Диверсанты

      Всю дорогу до Института Росомаха не проронил ни слова и старался не смотреть на сидевшую рядом Ороро: боялся, что догадавшись о его мыслях, девушка возмущённо влепит ему пощёчину и выскочит из машины.       Потому что размышлял он о том, что же произошло во время их танца и почувствовала ли Гроза его непроизвольную реакцию на свою близость. И почему не оттолкнула сразу же, если почувствовала. И не потому ли выглядела такой расстроенной, когда просила отвезти её домой. А может быть, всё дело в испорченном платье или в том, что он сделал ещё что-то не так? Или, наоборот, не сделал?       — Всё в порядке? — нарушила молчание Гроза, и Логан едва не выпустил руль от неожиданности.       — Да, — пробормотал он. — Просто задумался.       — Могу я спросить о чём?       «О том, что ты потрясающая женщина и какой я кретин, что не замечал этого раньше», — угрюмо подумал Росомаха, но ответил первое, что в голову пришло:       — Да, похоже, коробка передач барахлит. Тебе не кажется?       — Нет. Но свечи зажигания я бы поменяла.       Логан потрясённо уставился на неё.       — Красивая, умная и разбирается в моторах. Где ты была всю мою жизнь?! — он в ужасе замолчал, осознав, что произнёс это вслух.       — Здесь, по большей части, — пожала плечами Ороро и посмотрела на особняк в викторианском стиле, к которому они подъезжали.       Росомахе стало горько. Гроза была права: почти сколько Логан себя помнил после Оружия Икс, он провёл здесь, в Институте Ксавье, отстаивая вместе с Людьми Икс идеи профессора о мирном сосуществовании людей и мутантов. И всё это время Ороро была рядом, но он воспринимал её только как участника команды, товарища, готового прикрыть спину в бою, ослеплённый своей любовью к Джин. Они даже не были друзьями и если и разговаривали, то только обсуждая детали предстоящей миссии или тренировки. Росомаха вдруг понял, что за этот вечер они сказали друг другу больше слов, чем за все годы знакомства, и окончательно сник.       За размышлениями он не заметил, как они заехали в гараж и, заглушив двигатель, вышли из машины. Опомнился, лишь услышав удивлённое ойканье, и повернувшись, увидел, что Гроза неловко заваливается набок, и поспешил на помощь.       — В чём дело? — обеспокоенно спросил он, подхватывая девушку и помогая вернуть равновесие.       — Ногу подвернула, — пожаловалась Ороро. — И сломала каблук.       Посмотрев вниз, Росомаха убедился, что каблук левой туфельки вырван с корнем, очевидно, не пережив забега под проливным дождём в парке, и восстановлению уже не подлежал. Неудивительно, что Гроза оступилась.       Логан опустился на корточки и осторожно ощупал изящную лодышку девушки на предмет возможных травм и степени их серьёзности.       — Тут больно? — спросил он, внимательно следя за реакцией Ороро на свои действия.       — Нет.       — А тут? — рука мужчины скользнула чуть выше, и у Грозы вырвался стон. Росомаха нахмурился.       — Немного, — соврала девушка, не желая признаваться, что стонала вовсе не от боли.       — Похоже на растяжение, — констатировал Логан, завершив осмотр. — Я отнесу тебя в лазарет, Зверь наложит повязку.       — В этом нет необходимости, — запротестовала Ороро. — Хэнк наверняка уже спит, не станем же мы его будить из-за такого пустяка.       — Но твоя нога…       — Уже почти не болит, а завтра вообще будет как новенькая, — заверила его Гроза.       — Тогда я отнесу тебя до твоей комнаты. Ты ведь не Золушка, чтобы разгуливать по замку в одной туфельке. И не спорь! — строго добавил Росомаха, заметив, что девушка собирается что-то возразить.       — Как скажешь, — с покорным вздохом ответила Ороро и позволила поднять себя на руки.       У Логана вдруг возникло ощущение дежавю: точно так же несколько месяцев назад он тайком пробирался в Институт с полной коробкой виски, добытого не самым честным путём. Сейчас, шагая по коридорам с Ороро на руках, он вроде бы ничего предосудительного не делал, но всё равно чувствовал себя преступником.       Потому что откровенно кайфовал от того, как доверчиво прижималась к нему Гроза и насколько естественным и правильным казалось обнимать её, и старался идти медленнее, чтобы подольше продлить этот момент. В результате путь от гаража до комнаты Ороро Логан шёл почти минут двадцать, хотя обычно преодолевал такое же расстояние за пять.       Но всё хорошее когда-нибудь кончается, и как бы Росомаха ни желал отсрочить неизбежное, он остановился перед нужной дверью в конце коридора и разжал руки, неохотно выпуская девушку из своих объятий.       — Дом, милый дом, — негромко сказала Гроза. — Спасибо за помощь и чудесный вечер.       — Не за что.       Повисла неловкая пауза. Росомаха понял, что Ороро даёт ему возможность сделать первый шаг. Ужин в дорогом ресторане, прогулка в парке, откровенный разговор, танец под музыку дождя… Их свидание уверенно двигалось к этой минуте, когда слова становятся не нужны и наступает идеальный момент для поцелуя.       Логан задумался. Если он сейчас её поцелует и Гроза не оттолкнёт его, он пожмёт Гамбиту руку за то, что заставил пойти на это свидание, и костьми ляжет, чтобы быть шафером на его с Шельмой свадьбе, а если оттолкнёт, то как потом смотреть Ороро в глаза, зная, что она не испытывает того же?       — Что ж, тогда до завтра? — неуверенно произнесла девушка и потянулась к дверной ручке.       Время, данное на первый шаг, истекло, и Гроза не собиралась стоять в коридоре вечно. Момент был упущен.       Логан мысленно проклял себя за нерешительность.       «Надо было её поцеловать», — пронеслось у него в голове за мгновение, как с губ слетели слова:       — Мне понравилось.       Ороро обернулась, голубые глаза скользнули по мужчине.       — Мне тоже, — чуть помедлив, ответила она.       — Может, повторим завтра? — неуверенно предложил Росомаха. — Только без придурочного креола и твоей полоумной подружки.       Гроза улыбнулась. Если у Реми всё получилось, им с Шельмой ещё долго будет не до двойных свиданий.       — С удовольствием.       — Тогда до завтра?       — До завтра.       Ороро открыла дверь в свою комнату, но вдруг остановилась.       — Логан, постой! — окликнула она собиравшегося уйти мужчину. — Ты забыл свой пиджак.       Росомаха обернулся и увидел, что девушка протягивает ему пиджак, который он накинул ей на плечи в парке.       — Хм, забавно, — пробормотал он, подойдя ближе и почувствовав, что запах Ороро чуть изменился, став ещё притягательнее. — Ты пахнешь мной.       — Это плохо? — спросила она.       — Нет, мне нравится.       — И мне, — тихим эхом отозвалась Гроза, а в следующее мгновение Росомаха вдруг осознал, что прижимает девушку к стене, неистово целуя, а Ороро отвечает, словно ждала этого всю свою жизнь.       Он знал, что должен остановиться, и для этого было множество причин. Логан не мог вспомнить ни одной. И не хотел.       Всё же, с трудом заставив себя отстраниться, Логан взглянул на Грозу, ожидая, что девушка благоразумно оттолкнёт его. Но благоразумия Ороро хватило только на то, чтобы открыть дверь в свою комнату и, схватив его за галстук, утянуть за собой в полумрак спальни.

