Защитник?

      Время как будто замерло, тягучей патокой капля за каплей отмеряя минуты до долгожданного часа. Эмили с нетерпеливым дрожанием пальцев ждала момента, когда наконец-то раздастся стук в дверь ее личных покоев. Эмили до закушенных губ боялась этого момента, оттягивая его уже несколько недель кряду. Боясь и того, что Мартин тут же поймет все, увидев ее взгляд, и того, что он так и не догадается, а ей не хватит смелости. В какой-то момент девушка даже подумала вновь сослаться на занятия, дела первостепенной важности, головную боль, да на что угодно, лишь бы дать себе еще немного времени, чтобы «разобраться», но в то же время прекрасно понимая — ждать она больше не может. Каждую ночь она не могла уснуть, долго ворочаясь в постели, сминая простыни, опускаясь несмелой ладошкой к животу, там где тугим узлом тянуло доселе неизвестное чувство, и еще ниже, нехитрыми манипуляциями пальцами заставляя хрупкое тело содрогаться в сладких конвульсиях. "Ах, Мартин…" — то было хорошо, но недостаточно. Каждое утро она просыпалась с чувством стыда, обиженная и злая. Уже даже лорд-регент подметил ее несобранность и раздражительность, но, лишь уничижительно фыркнув, списал все на «женскую натуру», посчитав за благо приняться за более важные для государства дела, нежели няньчанье с девочками.       Эмили уже нетерпеливо ерзала по стулу, сминая ладошками подол недлинного платья, когда в дверь наконец-то постучали. Как и всегда, стук на мотивчик известной им обоим портовой песенки и, не дожидаясь ответа, вместе с запахом пыли, табака и, отчего-то, лекарств вошел Мартин, улыбаясь одним уголком рта и церемонно кланяясь, как и подобает при встрече с императрицей. Та не заставила долго ждать отклика — едва только дверь встала на место, затворившись за спиной мужчины, Эмили с резвость. не по годам и не по статусу в одно мгновение оказалась рядом, обвивая его шею руками и накрепко прижимаясь. — Задушите, ваше величество, — посмеиваясь отзывается Мартин, аккуратно проводя ладонью от хрупкого девичьего плечика к лопаткам, отчего девушка только сильнее вжимается в него, чтобы тут же отпрянуть. — Что же будет, когда по долгу работы мы не увидимся не три недели, а несколько месяцев? Я останусь лежать со сломанной шеей? Юная императрица сконфуженно улыбнулась в ответ, отступая на пару шагов и приглашая старого друга присесть. — Придется тебе, ваше величество, заранее придумать отговорку поубедительней, — низкий хрипловатый мужской смешок отдавался в Эмили приятным покалыванием, все там же, внизу живота. Снова стало влажно.       Уж что, а слушать его голос девушка могла вечно, сидеть, смотреть и слушать. На странно грустные глаза, когда он травил байки о былом вместо сказки на ночь, на тонкие обветренные губы, кривящиеся в ухмылке, даже когда мир избавлен от его язвительных замечаний, на явно не раз ломаный нос, на оттопыренные уши, за которые Эмили, еще будучи девочкой, не раз его тянула, на огромные, по сравнению с ее, ладони… «Интересно, если он коснется меня своими руками…там…». Эмили прекрасно понимала, что он был отнюдь не красавцем, не предметом девичьих грез, не эталоном принца на белом коне, но тянуло именно к нему. Может быть, немного позже она поймет, что это лишь потому, что рядом больше никого нет, но сейчас, повинуясь сиюминутному желанию она подходит к уже восседавшему на софе Мартину, касаясь пальцами волос с уже заметной проседью. — Ваше величество, — мужчина поймал ладонью тонкое запястье, с хитроватым прищуром глядя на девушку снизу вверх, — ты как будто прощаешься со мной перед казнью, не иначе. — Нет… Мартин, Маартин, — негромко, но уверенно позвала она, — останься сегодня, — в этом не было и намека на вопрос.       Юная императрица, так долго метавшая выйти из тени регента, решила, что самое время самой проявить свою волю. — Я еще здесь, — Тиг все еще довольно щурился, ухмыляясь, но, кажется, до него уже начал доходить истинный смысл просьбы. -- Но, думаю, ты сама быстро устанешь от моего общества, — еще одна кривоватая усмешка вышла совсем уж неубедительной. — Мартин. — казавшиеся такими хрупкими руки сейчас с уверенной силой опустились на плечи верховного смотрителя, пресекая его попытку встать, а острой коленкой, не скрытой подолом платья, Эмили оперлась о софу, недвусмысленно касаясь мужского паха. — Эмили… — Разве теперь я не твоя императрица? — Гордо вздернула нос девушка, скользнув пальцами к первой пуговице его кителя. — Технически нет, но… — Мужчина облизал пересохшие губы, пока его собственная ладонь скользнула по девичьей ножке, — Если Хэвлок узнает, что мы допустили хотя бы мысль… — Не узнает, — уверенно заявила Эмили, уже совершенно не стесняясь продвигая колено ближе. — Мартин, кто кроме тебя может мне помочь… с этим? Пожалуйста. Останься. Со мной.       