Выше! Выше! Я хочу достать до звёзд!

Осень 2019 Начало октября Лев

Фургон с рыбой опаздывал, и Яку-сана это потихоньку начинало злить. Запаса хватало, разумеется, но это не дело ведь, так задерживаться. Он дважды звонил поставщику и трижды предлагал Льву идти уже домой и не дожидаться, но Хайба упрямо оставался в ресторанчике. Смена его давно закончилась и коробки с едой по домам развозил другой курьер, а сам он сидел у входа под осенним солнышком и предпочитал ждать. Он вообще много времени посвящал этому ресторанчику Яку-сана: приходил пораньше, помогал принимать завоз, часто мог выйти не в свою смену или изредка подменял официанта, а иногда даже катался с бывшим либеро в его собственном фургоне, когда тот ездил за какими-нибудь продуктами сам. И неизменно получал под зад за упоминания о том, что Яку-сану с его ногой тяжести поднимать нельзя, иногда даже тростью. Он числился всего лишь курьером и никто его так усердно помогать не просил. Но Льву было несложно, и за всё он брался с охотой, просто расцветая, когда Яку-сан разрешал ему ошиваться возле себя дольше обычного. И никогда бы не признался, что ему просто хотелось быть рядом с семпаем, будто всё ещё оставался тем же пятнадцатилетним мальчишкой. А сегодня — такая удача, ни тренировки, ни дел в питомнике. Красота, сиди себе на солнышке и радуйся, потому что Яку-сан встал рядом и можно вдвоём греться под ещё тёплым солнцем начавшегося октября. Такой тихой радости выпало на целых десять минут, чего ещё, кажется, никогда не случалось. А потом жмурившегося Льва напугал сорвавшийся с дерева жёлтый листик, которому вздумалось прилететь ему прямо в лицо. Парень испуганно отшатнулся и недоуменно уставился на нарушителя своего спокойствия, упавшего ему на колени. Затем обиженно скомкал листок пальцами. — Чучело, — Яку-сан фыркнул и рассмеялся от глупого вида своего кохая, а потом потрепал его по светлым волосам. Лев заулыбался, совершенно довольный таким поворотом, но тут же отвлёкся на подъехавшую на парковку знакомую машину и подскочил: — Нее-сан! Яку-сан, ваша нее-сан приехала! — Не называй её так, — огрызнулся семпай и подтолкнул Льва в спину. — Она сама мне так велела! — Хайба показал ему кончик языка, но послушно подбежал к рыженькой девушке и галантно помог ей выбраться из-за руля. Она трижды расцеловала Льва в щёки, потому что свято верила, что все русские только так и здороваются, и повернулась к своему братишке. Минеко-нее-сан приходилась ему двоюродной сестрой-одногодкой, с которой они с пелёнок росли вместе в этом самом доме с ресторанчиком, которым Яку-сан теперь управлял. Их можно было бы принять за родных, потому что они были весьма похожи друг на дружку и различались только ростом. — Зайчик-персик! Опять болит? — обняла она брата, заметив, что сегодня он снова опирался на трость. — Я не персик, — Яку-сан обиженно оглядел её. — Прежде, чем я сделаю комплимент твоей новой причёске, сними эту гадость с ног, будь добра. Лев прыснул позади них, а Минеко-нее-сан закатила глаза. — Мориске, в них всего десять сантиметров! — Целых десять! Они немного поупрямились и сестра всё-таки скинула свои белоснежные туфли на шпильке. Лев раньше уже видел точно то же самое уже раз пять за лето, поэтому просто принёс девушке балетки из её не закрытой ещё машины. — Ты бука, — очень довольно заявила она брату, держась за плечо Льва, который помогал ей с обувью. — А ты бяка. Знаешь же, что от таких каблуков вред один. Неужели ноги не жалко?.. Хватит нам в семье одного хромоножки уже, — буркнул Яку-сан. Без каблуков сестра всё равно была выше него, и Лев гадал, было ли так и в детстве, ведь разница у них была чуть ли не полгода, и сколько крови тогда пролилось из-за этого. — Зато ты, наконец, перестал пинать своего бедного кохая! Да, Лев-кун? Лев зажмурился, продолжая улыбаться, потому что эти малявочки его жутко веселили, о чём бы ни беседовали, а Яку-сан ответил: — Ты знаешь, тростью под зад чувствительнее получается. Сразу работоспособность возрастает. — Ух, Яку-сан, за что ж вы меня так не любите, — Лев скрылся вслед за ними в ресторанчике. Они заняли свободный столик и Лев принёс им два латте, искусно управляясь с подносом. Минеко-нее-сан нравилось его эксплуатировать, потому что Лев казался ей чудо каким красивым и вообще радовал. Она искренне не понимала, почему её братишке постоянно требуется "кусать" расторопного курьера, когда-то игравшего с ним в одной школьной команде. Как раз тогда они и познакомились: она, Яку-сан и его тётя жили уже в другом доме, возле школы Некома, и волейбольный клуб часто засиживался у них с уроками. Правда, училась та не в Некоме, а каком-то пансионате, но Лев всё равно застал её пару раз. Минеко-нее-сан что-то рассказывала о планах своих родителей на очередную поездку, о том, что нужно будет встретить их с самолёта по возвращении, о своём парне-европейце, национальность которого Яку-сан никак не мог запомнить, и целых два раза снова назвала брата персиком. Лев смотрел на них из бара и мысленно просил себя держаться и не сметь записывать Яку-сана на видеокамеру в телефоне. Тот расслабленно болтал с сестрой и выглядел