***

      Реми Лебо обожал вызовы. Будучи азартной натурой, он охотно участвовал во всевозможных играх и рискованных мероприятиях, полагаясь не на слепую удачу, а на холодный расчёт и отточенное годами мастерство. Фотографическая память, ловкость рук, искусный блеф и способность считывать эмоции противников по игре, которыми Гамбит владел в совершенстве и беззастенчиво пользовался, помогали побеждать даже при самых безнадёжных раскладах, как за игровым столом, так и при общении с женщинами.       Конечно, иногда случались и неудачи, но Реми учитывал ошибки и всегда добивался реванша, чтобы отыграться. Ему даже в голову не приходило прервать игру и признать поражение.       До сегоднявшего вечера.       А ведь начиналось всё довольно неплохо: ужин прошёл вполне мирно, а во время танца Реми даже показалось, что Шельму волнует его близость, и хотя девушка по-прежнему язвила, тело её выдавало, и это вселяло надежду. А потом в парке, когда он фактически признался ей в любви, Шельма ответила, что не собирается становиться его очередным одноразовым увлечением. И Гамбит ничего не смог ей на это возразить. Да и что тут скажешь, когда Шельма всё видела его же глазами: всех его пассий и события, с ними связанные, от знакомства до расставания.       Сколько их было — женщин, к которым терял интерес, едва добившись близости, и которых без сожаления бросал сразу после этого: десятки, сотни? Реми никогда не считал, не собирался и сейчас, потому что хватило бы и одной, чтобы оттолкнуть Шельму. И винить в этом Гамбит мог только себя.       Чёрт возьми, если бы он только знал, чем обернётся тот украденный у Шельмы поцелуй, он предпочёл бы поцеловать Зверя или даже Циклопа — да хоть самого дьявола! — и возможно, сейчас они бы с Шельмой смеялись, вспоминая об этом.       В голове возник до боли чёткий и яркий образ: Шельма в его объятиях, раскрасневшая от смеха, с лукавым блеском в глазах, счастливая. И Реми поклялся себе, что сделает всё, чтобы это видение стало реальностью.       Особенно теперь, когда благодаря крохотному диктофону, подброшенному в сумочку Ороро во время ужина в ресторане, убедился, что его чувства взаимны и способности Шельмы не должны были стать помехой.       Было ли ему стыдно? Ни капли: в своей жизни Гамбит делал вещи и похуже. Сожалел ли? Да, но лишь о том, что не успел прослушать запись до своего оглушительного фиаско во время их с Шельмой «прогулки» в парке.       Реми надеялся, что выигранное им право на поцелуй изменит ситуацию, потому что отказавшись его целовать, Шельма тем самым признала бы, что Гамбит ей не безразличен, а поцеловав и впитав при этом его воспоминания, убедилась бы, что он скорее умрёт, чем причинит ей боль. Но если Шельма действительно научилась контролировать свою силу, ей ничего не стоит просто вырубить его поцелуем, не поглощая сознание.       Значит нужен другой способ доказать этой упрямице, что она не очередной трофей для его коллекции, а нечто гораздо большее. И кажется, Реми он был известен, хотя решиться на него было равнозначно самоубийству. Но когда его это останавливало? И потом, лучше один раз сыграть ва-банк и сорвать джекпот, чем всю жизнь перебиваться минимальными ставками, не так ли?

***

      Вернувшись в свою комнату в особняке Ксавье и переодевшись, Шельма приняла волевое решение: окончательно выбросить из головы Реми Лебо. И даже почти в этом преуспела, по крайней мере, за последний час она не думала о нём целых пять минут. Чем не прогресс? Если повезёт, такими темпами она забудет его уже к зиме… Лет через тридцать.       Девушка вздохнула. Да кого она обманывает? Ей не забыть Реми ни через тридцать лет, ни через сорок или даже двести. Потому что нельзя просто взять и перестать думать о том, с кем хочешь быть больше всего на свете, сколько себе ни запрещай.       Ну почему она не родилась с какой-нибудь уродливой мутацией? Ведь будь она толстой, как Пузырь, или с зеленоватой кожей, покрытой слизью и бородавками, как у Жабы, Гамбит даже не взглянул бы в её сторону, и ей не пришлось бы каждый день бояться за его жизнь, зная, что он рискует погибнуть либо от её способностей, контроль над которыми по-прежнему был нестабилен, либо от рук борцов с мутантской угрозой.       «Ну всё, хватит!» — сказала себе Шельма и, чтобы отвлечься, достала телефон в надежде увидеть сообщение от Грозы, обещавшей написать, как прошло её свидание с Логаном. Но вместо SMS от подруги на экране открылось фото, сделанное Реми, когда он украл у неё мобильник, чтобы затащить в парк, и девушка поняла, что отвлечься не получится.       «А мы действительно неплохо смотримся вместе», — с горечью признала Шельма, рассматривая снимок, на котором Гамбит улыбался, словно позировал для рекламы зубной пасты, а она сама тянулась за телефоном со свирепым выражением на лице.       «Определённо не самое удачное моё фото», — хмыкнула девушка и решила, что на следующей совместной фотосессии с Реми будет улыбаться, как модель с обложки журнала.       «Какой ещё совместной фотосессии?» — возмутился здравый смысл, и Шельма, тряхнув головой, поспешно закрыла галерею. Надёжнее было бы вообще удалить фото из памяти, а ещё лучше — разбить телефон, но решимости не хватило. К тому же так она бы не узнала, как прошло свидание Ороро.       Сгорая от любопытства, девушка открыла сообщения и нахмурилась, не обнаружив новых входящих. А ведь на часах почти полночь! Гроза и Росомаха давно должны были вернуться.       Шельма закусила губу в раздумьях. А что, если свидание пошло не по плану, и Ороро слишком расстроена, чтобы писать сообщения? Или, наоборот, витает в облаках, радуясь, что удалось привлечь этого брутального, не понимающего тонких намёков самца?       «Вот пойду к ней и узнаю», — решила девушка и поспешила к подруге, желая подбодрить её или порадоваться вместе с ней.       Шельма стремительно долетела до поворота, за которым начинался коридор, ведущий к комнате Грозы, но повернув за угол, резко остановилась и замерла на месте, увидев целующихся Логана и Ороро.       Девушка прижалась к стене и затаила дыхание, не желая быть замеченной за подглядыванием, потому что сцена, разворачившаяся в конце коридора, явно не предназначалась для посторонних глаз. И как бы Шельма ни была рада за друзей, обнаруживать себя в такой пикантный момент ей хотелось меньше всего.       Шельма ещё сильнее вжалась в стену и почувствовала, как в бок упёрлась дверная ручка. Дверь! А за нею комната, не важно чья, главное, что там можно укрыться от звериного чутья Росомахи.       Девушка задержала дыхание, как перед прыжком в ледяную воду, и опустила дверную ручку, которая, к счастью, легко поддалась. Дверь распахнулась, и Шельма ввалилась в комнату, рассудив, что кем бы ни был её жилец, лучше объясняться с ним, чем с разъярённым канадцем.       И чуть не вылетела, как ошпаренная, обратно в коридор, услышав за спиной знакомый голос с французским акцентом.       — Дверь моей спальни всегда открыта для тебя, chere.       «О нет, только не он!» — мысленно простонала Шельма и медленно обернулась, изо всех сил пытаясь придать лицу уверенное выражение, а не вид кролика, встретившего удава.       — Ты одет? — наигранно удивилась она, заметив поднявшегося с кресла мужчину. — Какое облегчение! Не хотела снова увидеть тебя голым.       — Врёшь, — хмыкнул Гамбит. — Хотела.       Он секунду полюбовался смущённым румянцем, удачно оттенявшим пылающие гневом зелёные глаза девушки, и небрежно осведомился:       — Ты пришла отдать мой выигрыш?       — Какой ещё выигрыш? — нахмурилась Шельма.       — Мы заключили пари, — мягко напомнил Реми. — Ты обещала поцеловать меня, если окажется, что Росомаха влюблён в Ороро.       — Мы спорили не об этом! — возмутилась девушка. — А о том, что вы с Логаном опять играли на желания и ты заставил его признаться в любви Грозе. И я до сих пор не получила доказательств обратного.       — Но кажется, убедилась, что я прав, не так ли? — проницательно прищурился Гамбит.       В этот момент, словно в подтверждение его слов, в окно ударил мощный порыв ветра, а небо озарила ветвистая молния.       — О, — непроизвольно вырвалось у Шельмы, и девушка густо покраснела. Наивно было предполагать, что страстный поцелуй в коридоре, невольной свидетельницей которого она стала, остался без продолжения.       — Это ведь то, о чём я думаю? — ухмыльнулся Гамбит. — Ороро как-то обмолвилась, что её эмоции влияют на погоду и в моменты сильного волнения или возбуждения…       — Заткнись! — прошипела Шельма в бессильной ярости.       — Хочешь, чтоб я замолчал — исполни обещанное, — предложил Реми, снова став серьёзным.       Шельма смерила его ледяным взглядом и проглотила рвущееся наружу ругательство, прекрасно понимая, что Гамбит не отступит, пока не добьётся своего, даже если рискует после этого умолкнуть навеки. Кого-то это ей напоминало. Ах да, девушку, которую Шельма видела, когда смотрелась в зеркало.       — О’кей, тогда пошли в лазарет, — ответила она, злорадно отметив, как вытянулось у вора лицо от её слов.       — Зачем это?       — Сладкий, ты, должно быть, забыл: где бы я ни целовалась, парни после этого всегда оказываются на больничной койке, и мне совершенно не улыбается тащить твой полутруп в медблок среди ночи и объясняться с разбуженным Зверем. Но раз тебе так не терпится поваляться в коме, то и разбирайся с последствиями сам.       Несколько секунд Реми молчал, доставив тем самым Шельме невообразимое удовольствие.       — Знаешь, я передумал, — протянул он, немного поразмыслив, и девушка не сдержала торжествующей ухмылки. Но радость оказалась преждевременной, потому что Гамбит продолжил: — Ты права. Ни к чему втягивать в это Зверя, обойдусь без врачебной помощи. Я сам тебя поцелую, и тебе не придётся ни с кем объясняться, свалишь всю вину на меня. Что скажешь?       — Что ты дурак и жить тебе недолго, — глухо проворчала Шельма.       — Зато умру счастливым, — усмехнулся Реми и шагнул к ней навстречу.       Шельма ждала. Не спорила, не пыталась сбежать или оттолкнуть. Просто ждала, с мрачной обречённостью наблюдая, как Гамбит медленно наклоняется к её лицу, сокращая дисстанцию. Но когда чужое дыхание опалило ей губы, выдержка девушке отказала и она зажмурилась. И тут же ощутила нежный, почти невесомый поцелуй, но не на губах, а там, где на лицо спадала белая чёлка.       Когда Реми отстранился, Шельма выдохнула от облегчения, которое моментально сменилось недоумением, а затем и гневом. Он поцеловал её в лоб! Как ребёнка! Или покойника!       — И что это было? — эмоции на миг затмили голос разума, и вопрос сорвался с губ прежде, чем Шельма сумела его удержать.       Гамбит усмехнулся в своей привычной раздражающей манере.       — Не скажу. Поцелуй меня — и узнаешь, — он оценивающе оглядел вспыхнувшую от возмущения девушку и небрежно добавил: — Тебе же хочется, я вижу.       — Вот ещё! — фыркнула Шельма, отводя взгляд, и вдруг заметила небольшую дорожную сумку рядом с кроватью. — Ты уезжаешь?       Ухмылка Реми стала шире, и девушка решила, что если он опять предложит его поцеловать, чтобы узнать ответ, она так и сделает. Потому что он её достал! А ещё потому, что ей действительно этого хотелось.       Но к счастью — или нет, Гамбит ответил.       — Я вор, chere, всегда был, всегда буду. Игры в героев не для меня, да и Белый кит сам себя не поймает.       — Не хочу тебя разочаровывать, но белых китов не бывает, — заметила Шельма. — Мелвилл всё выдумал.*       — Белым китом у нас в Гильдии называют кражу мечты, — пояснил Реми. — Нечто уникальное, то, что другим не под силу. Приз, за который и жизни не жалко. Кто-то мечтает украсть Джаконду, кто-то — Венеру Милосскую. Для каждого вора свой Белый кит.       — И что же это для тебя?       — Ты, — коротко ответил Гамбит.       И пока Шельма размышляла, как реагировать на подобное заявление: саркастически хмыкнуть или оскорбиться на сравнение с китом, выпрыснул девушке в лицо струю нейропаралитика, подхватил обмякшее тело и бережно опустил на кровать, после чего достал телефон.       — Привет, Джубили! Китти рядом? Отлично. У вас есть возможность отработать долг.