Все так же прищуренные, но теперь совершенно неверящие глаза напротив по детски наивных, даже не просящих — умоляющих. Мгновения тишины, казалось Эмили, тянулись до бесконечности долго, до онемевших пальцев, пока наконец-то Мартин не подтвердил свою безоговорочную капитуляцию осторожным вдумчивым поцелуем. Для девушки это оказалось чем-то невероятным, приятным до дрожи, новым, заставляя ее замереть как статую, не решаясь пошевелиться, вместе с тем и совершенно непривычным было впускать в свой рот чужой язык, отвечая ему лаской. Из-под полуприкрытых ресниц она следила за лицом Тига, захлебнувшись в собственных ощущениях, когда мужские руки скользнули по обнаженным под платьем бедрам, ухватив за ягодицы притягивая, заставляя сесть к нему на колени. Но сдавленный вздох удивления вырвался из ее груди, когда Эмили даже через плотную ткань чужих брюк почувствовала твердость и немалый объем, от которого, казалось, наверняка распустится шов, не выдерживая желания. И почему раньше она не обращала внимания?       Еще будучи в «Золотой кошке» Эмили довелось застать картину того как очередная «принцесса» резво скачет на коленях очередного «принца» — тогда она не сообразила в чем дело, лишь между ног стало до безобразия влажно и щекотно, теперь же девушка по наитию начинала понимать, инстинктивно потираясь о весомую выпуклость, коротко вздыхая не разрывая поцелуя. От того что мужчина подавался вперед, навстречу ее движениям бедрами, перехватывало дух — это совершенно не могло сравниться с тем, что она делала собственными пальцами. — Еще.       Краснея до кончиков ушей, чувствуя как жар затапливает всю ее изнутри, Эмили нетерпеливо распускает шнуровку своего платья, стягивая его с плеч и направляя руку Матрина так, как ей давно хотелось. Прикосновения к груди отозвались нервным покалыванием, бегущим вместе с водной мурашек, и ноющим чувством, заставившим ее еще раз конвульсивно дернуться навстречу мужским бедрам. Тиг же совершенно не стесняясь сжимает ладонью ее небольшую упругую грудь, медленно скользя к ней губами. Вторая рука не менее развязно прошлась по внутренней стороне стройного бедра, вызывая у девушки короткий вздох и нетерпеливое ерзанье. Эмили уже чуть ли не насаживалась на мужские пальцы, сгорая от нетерпения, но тут же ей пришлось удивленно охнуть, закусывая губы — Мартин, для собственного же удобства ловко опрокинул ее на спину на, казалось бы, не очень большой софе, умастившись сверху. В тот момент, когда его губы коснулись груди девушки, пальцы бесцеремонно отодвинули тонкую вымокшую ткань ее трусиков. Указательный и средний неглубоко скользили внутри, почти аккуратно, в то время как большой палец удобно устроился снаружи, потирая, как будто дразня, но и этого хватило — Эмили выгибается дугой, спустя всего каких-то пару минут.       Юная императрица, обессиленно откинувшись на подушки, пытаясь отдышаться, из-под полуприкрытых ресниц наблюдает, как Тиг избавляется от своей одежды, открывая ее взору крепкое подтянутое тело, расчерченное не одним десятком шрамов, которым совершенно не зазорно полюбоваться и… О боже! Эмили даже поднялась на локтях, в тоже время вся как-то съежилась, инстинктивно попытавшись отодвинуться дальше. Взгляд, от неприлично гордо возвышавшегося над кустиком темных волос членом, невозможно было оторвать. В голове у девушки крутилась одна навязчивая мысль — неужели все это в меня поместится? Как же будет…больно. И ровно в этот момент Эмили поняла, что ей страшно. То, к чему так упорно стремилось все ее естество, то, о чем она мечтала ночами, теперь, в одно мгновение стало ненавистным. Но Мартин уже не мог, да и не хотел останавливаться, накрепко впечатывая руки девушки в кровать, судорожно и с наслаждением выдыхая ей прямо у ухо, в тот момент когда для нее весь мир затопило болью. Не помня себя она дергалась, пытаясь вырваться, не в силах больше выдерживать его беспощадный ритм, дыхание сбилось, а вырывающийся было крик превратился в жалкие всхлипы, зажатый широкой крепкой ладонью Сколько времени прошло Эмили не понимала, только горячее дыхание и последние судорожные рывки с чуть ли не рычанием сквозь плотно сжатые зубы. Больно. Больно и вместе с тем нестерпимо, как-то ненормально хорошо. Да и за весь свой дискомфорт она сполна ответила Тигу разодранной в кровь спиной и искусанными плечами и губами, а теперь она прикроет глаза, хотя бы ненадолго, чтобы привести мысли в порядок. Проваливаясь в сон она вновь неосознанно тянет к нему руку, требуя объятий.