своему отражению, представляя радость супруга, и слёзы стекают по лицу. За что мне всё это? Узнать, что беременна, когда собственная мать рожает.       Я не хочу иметь детей, наверное, плохо так говорить и меня накажет за это Бог. Но я знаю наверняка, что не смогу дать море любви ребёнку потому, что сама не получила её в детстве.       Если подумать, то и насилия, как такового не было, так почему же я считала себя несчастной? Родители мало хвалили меня, и мне казалось, что они вечно недовольны мной. Однажды я хотела заслужить их похвалу и целый год проучилась на четвёрки-пятёрки, но они не то, что не похвалили меня, а и вовсе не заметили моих успехов. Именно тогда я поняла, что безразлична им. Со стороны мы всегда казались успешной семьёй, но за фасадом скрывалось холодное равнодушие.       Отец постоянно был на работе, проводил для учеников занятия, мама тоже работала, а вечерами готовила ужин без особого энтузиазма. Образец интеллигентной семьи. Мне даже казалось, что это нормально и так должно быть. Каждый в семье выполняет свои обязанности и играет свою, только ему отведённую, роль. Но я познакомилась с Мариной. Она была озорной, весёлой и её всегда окружали друзья, а мама искренне заботилась о ней. Вот тогда-то в душе больно резануло от этой разницы между нами и нашими семьями. Мне стало по-настоящему горько и одиноко.       Со временем мы начали проводить больше времени вместе, её брат естественно предпочитал компанию мальчиков, его друзей. А мы с Маришей стали близкими подругами, играли в мячик, прыгали через скакалку и катались на качелях. Родители купили нам кукол Барби, и мы играли, шили для них наряды и даже соорудили из коробки мини-домик для кукол. Затем пошла мода на тамагочи, и мы увлечённо ухаживали за питомцами, даже на уроках, нам влетало тогда по полной от учителей.       Наверное, детство у меня было не таким плохим, как казалось. Что-то я задумалась, пора выходить из душного туалета. И снова я сижу в коридоре, будто ожидая Судного часа. Чёртовы нервы. Ещё эти крики, беготня и суета медсестёр или акушерок, не знаю как их там. И снова пустой коридор. Нет, нужно перекусить чего-нибудь. У меня на такие моменты, всегда в сумке припрятаны конфетки. Ну же! Зеркальце, блеск для губ, освежитель дыхания, телефон, блин, сколько же тут вещей?! Закидываю сразу три молочных леденца. Сашка, наверное, уже дома, поэтому-то и не хочу домой, опять косые взгляды. Сегодня был интересный рабочий день, меня перевели заниматься бумагами в отдел кадров, даже не знаю за какие-такие заслуги! Работа стала поспокойнее, и больше не надо было слышать гул и гам работающих станков, рабочих. Впервые я чувствовала себя спокойно и быстро влилась в новый коллектив.       Кстати, нужно позвонить Сергею.       - Да? – спрашивает развязный голос.       Хм, вроде девятый час на дворе, где его носит? Так, нужно говорить по факту.       - Я отвезла маму в роддом, и она рожает, можешь подъехать?       - М-м-м, наверное, - язык чуть заплетается, значит, успел выпить. – Я тут с друзьями, думаю, подбросят. Эй, Димон! – кричит он кому-то и договаривается, мне что, так и висеть на проводе? Вроде неудобно бросить трубку. – Ладно, приеду через полчаса.       И всё, весь разговор. Странно, жена беременная, а он с друганами зависает. Интересно, Сашка тоже таким будет наплевательским отцом, хотя может Сергей решил просто расслабиться в кое-то веки. Ладно, это их с матерью дело, чё я-то суюсь!       - Девушка, выключите, пожалуйста, телефон! – строго просит медсестра.       - Извините, да, сейчас. – Вырубаю телефон и закидываю в сумку.       - А у вас есть автоматы с напитками? – спрашиваю у медсестры, которая начала отходить от меня.       Она поворачивается и улыбается уголками губ, а взгляд полный тоски и усталости.       - Да, на первом этаже рядом… - глухо долетают слова, потому что перед глазами всё мутнеет, и я покачнулась.       - Что с вами? Вас проводить?       - Да, если вам не трудно, - шепчу.       - Давайте сумку. Вы что-нибудь ели сегодня?       - Только чай с тортом пила.       Мы ложем на лавку, обитую бордовой кожей сумки, и я сажусь, прикрывая ладонями лицо.       - Просто такое волнение. Мама рожает, да и я беременна.       