Диверсанты

      — Я думал, под «прогуляться» ты имела в виду «свалим отсюда и махнём в бар», а ты действительно потащила меня в парк, — пробормотал Логан, шагая по мощённой гравием аллее.       — Разочарован? — поинтересовалась идущая рядом Ороро.       — Скорее удивлён и заинтригован, как эта прогулка должна помочь Гамбиту с Шельмой?       — Никак, — девушка пожала плечами. — Иногда прогулка — это просто прогулка. Или ты предпочитаешь бар?       Росомаха задумался. На его взгляд, поход в бар представлялся привлекательнее прогулки в парке, и он с удовольствием поехал бы туда прямо из ресторана, но сначала пришлось бы отвезти Ороро в Институт Ксавье, потому что было бы невежливо отправлять её домой на такси. Предлагать же Грозе выпить с ним Логан и думать не смел. Как не допускал мысли, что она бы согласилась.       — Нет, — Росомаха покачал головой. — Когда ещё выдастся возможность побывать на природе, насладиться свежим воздухом и прекрасной… — он запнулся, едва не сказав «компанией», и неуклюже закончил: — погодой?       Погода действительно располагала для прогулки: дневная жара наконец спала и в воздухе повеяло вечерней прохладой, небо окрасилось в золотисто-розовые тона, лёгкий бриз, долетавший с океана, трепал кроны деревьев. Да и могло ли быть иначе, когда гуляешь с девушкой, способной в буквальном смысле устроить бурю в стакане воды?       — Я ничего не делала, — смущённо улыбнулась Ороро. — И вообще стараюсь не вмешиваться в воздушные потоки без необходимости. Нельзя нарушать природное равновесие, даже ради жителей родной деревни. Этот урок я усвоила в Африке, когда вызвав дождь для одной территории, случайно устроила засуху на других.       — Значит, владея такой силой, ты не можешь использовать её, когда вздумается? — удивился Логан. — Это же как не летать, имея крылья!       — Не все имеющие крылья могут летать, — возразила Гроза. — Например, куры, пингвины и страусы.       — Зато пингвины отлично плавают, а страусы быстро бегают. А в чём хороши куры? В полигамии?       Ороро улыбнулась, но улыбка вышла немного грустной.       — Не думаю, что полигамия хоть кого-то сделала счастливым. Только слепой меняет бриллиант на стекляшки.       — Это тебе Гамбит сказал? — фыркнул Росомаха.       — Т’Чалла, — девушка вздохнула. — Когда просил вернуться в Ваканду.       — И что ты ему ответила? — спросил Логан и тут же мысленно отвесил себе оплеуху. Что за кошка пробежала между Грозой и Чёрной Пантерой и почему они решили расстаться, он не знал и, пожалуй, знать не хотел. Но вопрос вырвался сам собой, и теперь Росомаха мечтал провалиться под землю, а лучше — закопать туда Т’Чаллу. — Прости, я не должен был спрашивать об этом.       — Почему нет? — Ороро помолчала, вспоминая разговор с бывшим возлюбленным. — Я ответила, что как Человек Икс могу сделать больше, чем смогла бы королева Ваканды, потому что мой долг перед людьми не ограничивается линией на политической карте. И предложила найти жену, которую одобрили бы его советники, или сразу нескольких, чтобы исключить вероятность рождения наследника с дефектными генами.       — Урод! — не сдержавшись, выругался Логан, одним словом обозначив всё, что он думает о человеке, разбившем сердце прекраснейшей из женщин. — То есть я хотел сказать, мне жаль, — поспешно добавил он.       — А мне нет, — качнула головой Ороро. — Уже нет. Да, сначала было больно, но потом в какой-то момент я поняла, что если мне когда-нибудь суждено стать матерью, я хочу, чтобы отцом моего ребёнка был тот, кто будет любить его независимо от чистоты генов.       Какое-то время они шли молча: Росомаха клял себя за несдержанность, Гроза погрузилась в воспоминания. Она полюбила героя, а вышла замуж за короля. Да, Ороро понимала, что когда-нибудь Т’Чалле придётся занять трон отца, и верила, что он будет достойным правителем Ваканды, но не ожидала, что это случится так скоро. И конечно, она и представить не могла, что быть возлюбленной Чёрной Пантеры и женой короля это совершенно разные вещи.       