Защитник?

      Для Эмили началась совершенно новая жизнь, кардинально отличавшаяся от того радостного, как будто уже далекого, времени, о котором у нее остались лишь воспоминания, да и те блекли, забиваясь суровой совершенно не детской реальностью. Первые даже не дни — недели, прошли как в тумане, лица, смутно знакомые, казалось, обманчиво радостные, огни, мелькавшие перед глазами и сменяющиеся так же быстро, как и залы, в которых ее встречали, речи, поздравления, планы, в которых она не понимала ни слова, и только крепкая рука, державшая ее за плечо и не дававшая провалиться с головой, захлебнуться в этом водовороте. — Запоминай. Каждое слово, каждое лицо. Старайся, — шептал на ухо верховный смотритель, неотрывной тенью следуя за юной императрицей на каждом приеме.       И она старалась, изо всех сил старалась, еще не до конца понимая зачем это нужно, но до безумия хотелось кому-то доверять, а больше оказалось и некому. Может, будь она хоть чуть постарше, и никогда бы не позволила себе такой неосмотрительности, такой непростительной наивности, но если после смерти матери у Эмили оставался Корво, то теперь она совершенно одна, и это оказалось слишком непосильной ношей для нее одной. Было и не самое приятное известие — новоявленный лорд-регент, а это значило, что помимо дружеской руки, на ее другом плече теперь была еще одна, смыкающаяся стальной хваткой рука Хэвлока, все более ненавистного с каждым днем. Он не церемонился, не старался быть обходительным или мягким, не думал о мягкости или чувстве такта — он делал то, что считал нужным, вне зависимости от желания самой Эмили. "Я лорд-регент, и я теперь несу ответственность и за тебя, и за страну, пока ты не встанешь на ноги, Эмили. Моя прямая обязанность — научить тебя, быть твоим наставником. Я прошу взамен не так много, всего лишь четкого следования правилам".       Все ее свободное время было теперь посвящено учебе, приемам и улыбкам — ненавистным и натянутым и иллюзии выбора, хотя даже будучи еще совсем юной, но далеко не наивной, Эмили прекрасно понимала, что ее слово запросто потонет в раскатистом басе Хэвлока, и прогнется под его решениями. А что ей оставалось? Только радоваться нечастым визитам Мартина, которые совершенно не одобрял регент, да упорно запоминать все тонкости, затаившись до поры до времени. — Ни в коем случае не показывай это Хэвлоку, — не переставал повторять Мартин в каждый свой визит, — Он ни в коем случае не должен знать, что ты не так проста как кажешься.       А в один прекрасный момент он и вовсе прямым текстом разложил ей все по полочкам: что как только лорд-регент узнает о ее, Эмили, самостоятельности и неуправляемости, что самое важное, — юная императрица, так и не взойдя на престол, лишится своей жизни весьма тривиальным для придворных интриг способом. Зачем Мартин говорил ей все это, Эмили не знала, и не понимала, ни тогда, ни даже спустя года, когда юная, вполне оформившаяся девушка в очередной раз слушала наставления старого товарища.

***

      Что могла сказать Эмили о прошедших годах? Много, но теперь предпочитала все чаще молчать. О чуме, благо, Дануолл забыл еще в первый год регентства Хэвлока, как и о добрососедских отношениях с другими странами. Какими такими силами еще держался такой шаткий и хрупкий мир, сказать было сложно. Быть может потому что к Мартину прислушивалась не только Эмили. Из маленькой юркой и смешливой девчонки, юная императрица теперь превратилась в приятную, но чрезмерно серьезную девушку, с вечно хмурым взглядом, теплевшим, только за тремя закрытыми дверями, да при виде все такого же желанного гостя, но заходившего все реже. Теперь "посиделки" с Тигом больше не походили на детские забавы с прятками и шутками — вдали от чужих ушей Эмили могла позволить себе рассуждать с ним о чем-то более серьезном, поделиться планами, и не бояться ни осуждения, ни неприятия. Разве что о прошлом они ни разу не вспоминали. Эмили пыталась говорить о Корво, но Мартин только отмалчивался, да отводил взгляд, сжимая свои огромные ладони в кулаки. Девушке всегда было интересно, что же его так задевало, но выспрашивать не решалось, только по его собственной привычке клала свою маленькую ладошку на его плечо.       Все было, скажем так, неплохо, даже со своим нынешним существованием Эмили свыклась, уже вынашивая в голове мысль о том, как буквально через год избавится от Хэвлока, но строить планы и в полной мере ими насладиться что-то ей навязчиво мешало. Она долго не могла понять, что же так мешает сосредоточиться, назойливо маяча на периферии сознания и утягивая все ее внимание на себя, пока однажды, в очередной визит старого друга, привычный жест — широкая ладонь, опустившаяся на хрупкое плечико, не вызвал волну мурашек и дрожь в коленках. В этот раз Эмили сослалась на срочные дела и в спешке убежала, даже не попрощавшись, еще долго пытаясь понять, что же это, ведь такого никогда не было, да и объяснить некому, а главное, почему ей теперь нестерпимо захотелось, чтобы эта же широкая сильная ладонь, такая привычная, теперь коснулась ее спины?