Встаю и подхожу к автомату, беру себе чай молоком.       - Могу я вас угостить кофе?       - Ну что вы, о себе побеспокоились бы! – пожурила она меня и тут я подметила, что ей должно быть тридцать пять лет.       - Давайте я вас отблагодарю, вы тоже, наверное, устали.       Мы пьём уже по второму кругу, вскоре она покидает меня, удостоверившись, что со мной всё хорошо. Всё-таки как мало хороших людей на свете, отзывчивых и добрых. Жалко, что у них тут поесть нечего, я бы сейчас за овсяную кашку с маслицем полжизни отдала! Чай почти остыл, беру кофе с молоком и вытягиваю ноги.       - Где она?! – кричит запыхавшийся Сергей, от него так и прёт алкоголем, но судя по внешнему виду, не в стельку пьян.       - На втором этаже. – Закидываю сумку на плечо. – Пойдём! – говорю и хватаю большую сумку.       Долгое время идём по лестнице и коридору. Затем я пью кофе, а он сидит на деревянной скамеечке и ждёт вместе со мной. Если бы не кофе, меня бы стошнило от запаха спиртного, так и распространяющегося по коридору. Он сходил и тоже себе кофе взял, видимо, чтобы протрезветь.       - Давно уже сидишь? – небрежно спрашивает он, видимо желая о чём-нибудь поговорить. Ему что, неловко?       - Час уже. У неё отошли воды, когда мы подошли к роддому.       - Вот как. Понятно.       Вскоре к нам вышли и сказали, что мы можем посмотреть на роженицу с ребёнком. Мы продезинфицировались и надели халаты. Мама выглядела изнемождённой, но счастливой. Даже погладила пальчиком по щёчке ребёнка, невольно улыбаясь. Он выглядел таким беззащитным и хрупким, что его было жалко и хотелось защитить. Затем нас прогнали, мол, посмотрели и хватит. Сергей забрал у меня сумку с вещами и я попрощалась, поздравив его, что он стал отцом.       Вначале десятого я вышла из роддома, шаркая ногами. Не знаю, куда теперь идти, но свой долг я выполнила и позаботилась о матери.       - Значит, у меня братишка родился львом, - бормочу и улыбаюсь. Я по гороскопу – Дева, Сашка – Козерог, а братишка – Лев. Странно.       В желудке недовольно забурчало. Видимо, придётся переться в магаз и плотно покушать, ведь теперь я тоже мать будущего ребёнка. Как же об этом сообщить Сашке? Об аборте, даже речи не идёт. Это первый ребёнок, если сделаю аборт, потом, скорее всего не смогу иметь детей. Не знаю, как ещё реагировать на новость о беременности.       В принципе от нас, людей, как и от животных, требуется лишь одно – продолжение рода, а затем мы не нужны, обществу и природе. Мы – мусор. Как обёртка от конфеты, содержимое было интересным и вкусным, выполнило свою первостепенную задачу, или роль, а остальное не важно. Как писал Толстой в романе «Война и мир» про Наташу Ростову она была «сильной, красивой и плодовитой самкой». Оскорбительное, но точное замечание. Главное не становится такой, и быть всегда для мужа интересной и обаятельной женщиной. Меня всегда пугала в женщинах «бабистость», замотанность и задёрганность, будто это пытка иметь ребёнка, поэтому я никогда не хотела становиться одной из этих мамаш.       О, точно! Нужно телефон включить, а то Сашка невесть чего уже насочинял.       Люди в магазине ходили, как сонные мухи, видать после рабочего дня. Ан нет, есть и любители поразвлечься на ночь, с пивком, закусками и презиками стоят у кассы, видать, уже невтерпёж бухнуть. Плевать мне уже на них, качу маленькую тележку по кафелю и думаю, что бы приготовить. Руки сами тянутся к персиковому соку, хлебу и ноги ведут в рыбно-колбасный отдел. Беру копчёную рыбку, как же я её обожаю, а запах какой божественный!       - Нет, давайте лучше две скумбрии! – выкрикиваю я и широко улыбаюсь.       По пути беру картошку и чернослив в пакетике. Блин, когда голодная, всё хочу скупить, всё-таки в магаз нужно идти сытой и довольной. Также руки потянулись к помидорам, огурцам и по пути плюнув на разумные доводы, беру грибочки и огурчики в стеклянной банке. На углу хватаю зелёный лук с укропчиком.       Подхожу к кассе, стою за тучным мужчиной, у которого вобла, сало да две полторашки пива в корзинке. Звонит телефон, и я нажимаю на кнопку вызова.       - Ты где? – без предисловий выпаливает знакомый недовольный голос, почему-то перед глазами встаёт встрёпанный, всклокоченный Сашка с бешеными глазами, даже смешно становится, но усилием воли заставляю себя сдержаться.       - В магазине, уже иду домой.       - В каком именно?       - Ну, на углу Девонской и Чапаева.       - Ладно, жди у входа, я еду.       Отрубился. Ну ладно, подожду, тем более очередь длинная из семи человек.       - Миша, в пятой кассе, возврат, не хватило денег! – кричит зычным голосом моя кассирша.       Ну, здорово! Теперь долго торчать здесь буду. Женщина в очереди тяжело вздохнула и уставилась куда-то в сторону, видимо призвала к себе на помощь всю выдержку. А мужчина передо мной тоскливо поставил корзинку на пол, видимо до этого тешил себя мыслью, что быстро закончит тут и тяпнет.       Я одна стою и мне фиолетово, сейчас приедет Сашка, как всегда в растрёпанных нервах и будет мне счастье. Наконец, мужчина расплачивается, а я усиленно выгружаю покупки из тележки.       - Маечки? – спрашивает упаковщица.       - Да, пожалуйста. – Улыбаюсь и подмечаю, что молоденькая девушка с синими кругами под глазами и заторможённой реакцией, устала видимо.       Расплачиваюсь и выхожу с двумя большими пакетами. Невесть откуда появляется Саша и берёт мои пакеты. Я иду к машине за ним.       - Никак ты решила банкет закатить? – шутливо спрашивает Сашка с насмешливыми нотками, но я даже на удивление не обижаюсь. Он закидывает на заднее сиденье пакеты.       - Да, типа того. Пир на весь мир! У меня две новости.       Мы садимся в машину.       - Дай-ка догадаюсь, одна хорошая, а другая плохая? С какой же мне начать, - задумался он, пристёгивая ремень безопасности.       - Нет, - смеюсь. – Одна просто хорошая, а вторая – отличная.       - Даже так, - он удивлённо вскидывает вверх брови.       - Сейчас, подожди-ка кое-что достану. – Пробираюсь назад и достаю из пакета сок с хлебом и возвращаюсь на своё место, пристёгиваю ремень безопасности.       Машина трогается с места. Я спешно растираю спиртовой гель для рук и делаю первый глоток сока, чувствую такое удовлетворение, что готова мурчать от счастья.       - Так, какая это новость? – спрашивает он, и я поворачиваю голову, чтобы видеть его спокойное лицо. Он смотрит на дорогу, закуривает, пока мы стоим на светофоре.       - Мама сегодня родила. Я к ней заскакивала, чаёк попить и выглядела она счастливой. Ну, по всей видимости, у неё начались схватки, и мы поехали в роддом, где у входа и отошли воды. Я даже видела братика. – Улыбаюсь от счастья и урываю корочку хлеба. Кушаю и запиваю соком.       - Надеюсь, ты не расстроилась.       - Почему? – удивляюсь. Прожёвываю и добавляю: – В смысле, чему я должна расстроиться?       - Ну, рождение брата, - поясняет он и бросает беглый взгляд в зеркале.       - Нет, наоборот счастлива. Знаешь, я никогда не видела её такой свободной и счастливой, только с Сергеем она стала такой.       - Это и есть отличная новость?       - Нет, это просто хорошая новость. Отличную, я тебе расскажу чуть позже, возможно за ужином.       - Хм, я в нетерпении, - говорит он с энтузиазмом, но глаза серьёзные и какие-то настороженные.       Он курит, а я кушаю. Почему-то в Сашином присутствии в последнее время я стрессую, постоянно врубаю аналитическое мышление, чтобы понять происходящее.       - Опять ничего весь день не ела? – сокрушается он, готовый закатить взбучку, как глупому подростку.       - Угу, чай пила.       - Ты должна, хорошо есть, иначе в обморок хлопнешься.       - Да я итак сегодня чуть не потеряла сознание, - вырвалось у меня. Язык мой – враг мой.       - О чём ты только думаешь! – вскипает он.       - Извини, - шепчу я.       - Ну, это, ни в какие ворота не лезет! Ты же взрослый человек и почему я должен переживать за твоё здоровье?       Мы остановились, и я выскальзываю наружу, закидываю на плечо сумку и как-то воровато прижимаю к груди хлеб. В руке до сих пор сжимаю пакет сока.       - Ну и идиотка, - ворчит он.       Я дуюсь и зарекаюсь не разговаривать с ним. Вот возьму и что-нибудь сделаю. Нет, не аборт, конечно, а возьму и не скажу ему до шести месяцев, пока живот не начнёт проявляться. Невольно посмеиваюсь в сторону, пока жду лифт, представляя его удивлённую моську. А вот и он, шурша пакетами, подходит ко мне. В лифте при освещении, замечаю его «сурьёзное» лицо, и вся как-то подобралась и вытянулась. Мы, даже оказавшись в прихожей молчали.       