Everyone Has One

Пулеметчик страдал аутофобией. Он не терпел и мысли о том, чтобы быть одному, даже ненадолго. Бывает так, что если он хотя бы почувствовал, что никто его не видел или не знал, что он был здесь, в животе начинало бурлить жуткое чувство… Вот почему он держался рядом с Медиком. Русский всегда чувствовал себя спокойно с немцем, который был его немного старше, ведь с ним первым он подружился, и всегда был готов помогать врачу. Когда Медика не было на месте, он нерешительно пристраивался к кому-нибудь ещё. Это началось, когда он был молод. В школе он всегда был высоким и пухлым, поэтому остальные часто старались не обращать внимания на его существование, и это им легко удавалось. Казалось, по мере его взросления становилось все хуже; создавалось впечатление, что все вокруг все больше и больше его игнорировали. Потом его бросили в ГУЛАГ. Он хорошо помнил, как его заставляли работать казавшиеся бесконечными часы каждый день, в компании только изнуренных тяжёлым трудом скелетоподобных товарищей и солдат с каменными взглядами, которые орали на них за медленную или недостаточно тщательную работу. Он ни разу не видел мать и сестер; его преследовало чувство, будто он был в одинокой клетке с нависшей над ним смертью. Даже так ему всегда казалось, что все в нем видели пустое место. В возрасте 31 года, у него до сих пор осталось то, что остальные расценивали как детский склад ума, когда дело касалось его "приставучего" поведения. Но он считал, что если бы остальные знали, что произошло, они бы смогли понять, почему он так себя ведет. Но одна мысль, словно ледяной кинжал, пронзала его сердце. Может быть, в конце концов он останется один, что бы ни случилось…

***

- Herr Хеви, тебе обязательно ходить за мной, как бездомный щенок? - спросил Медик, несколько раздраженный тем, что русский не отстаёт от него ни на шаг. Пулеметчик слегка пожал плечами. - Я хотел помочь доктору, - с улыбкой ответил он. Немец закатил глаза. - Dummkopf… Я иду только патрулировать. Сейчас мне не нужна помощь, - с этими словами собрался уходить, держа в руках шприцемет. Хеви ощутил, как в нем загорелся страх, то жуткое чувство возникло в животе. Медик его проигнорировал? Он бы никогда так не сделал! Русскому стало казаться, будто здесь никого, кроме него, не было. Все, что он пережил до сих пор, начало возвращаться. - Пойдём вместе, доктор! - крикнул он, догоняя немца. Он хотел, чтобы это чувство ушло, хотел почувствовать, что рядом кто-то есть. Наконец, Медик вздохнул, приостановив свой путь: - Ладно… идем. - "Да", доктор! Хеви пошёл рядом с немцем, теперь спокойный, что он с кем-то был, значит, он не будет один. Почему так не может быть всегда?