***

      Шельма очнулась в незнакомом месте. Голова гудела, во рту пересохло, а тело словно одеревенело. Девушка на секунду прикрыла глаза, гадая, где находится и как могла оказаться в уютной комнате почти без мебели и с маленькими округлыми окнами, а потом медленно начала вспоминать.       В памяти, словно в неисправном проекторе, вспыхивали и гасли, сменяя друг друга, картинки-события: ужин в ресторане, разговор в парке, страстный поцелуй Грозы и Росомахи, страх быть обнаруженной, привёдший в комнату Реми, и наконец сам Гамбит, называющий её китом, а потом распыляющий в лицо какую-то дрянь, а дальше — темнота.       «Да он покойник!» — с этой мыслью, несмотря на недавнюю слабость, Шельма вскочила с кровати, на которой лежала, и бросилась к выходу из комнаты, готовая растерзать наглого вора на месте, но опустив глаза, замерла в шоке. Потому что вместо домашней одежды увидела на себе купальник! И не просто купальник, а бикини, подаренное Джиной несколько лет назад со словами, что такая вещь должна быть в гардеробе каждой женщины, и которое Шельма засунула в самый дальний ящик, сочтя слишком открытым, чтобы носить на публике. Гамбит, похоже, считал иначе и, видимо, вообще возомнил себя бессмертным, раз надел на неё эти лоскутки, пока она была без сознания.       Шельма представила, как ловкие пальцы Реми стаскивают с неё одежду, касаясь в самых интимных местах самым бесстыдным образом, и поняла: что бы она сейчас ни сделала, каким бы мучениям его ни подвергла, любой суд её оправдает. Даже Ороро!       Выбив дверь, которую Гамбит даже не потрудился запереть, девушка взлетела вверх по лестнице и оказалась на палубе. «Он что, действительно на китов охотиться собрался?» — изумилась она, осознав, что находится на борту небольшой круизной яхты посреди океана. Гамбит, одетый в одни пляжные шорты, стоял на корме и ослеплял улыбкой. Которая, как показалось Шельме, стала ещё ослепительнее при её появлении, отчего у девушки возникло непреодолимое желание проредить Гамбиту зубы и проверить, сможет ли он так же улыбаться после этого.       Что она и решила сделать.       — Это что? — прошипела Шельма, ткув пальцем в бретельку, удерживающую на груди два скудных кусочка материи.       «Оружие массового поражения, которому место в списке запрещённых наравне с атомной бомбой», — мысленно вздохнул Реми и вновь поразился женскому коварству. Да уж, такой подставы от пятнадцатилетних пигалиц он не ожидал, когда просил Китти и Джубили подготовить Шельму к небольшой морской прогулке. Он думал, что девчонки просто принесут купальник и лосьон для загара, но вернувшись в свою комнату и увидев Шельму — к счастью, ещё не очнувшуюся от медикаметозного сна, — переодетую в бикини, пообещал себе, что, если выживет, играть на желания с этими малолетними бестиями точно не станет.       — Бикини, — Гамбит пожал плечами с самым невинным видом, на который был способен.       — Вижу, что бикини! — прорычала девушка, гневно сузив глаза. — Я спрашиваю: как оно на мне оказалось?       — Если тебе от этого станет легче, я делал это и раньше, сотни раз…       — Раздевал девушек без сознания?       — Ну что ты, ma chere, в моих фантазиях ты всегда была в сознании и совсем не против.       — Ах, ты… — Шельма замахнулась для удара, но Реми, предвидя это, проворно отскочил на безопасное расстояние.       — Да ладно тебе, chere, ну хочешь, раздень меня и будем квиты?       — Если я когда-нибудь и сниму с тебя штаны, то только для того, чтобы кастрировать!       — Поймай сначала! — с этими словами Гамбит перемахнул за борт и скрылся под водой.       — Надеюсь, здесь водятся акулы! — крикнула ему вслед Шельма, но сама бросаться в воду не стала, потому что именно этого Гамбит и добивался.       Вместо этого девушка неторопливо подошла к борту и перегнулась через него. Вода перестала расходиться кругами и снова шла мелкой рябью.       Прошло около минуты, но Гамбит так и не показался из воды. Шельму кольнуло беспокойство, но девушка запретила себе поддаваться панике. Она пересекла палубу и перегнулась через противоположный борт. На корме витиеватой надписью красовалось название: «La Coquine»**.       «Серьёзно?» — мысленно фыркнула Шельма, в глубине души чувствуя себя польщённой, и тут же нахмурилась: с этой стороны яхты Гамбита тоже не было.       Девушка подождала ещё немного, чувствуя, как с каждой секундой злость отступает, а в груди нарастает тревога.       — Гамбит, это не смешно! — крикнула она, до рези в глазах вглядываясь в плещущиеся внизу волны.       «А вдруг там действительно акулы?» — мелькнуло в голове, а через миг Шельма уже летела за борт.       