Кидаю сумку, включаю душ в ванной и скидываю грязные вещи в корзину, встаю под капли воды и чувствую такое облегчение! Намыливаю тело и смотрю на свой плоский животик, даже не верится, что там уже зародилась жизнь и этот маленький человечек растёт и хочет постоянно кушать. Поглаживаю по животу, интересно он чувствует что-либо, понимает ли, что я чувствую, и вообще что творится вокруг?       Так приятно, когда вода скользит по телу. Ладно, нужно выходить. С неохотой выбираюсь из душа, вытираюсь пушистым полотенцем, какого-то тыквенного цвета и надеваю халат. Да, грудь и правда побаливает и чуть набухла. Как я раньше этого не замечала?! Выхожу из ванной и сталкиваюсь с Сашей, переодевшимся в домашнюю синюю футболку и кремовые шорты. Я разгружаю пакеты, а Саша с удивлением наблюдает. Затем я чищу картошку для пюре, а он ставит чайник. Возвращаю из прихожей «обесчестенный» хлеб и пакет сока на кухню, где им место. Сажусь за стол и вытягиваю руку, на которую устало, плюхаю голову и смотрю на стол, где вожу пальчиком по столу.       - Что же делать? – шепчу я, спрашиваю у стола.       - Ты чем-то расстроена? – доносится до уха тёплое дыхание.       - Нет, - твёрдо отвечаю. – Наверное. Не знаю. – И прикрываю рукой лицо, боясь расплакаться от бессилия.       - В чём дело? – голос такой участливый, как у психотерапевта.       Такой голос, полный тёплых ноток, целую вечность бы слушала! Но часть подсознания хочет крикнуть: заткнись и отстань от меня! Хватит, не надо быть таким добрым и участливым!!!       Ладно, и впрямь, хватит! Чем раньше расскажу ему об этом, тем лучше.       Отталкиваюсь от стола и иду в прихожую, внутренне дрожа всем телом. Знаю, что должна сообщить новость, таким тоном будто переполнена радостью, как одна из героинь романа Джейн Остин, но не могу выжимать из себя, да и Сашка меня как облупленную знает. Сразу нахожу тест в сумке и поворачиваюсь к нему. В полутьме его лицо кажется таким таинственным. Нужно выйти на свет. На кухне-то и протягиваю тест ему. Он автоматически берёт его, лицо такое беспристрастное, но когда он смотрит на меня глаза удивлённые.       - Ты беременна?       - Да, по моим подсчётам, седьмая неделя. Я же после той аварии, так и не пила противозачаточные. Нда, после выхода из комы сразу же и залетела, именно в те три дня и была овуляция.       - Тебе нужно немедленно обследоваться, сдать анализы и врач должен осмотреть тебя. Нужно встать на учёт в женской консультации. Опять этот «врачебный» тон, боже я сойду с ума! Но всё же лучше, чем та дурацкая забота, чувствую себя ужасно, когда опекают. Пронзаю ножом картофелины и сливаю из кастрюли воду, делаю пюре, пока Сашка чего-то там бормочет. Ужасно устала и хочу есть. Даже странно почти всю неделю не хочется кушать, но жор находит к вечеру. Чувствую, бугай вырастет!       - Так, завтра лучше идти к врачу.       - Зачем?       - Если как ты говоришь, к седьмой недели дело идёт, значит, тебе нужно быть осторожной, чтобы не случился выкидыш. На ранних сроках это случается намного чаще. Давай возьмёшь отгул, и вместе пойдём, даже не спорь! – жёстко заканчивает он. И я понимаю, что всё довольно-таки серьёзно. Ведь я недавно вышла из комы, а тут беременна, возможны осложнения.       - Хорошо. Может, покушаем уже?       Саша, приготовившийся к долгой и упорной борьбе, внезапно расслабляется и улыбается. Притягивает меня к себе и крепко обнимает, даже грудь заболела.       - Осторожнее, - шепчу я.       - Ох, точно!       Он выпускает меня из объятий и чувственно целует в губы. От внезапной нежности душа покинула тело и удивлённо воспарила над ним.       Саша нарезал рыбу, пока я накладывала в чашки пюре, затем открыл банку с огурцами. Между нами что-то воцарилось, тёплое и огромное, наверное, то, Любовь, и опять эта обволакивающая со всех сторон энергетика, словно наши с Сашей ауры соединились вновь. Если точнее, вплелись друг в друга.       Впервые за долгий период мы спокойно ели и когда встречались глазами, невольно улыбались друг другу. Было так спокойно. Саша бережно меня обнимал и поглаживал щеку, пока я не провалилась в сон.