беззаботным, как семь лет назад в школе. Когда не злился на шумного Ямамото или отлынивающего от отработки приёмов самого Хайбу. Эх, Льву бы чуточку раньше осознать свою влюблённость тогда, может быть, он не опаздывал бы ни на одну тренировку. Нее-сан упорхнула, Яку-сан приклеился к телефону, Лев разнёс несколько заказов пешком в близлежащие дома, а фура с рыбой приехала почти совсем к закрытию, когда все уже порядком вымотались и были только рады тому, что Хайба остался и помог разгружать холодные ящики. Яку-сан сегодня с этим не помогал, у него сегодня снова болела нога. Он никогда не говорил об этом вслух, но если пил обезболивающее или появлялся с тростью, как теперь, лучше было его не трогать. Лев захлопнул морозильник и подумал — хорошо, что нее-сан сегодня приезжала. Подняла ему настроение. Жаль только, что дела Льву в ресторанчике теперь больше не было. Он грустно вспомнил о том, что пора забирать рюкзак и возвращаться в квартиру, но Яку-сан окликнул его, вернувшегося в зал. Посетителей оставалось трое и новых больше не пускали. Хироши-сан прощался, оставляя кухню на свою помощницу, которая заканчивала работу, официант лениво ждал окончания трапезы клиентов, чтобы принести им счёт, а Яку-сан сидел в баре и.. ждал Льва. Хайба сел рядом, разглядывая тарелки на барной стойке. Перед уходом Хироши-сан успел сделать Яку-сану тамагояки, а на тарелке для Льва красовались его любимые инари. — Ух! — обрадовался тот ужину. — Не поедешь домой уже? — спросил его шеф. — Можно остаться? — не поверил Лев. Повара иногда оставались ночевать у Яку-сана в квартире наверху, но больше никого он туда не звал. Бывший либеро пожал плечами, цепляя рулетик палочками. Раз уж предложил, неужто нельзя? Лев радостно накинулся на свою порцию. Он, правда, не наелся ею, но Яку-сан и это учёл, велел Льву забрать из ресторанной кухни какие-то коробочки, когда они закончили закрывать заведение и собирались отправиться наверх. В коробочках оказалась добавка, а наверху, куда Яку-сан против ожиданий легко поднялся по лестнице, они славно посидели на кухне с половиной бутылки лёгкого вина. Крепкого всё равно ничего было нельзя — у Яку-сана продолжались курсы таблеток, а Льву назавтра нужно было садиться за руль. Он этому тихо радовался, лёжа на гостевом футоне рядом с семпаем и разглядывая его лицо в ночной полутьме. И так очень хотелось коснуться его, и неизвестно, что Лев позволил бы себе, выпей он что покрепче. Он вообще давно не пил алкоголя, с начала августа, когда ресторанчик отмечал двадцатипятилетие юного шефа, и теперь, может быть, отвык. Нет, он знал, что слишком крупный, чтобы так легко захмелеть, но это не помогало бороться какой-то психологической метаморфозой, которая происходила с ним от любой выпивки, заставляя расслабляться. От этого в голову не вселялись чужие несвойственные ему мысли, но срывались тормоза со своих собственных. Терять ещё и Яку-сана, тем более так глупо, Льву не хотелось. Как и призрачный шанс на взаимность — если б он был, начинать по пьяни было бы так пошло. Чтобы в миллионный раз не думать, как он жалок и возможно ли это всё изменить, Лев отвернулся на другой бок и перебрал в памяти сегодняшние воспоминания. Сокровищ было много: Яку-сан и поужинал с ним, и остаться разрешил, а до этого всего — коснулся волос, когда они оба грелись под солнышком. Это было приятно. Если б они встречались и Льву было позволено, он бы тогда приобнял стоящего так близко Яку-сана в ответ и прижался бы щекой к его бедру. И ужинали бы они вместе чаще. А на кухне бы беседовали так же ни о чём, только — может быть!! — Яку-сан позволил бы усадить себя на колени Льву и... Хайба заснул, обнимая уголок одеяла. Утром в невозможную рань Яку-сан зачем-то поднялся по будильнику, тихо ругаясь сквозь зубы. На вопрос, куда — велел спать дальше. Хайба ужаснулся, углядев на часах шесть утра. А через пять минут Яку-сан уже вернулся в постель и тут же вырубился. Лев в недоумении посмотрел на семпая и решил последовать его примеру, не в силах гадать, что это было. Когда через пару часов снова зазвенел будильник, Яку-сан в полусне переставил его ещё на пять минуточек позже и завернулся обратно в одеяло. Было зябко. От второго будильника он перевернулся на спину и с досадой застонал. Будильник на телефоне был выключен не глядя, а одеяло отброшено. Яку-сан дёрнулся, зарычал и, прошипев ругательство, заколотил кулаком по собственному больному бедру. Он дрогнул и замер, заслышав звук со стороны, и только после этого вспомнил, что Хайба ночует с ним рядом. Яку-сан закрыл глаза, негодуя оттого, что дал кохаю подсмотреть за своей слабостью. — Болит?.. — зачем-то спросил очевидное Лев. Проявление участия осталось без ответа. Но Яку-сан перестал хмуриться. Устало достал из стоящей у футона коробочки пачку таблеток и, съев один шарик, решительно поднялся: — Нормально всё, подъём! Перечить Лев не стал. Скоро спустился вместе со своим маленьким шефом вниз, оставив в его ванной новую гостевую зубную щётку с подписанным колпачком в ящике у раковины. Ничего больше не поменялось и ежедневная рутина брала своё, смешивая в памяти все дни в один.