Оказавшись под водой, девушка в панике огляделась, но ни акул, ни Реми не увидела.       Спустя наверное целую вечность Шельма наконец различила в бирюзовой глубине среди подводных скал очертания затонувшего корабля и устремилась к нему. Это оказался фрегат времен Великих географических открытий, в полуистлевших снастях которого, запутавшийся, как муха в паутине, покачивался Гамбит. Освободиться он не пытался, и девушка с ужасом поняла, что Реми без сознания.       Перчаток на ней не было, а крохотный купальник закрывал едва ли больше десяти процентов поверхности кожи, но Шельма не думала о том, что своим прикосновением может навредить Гамбиту сильнее, чем долгое пребывание под водой. Она просто действовала: порвав снасти, подхватила Реми на руки и, вылетев на поверхность, уложила на палубу «Плутовки». Дрожащей рукой отыскала слабый пульс и, убедившись, что Гамбит не дышит, приступила к выполнению искусственного дыхания.       Всё это Шельма проделала машинально, ни разу не вспомнив, что после расставания с Лонгшотом так и не выяснила, стал ли обретённый контроль над её основными способностями постоянным, либо исчез вместе с эффектом одолженной «удачи». Но судя по тому, что её голова до сих пор не наполнилась пикантными подробностями чужой биографии, о неприятных сторонах её мутации Шельме можно было не беспокоиться. Тем более, что поводов для беспокойства хватало и так: Гамбит не приходил в сознание.       Девушка вновь сделала глубокий вдох и накрыла губы Реми своими, передавая воздух через рот. Счёт попыткам она давно потеряла и почти утратила надежду, когда почувствовала, что Гамбит наконец слегка пошевелился. Его губы приоткрылись, но не для вдоха, а чтобы через мгновение прижаться в поцелуе. Шельма непроизвольно дёрнулась и, протестующе замычав, попыталась отстраниться, но Реми удержал её на месте и, не прерывая поцелуя, мягко перевернул на спину, оказавшись сверху. Поколебавшись немного, Шельма решила не отталкивать наглеца: ведь она обещала ему поцелуй, поэтому она расслабилась и попыталась абстрагироваться от действительности, словно происходящее её ни капельки не волновало. Подумаешь, поцелуй! И не такой уж он и выдающийся, кстати. И мурашки по всему телу у неё от холода, а не от удовольствия. И вообще, целоваться на полу не очень-то и удобно, а внизу, в каюте есть кровать, довольно широкая и…       «Стоп, что?»       Мысль о кровати подействовала отрезвляюще, и Шельма активировала поглощающую способность, всего на секунду, но этого хватило, чтобы Гамбит скатился с неё, как током ударенный, и укоризненно взглянул на вскочившую на ноги девушку.       — Ты идиот!       — Oui, — подтвердил Реми с наигранной беспечностью, словно не он только что бездыханным лежал на полу.       — Абсолютно конченный придурок!       — Oui.       — Ты зачем туда полез без снаряжения и страховки, кретин безмозглый? Сокровищ пиратских захотелось?       — Единственное сокровище, которое мне нужно, сейчас передо мной, — голос Реми по-прежнему звучал беспечно, но взгляд был совершенно серьёзен. — Ты.       — Приз, за который и жизни не жалко? — ядовито уточнила Шельма. — Белый кит?       — Именно.       Несколько секунд девушка молча смотрела на него, и лишь глаза выдавали внутреннюю борьбу. Наконец приняв какое-то решение, порывисто прильнула к Реми и поцеловала в губы. И хотя в поцелуе не было ни капли нежности, только отчаяние и какая-то обречённость, да и длился он всего мгновение, Гамбит задохнулся от ликования.       — Этот значит… — начал было Реми, но крепкая пощёчина оборвала фразу. — За что? — изумился он, хватаясь за горящую щёку.       — За сравнение с китом, — сурово ответила Шельма и тут же ударила в солнечное сплетение. — А это за паралитик, — новый удар пришёлся в живот. — И за то, что напугал до смерти!       Она замахнулась, чтобы ударить опять, но Гамбит, которому надоело быть боксёрской грушей, перехватил её руку, стиснул девушку в объятиях и поцеловал. Так, как никого прежде, вложив в поцелуй всю гамму чувств, что он испытывал: смесь отчаяния, желания, нежности и надежды, что после этого Шельма его не ударит.       Которая, увы, не оправдалась.       — Теперь-то за что? — уныло спросил Реми, потирая ушибленное плечо.       — За то, что не сделал этого раньше, — усмехнулась Шельма и, обвив его шею руками, поцеловала сама, на этот раз со всей страстью, которую так долго приходилось скрывать.       «Не понимаю я эту женщину, — мысленно вздохнул Гамбит, подхватывая девушку на руки, чтобы отнести её в каюту, против чего Шельма, кажется, нисколько не возражала. — И никогда не пойму. К счастью.»