Во-первых, став королём, Т’Чалла и шагу ступить не мог без своих телохранительниц, каждая из которых, как казалось Ороро, мечтала занять её место. Во-вторых, придворный этикет и обычаи Ваканды требовали постоянного нахождения королевы в стране, что делало невозможным участие Грозы в операциях Людей Икс и крайне её удручало. В-третьих, главным долгом любой королевы являлось рождение наследника, к которому Ороро была морально готова и который надеялась вскоре исполнить. Но именно в этом ей было отказано из опасения, что ребёнок унаследует от матери ген Икс. Грозе тактично намекнули, что рождение мутанта у королевской четы может негативно отразиться на внешней политике Ваканды, и предложили уступить честь подарить королю наследника женщине с «чистой» генетикой. И даже представили на утверждение Т’Чалле список подходящих кандидатур. Который он подписал не глядя, думая, что это имена участниц конкурса красоты, а не претенденток на роль матери его детей. Свою ошибку Чёрная Пантера осознал, когда обнаружил в собственных покоях дюжину девиц в весьма фривольных нарядах, явившихся на кастинг. Ороро, зашедшая в спальню минутой позже, никаких объяснений слушать не пожелала и, обрушив на голову неверного супруга град и молнии, умчалась в Америку со скоростью торнадо.       Поговорить им удалось лишь спустя несколько недель: государственные дела не позволили Т’Чалле немедленно отправиться за любимой, а выяснять отношения по телефону или посредством телеконференции он не решился: понял, что так оскорбит Грозу ещё больше и потеряет её навсегда.       Промедление оказалось нелишним: Ороро к этому времени подостыла и вместо разгневанной богини Т’Чаллу встретила величественная и неприступная царица. Которая с истинно королевским хладнокровием объяснила, что сохранить их брак можно, либо если она откажется от возможности стать матерью, либо он — от престола. И с горечью добавила, что ни один из этих отказов она не примет.       — А что насчёт тебя? — спросила Гроза после небольшой паузы. — Какая у тебя причина быть одному?       — Почему ты спрашиваешь? — нахмурился Росомаха.       — Ты можешь не отвечать, если не хочешь, — пожала плечами девушка, и Логан на секунду подумал, что именно так ему и следует поступить, но возникшая между ними откровенность не допускала стыдливых отговорок.       — Когда Марико умерла, я сорвался, — заговорил он, не глядя на неё. — Стал тем, кого создавали в Оружии Икс: безжалостной машиной для убийств. Монстром, которому безразлично, кто перед ним: враг, друг, случайный прохожий. Мужчина, женщина, ребёнок… В Оружии Икс со мной делали много плохих вещей, пытаясь сломить волю: резали на куски, облучали радиацией, накачивали раскалённым металлом… Я выдержал всё, а смерть любимой не сумел.       Он замолчал, поражаясь сам себе. Неужели он действительно это сделал? Открыл другому человеку то, что гложило его долгие годы, сводя с ума, преследуя в кошмарах? Так просто? Ему и самому, кажется, стало легче, словно с груди свалилась каменная глыба, давящая чувством вины и стыда. Вот только глаза стоящей напротив Ороро влажно заблестели.       — Ты боишься снова потерять дорогого человека? — спросила она. — Нет любви — нет потери?       — Боялся поначалу, — чуть помедлив, признался Логан. — А потом понял, что мне это не грозит. Разве кто-нибудь полюбит такого монстра, как я?       — Разве монстр позволил бы перелить свою кровь, чтобы спасти мальчишку-Морлока, которого видел второй раз в жизни? — возразила Гроза. — Или убедил бы девушку, лишившуюся половины волос, что ей пойдёт ирокез?       Росомаха смутился, вспомнив, как в шутку предложил ей такое, когда один из студентов случайно поджёг волосы Ороро. Он и представить не мог, что Гроза последует его совету.       — Но тебе и правда идёт, — заметил Логан с улыбкой. — Тебе всё идёт. Ты красивая.       Ороро шагнула ближе и, мягко коснувшись ладонью его щеки, заглянула в глаза.       — А ты не монстр.       Росомаха замер, невольно увидев в глазах стоящей напротив девушки своё отражение, и подумал, что уже давно никто не смотрел на него так. Без страха, отвращения или гнева — чувств, которых ждал после своей исповеди.       — Я… — сглотнув, неуверенно пробормотал он, но его прервала Ороро:       — Дождь начинается.       — Что? — Росомаха недоумённо посмотрел на небо, и в тот же миг ему на лицо упала крупная капля. Затем вторая, третья, а после четвёртой на землю обрушился настоящий тропический ливень.       — Бежим! — крикнула Гроза и, схватив его за руку, устремилась куда-то вперёд. Логан последовал за ней. «Как девушки умудряются бегать на таких каблуках?» — недоумевал он, едва поспевая за стремительной мулаткой. К счастью, бежать оказалось недалеко: вскоре в глубине парка, немного в стороне от главных аллей, показалась крохотная ротонда, под крышей которой Ороро, очевидно, собиралась укрыться от дождя.       — Это надолго? — спросил Логан.       — Минут на тридцать, не меньше, — отозвалась Гроза, оценив уровень влажности, скорость ветра и высоту атмосферного давления точнее любого метеорологического прибора.       — И что нам делать всё это время?       — Можем сыграть в «Правду или действие», — предложила Ороро.       Логан огляделся: площадь ротонды не предоставляла множество вариантов для действия, значит, придётся чаще выбирать правду и отвечать на каверзные вопросы. Вряд ли Ороро спросит что-то такое, от чего ему станет так же неловко, как во время своего фальшивого признания в любви.       — Ладно, — решил он. — Давай сыграем. Дамы вперёд.       — Хорошо, — девушка лукаво прищурилась. — Правда или действие?       — Правда, — ответил не задумываясь Логан.       — Расскажи мне про пианино*.       — Что? — Росомаха вытаращил глаза: он ожидал чего угодно, но только не этого. — Откуда ты знаешь? Курт поклялся на библии, что унесёт эту тайну в могилу!       — А он ничего и не говорил, — весело ответила Гроза. — Мне рассказала Шельма, а она никаких клятв не давала.       Логан мысленно выругался, вспомнив, что Шельма поглощала не только жизненную энергию, но и память тех, кого касалась, и наверняка успела собрать немало компромата на всех обитателей Института. Но в отличие от Ксавье или Джины не видела ничего зазорного в том, чтобы поделиться полученной информацией с окружающими, например, рассказать подруге то, о чём Росомаха мечтал забыть, как о страшном сне.       Мужчина вдруг почувствовал, что краснеет, густо заливаясь свекольным цветом до корней волос.       — Великое небо! — ахнула Ороро, заметив его смущение. — Так это правда?       — Дам тебе совет, Гроза: никогда не пей с Куртом Вагнером, — пробормотал Логан.       — Прости, я не думала, что это настолько болезненная тема, и вообще была уверена, что Шельма меня разыгрывает…       — Не извиняйся, я бы сам не поверил, — Росомаха вздохнул. — Да кто вообще в здравом уме поверит в такое?!       — Тебе нечего стыдиться, — мягко сказала Ороро. — Ты совершил благое дело: доставил пианино в горную деревеньку…       — В которой не оказалось никого, умеющего на нём играть, — мрачно перебил её мужчина. — Не удивлюсь, если жители деревни пустили его на дрова, как только я уехал. Не то чтобы я их за это осуждал… Ты сейчас хихикнула? — Логан строго взглянул на давящуюся от смеха девушку. — Я восемь дней тащил эту рухлядь, питался чёрт знает чем, заразился какой-то дрянью и чуть не вырезал всю деревню, узнав, что проделал весь этот путь напрасно — а ты смеёшься?!       — Прости, — пробормотала сквозь сдавленный смех Гроза.       — Смейся-смейся, — проворчал Росомаха. — Посмотрим, кто будет смеяться дальше. Правда или действие?       Ороро вздрогнула, и её улыбка медленно угасла.       — Действие.       Логан коварно усмехнулся и оглядел застывшую в ожидании мулатку. Он мог бы заставить её скакать на одной ноге, распевая похабные песенки, или позвонить Циклопу и сказать, что он придурок. Или сделать что-нибудь ещё более нелепое и унизительное. Но вместо этого молча снял пиджак и накинул его на плечи удивлённой Ороро.       — И что я должна с этим делать? — спросила девушка.       — Ничего. Просто принять, не хочу, чтобы ты заболела.       — Мм, спасибо, — Гроза с благодарностью взглянула на него, и Логан задумался, за что именно она его благодарит: за пиджак или за то, что не воспользовался ситуацией и не выставил её на посмешище. — Правда или действие?       — Давай действие, — махнул рукой он, решив не испытывать судьбу: кто знает, какие ещё его постыдные секреты Шельма успела разболтать.       — Потанцуй со мной.       — Здесь? — Росомаха опешил. — Сейчас?       — Да, здесь и сейчас, — улыбнулась девушка. — Не хочу, чтобы ты заболел.       Логан хмыкнул: как будто ему это грозит. Его регенерирующий фактор за минуты справлялся с чумой и эболой, что ему какой-то дождик?       — Но тут нет музыки, — привёл он новый аргумент.       — Разве ты не слышишь звуки флейты в мелодии ветра? — спросила Ороро, делая шаг ближе. — Арфы в каплях дождя? Ударных в биении сердца?       Логан, конечно, слышал, как дождь барабанит по крыше ротонды, как шелестит ветер, качая ветки деревьев и играя с листвой, как гудит далёкий океан. Для него это был просто шумовой фон, но для Ороро это были звуки оркестра, в котором она играла роль дирижёра.       — Ты действительно этого хочешь? — без особой надежды на отрицательный ответ спросил Росомаха.       Девушка кивнула и, подойдя ближе, положила ладони ему на плечи.       — Очень, — прошептала она, глядя ему в глаза.       Логан вздрогнул от того, насколько интимно это прозвучало, и словно под гипнозом обнял девушку за талию, одновременно делая крохотный шаг в сторону. Гроза повторила его движение, позволяя вести себя в этом странном танце: без музыки, техники, в ограниченном пространстве. Они просто прижались друг к другу и медленно кружились, ведомые ритмом дождя.       Вопреки опасениям Росомахи, танцевать с Ороро оказалось так же как дышать — легко и естественно. Только ему в этом момент хотелось разучиться дышать, чтобы не ощущать аромат Грозы. Она пахла дождём и совсем немного парфюмом. Что-то цветочное и фруктовое, неуловимо напоминающее о жаркой Африке. Запах не имел ничего общего с афродизиаками, но действовал так же: пробирался в ноздри, будоража, учащая пульс. Логан мог сколько угодно врать самому себе, что его сердце умерло вместе с Марико, но близость Ороро пробуждала в душе почти угасшие, позабытые чувства.       И не только в душе.       Не ожидавший такого предательства от собственного организма, Росомаха сбился с ритма и споткнулся, запутавшись в подоле длинного платья Ороро. Раздался треск рвущейся материи. Логан отпрянул и, опустив глаза, с ужасом увидел, что платье разошлось по шву, обнажив ногу девушки почти до середины бедра.       — Прости-прости-прости! — затараторил он, чувствуя, что опять краснеет, как мальчишка.       — А по-моему, так даже лучше, — улыбнулась Гроза и крутанулась на месте, взметнув подолом платья, отчего у Росомахи едва не случился микроинфаркт. — Свободнее. Мне нравится. А тебе?       — Очень, — пробормотал Логан, титаническим усилием заставляя себя перевести взгляд на лицо Ороро.       — Дождь скоро закончится, — сообщила мулатка, сверившись со своей метеосенсорикой. — У нас осталось времени на пару ходов.       — Мы всё ещё играем? — уточнил Росомаха.       — Если хочешь.       И снова этот интимный тон и игривый взгляд, выбивающий воздух из груди. «Она что, флиртует?» — мелькнула сумасшедшая догадка, которую можно и нужно было проверить.       — Правда или действие? — спросил Логан и загадал, что если Гроза выберет действие, он её поцелует.       — Правда, — ответила Ороро, и Росомаха едва не скрипнул зубами от досады.       «Что ты сделаешь, если я тебя поцелую?» — хотелось спросить ему, но сказал почему-то другое:       — Это ты вызвала дождь?       И замер в ожидания ответа, как приговора. И лишь услышав тихое «Да», осознал, что вопрос надо было сформулировать по-другому. Потому что Гроза не стала бы использовать свою силу без необходимости, и значит, у неё была причина и довольно веская. Но какая? Ведь не ради же того, чтобы сыграть с ним в эту детскую игру?       — Зачем? — спросил он, пристально вглядываясь в лицо Ороро.       — Это уже второй вопрос, — покачала головой она, и Логану на миг показалось, что в её глазах мелькнуло сожаление. — Правда или действие?       — Действие, — угрюмо буркнул он, поняв, что дождь закончился, а с ним и их игра.       — Отвези меня домой, — негромко попросила Ороро.