Учитель фехтования

Станислав Рогозин ошибся только в одном: болеть все тело у Стаса начало еще вечером. Даже горячая ванна не помогла. Промучившись полночи, Станислав предсказуемо проспал. Лёжа в кровати, прислушивался к себе – болело еще сильнее. Некоторое время прикидывал, не позвонить ли Ирке, придумав какую-нибудь возвышенную болезнь типа мигрени… Стеная и охая, Станислав все же потащил свой вяло сопротивляющийся организм в ванную. Сидеть в уютном офисном кресле Стас мог только выпрямившись по стойке «смирно». Жутко болели плечи, ныла спина, саднили костяшки пальцев. Печатать у Ковальского получалось только указательным пальцем – вчера он по полной словил по рукам, не защитили и кожаные перчатки. - Стас? У тебя все нормально? - Ирка, озабоченно хмурясь, потянулась ладонью к начальственному лбу. - Изыди, Ирина… - замогильным голосом провыл Станислав. – Дай подохнуть в тишине и одиночестве… С секретаршей у Ковальского были весьма неформальные и где-то даже дружеские отношения. Ирина, придя к ним в студию еще студенткой, довольно быстро стала своей в безалаберно-мужской компании. Впрочем, Ирка не злоупотребляла «особым» положением, жестко «блюдя» дистанцию в присутствии посторонних. - И не надейся. Выживешь. – ехидно фыркнула Ирина, шлепая на стол пухлую стопку счетов на подпись. … а Рогозин называл Стаса по имени-отчеству… И получалось это у него так… (Стас мечтательно вздохнул и тут же скривился от боли) тепло... Станиславу нравилась эта игра, их с Сергеем … Александровичем интеллектуальная близость. И то, что Рогозин станет его учителем… Главное – не позволить себе переступить границу, не увлечься … натуралом. Сие будет катастрофой… Постанывая и хватаясь за поясницу – к вечеру боль немного притупилась, стала привычной - Стас приготовил фильтр с кофе, налил из кулера воды, уселся в кресло. Рогозин как всегда пунктуален. Открывает дверь, заходит в кабинет, держа в руке … два бокена. - О, нееет… - простонал Станислав. - О, да! – ехидно ухмыльнулся Сергей. – Давай поднимайся. Пойдем … лечиться. - Безжалостный ты человек, Сергей Александрович… - Стас покорно выходит в холл, забирает бокен. - Сэйган. – командует Рогозин. – Отрабатываем блоки. Демонстративно охая, Стас принимает начальную стойку. Удар. Блок. Ковальский отступает на шаг. - Стоять! Удар. Блок. - Главная прелесть боевого фехтования – Рогозин замахивается. – в вариабельности возможностей. Вот ты левша… Удар. Ковальский шипит, получив по пальцам. - … Используй это. Думай. Анализируй. Ищи свои слабые и сильные стороны. Удар. Блок. - Ты должен понимать, что и зачем ты делаешь. Какова твоя цель … в данной конкретной схватке. Удар. Блок. Рогозин делает шаг вперед и раскрытой ладонью шлепает Стаса по уху. - Так не честно! – обиженно заявляет Ковальский. - Разве я обещал быть честным? – холодно отвечает Рогозин. – Запомни. В реале нет правил. Никто не будет ждать, пока ты встанешь а-ля Дункан Маклауд - Рогозин перетекает в ин-но камаэ. – и оценишь, насколько эпично выгладишь… Стас фыркает и тут же получает по предплечью. Отскакивает, снова становится в стойку сэйган. - Думай. Импровизируй. Вырабатывай собственный стиль. Удар. Блок. Стас, отступив, пытается контратаковать. Рогозин, усмехнувшись, легко парирует. - Молодец. Быстро учишься. Рогозин опускает бокен, коротко кланяется. - Идем пить кофе? Теперь каждый их вечер начинается с тренировки – «полчаса позора» в интерпретации Стаса. Потом они неторопливо пьют кофе, разговаривают, иногда спорят – Рогозин остается холоден и невозмутим, парируя азартные реплики Стаса. Каждое воскресенье Рогозин показывает что-то новое: базовые стойки, основные удары, атаки и контратаки, финты… А затем, в течении недели, отрабатывает их со Стасом. Ковальский настолько привыкает к постоянной ноющей боли в запястьях, сбитым костяшкам пальцев, синякам на тыльной стороне ладоней и на предплечьях, что не замечает, когда все это проходит. А Рогозин начинает все чаще сдержанно хвалить, разбирает технику каждого удачного удара или контратаки. И в спаррингах уже не только нападает, но и защищается…