Everyone Has One

Медик страдал некрофобией. Его главным страхом была смерть, будь то своя или других. Когда он сталкивался с мыслью о смерти или её видом, во рту становилось сухо, сердце и дыхание выбивались из ритма, и все тело дрожало, словно лист… Вот почему он тренировался в медицине. Он думал, что сможет остановить смерть, леча других, пока они не окажутся подальше от монстра в чёрном балахоне, даже если это было ненадолго. Это была первоначальная причина; он мог спасать жизни и остановить приближение смерти! Все это началось, когда ему было пять. Он хорошо помнил тот шок, что он испытал, когда его мать умерла от пневмонии. Он горевал целыми днями, даже после похорон. Сам процесс легче не был; отец оставался спокойным и суровым и во время молитв священника, и когда чистый гроб погружали в землю, смоченную мягким, но при этом жестоким дождем. Этим все не закончилось. Когда ему было четырнадцать, его отца убили солдаты за то, что он неоднократно открыто критиковал Рейх. Двадцать лет, его лучшего друга Эли отправили в Освенцим, где он умер в газовой камере. Двадцать пять лет, его первая жена Ирма умерла во время операции после того, как она попала в автокатастрофу. Тридцать шесть лет, его сокомандника Лукиана застрелили в голову во время перемирия… Их всех забрала Смерть. Даже в своём возрасте 45 лет, он никак не мог забыть их гибель. Ему было страшно каждый раз, когда он сталкивался с такой перспективой. Но он успешно маскировал свой страх под волнение, чтобы товарищи никогда не узнали о его страхе и не признали его трусом… Он не допустит, чтобы кто-то погиб. Неважно как.

***

- Scheiβe! - Медик зажал окровавленными руками рану Снайпера в надежде приостановить реки крови, которые медленно стекали по груди мужчины. Австралиец был атакован во время перемирия очень злым синим Шпионом, и теперь у него было три пулевых ранения в грудь. Две пули были удалены, но третья оказалась глубоко. Немец начал кричать, что ему нужно больше бинтов, сведений о жизненно важных органах и ретракторов. Он был полон решимости завершить хирургическое вмешательство; Снайпер НЕ УМРЕТ. Сердце нещадно заколотилось, когда его ушей коснулась новость о низком пульсе. Его холодные глаза сосредоточились на разрезе, пытаясь найти пулю, что засела где-то в его товарище. При мысли о смерти Снайпера, что пыталась отвлечь от работы, он задрожал. Ещё чуть-чуть… Вот здесь! Не умирай! Его руки выполняли операцию, будто на автомате; аккуратно вытащил пулю, слил лишнюю кровь, зашил рану, закрыл грудь пациента, закрыл разрез… Медик поднял взгляд, глаза остановились на аппарате, измеряющем сердце и дыхание. Его плечи с облегчением опустились, когда он увидел по показателям, что процессы не остановились – операция прошла успешно. Если б только смерть можно было остановить. Но она всегда приходила.