За закрытой дверью

К концу первого курса все вокруг знали, что Артур Пендрагон - невыносимый, но очень привлекательный мудак этого тысячелетия, которому лучше не попадаться на глаза. Что ему, что его сумасшедшей сестренке. И именно поэтому, когда новая администрация ближе к середине августа хлопнула в ладоши и радостно заявила, что "да начнется великое переселение народов", а именно смена комплектации корпусов общежития на территории университета, почти вся мужская часть населения студенческого городка сжала зубы и скрестила пальцы - только бы не попался этот заносчивый ублюдок, который сожрет весь мозг и трахнет нервную систему. Но получилось все намного прозаичнее. Когда Мерлину Эмрису, студенту-второкурснику художественного отделения, пришедшему к смотрителю недавно отстроенного, одного из семи, новых корпусов, выдали ключ с номером 217 и наградили взглядом полным сожаления и тревоги, он ничего не заподозрил. Да и ему было не до того - он тащил с собой на одном плече жутко тяжелый и забитый до предела этюдник, на другом - сумку с ноутбуком и графическим планшетом, а в руках три огромных пакета с бумагой и эскизами. И именно в этот момент Мерлину было плевать не только на какие-то косые взгляды, которыми его одаривал пожилой мужчина в балахоне, который уж очень был похож на мантию, но и на весь мир в целом. И когда Мерлин все же поднялся на свой законный второй этаж, нашел нужную комнату и усталый, ввалился в нее, попутно раздумывая, как бы ему затащить три чемодана, которые все еще стояли внизу, возле входа, с меньшей затратой энергии, меньше всего он ожидал увидеть в своей комнате совершенно голого мужика, невозмутимо пьющего кофе сидя своей голой задницей на письменном столе. Кинув пакеты на пол и аккуратно, почти нежно, сгрузив этюдник и ноут на кровать возле стены (великодушно оставив место возле окна странному парню, который сейчас удивленно смотрел на него) Мерлин повернулся и, стараясь придать своему лицу наиболее независимый вид, вежливо поздоровался и вышел обратно за дверь, спускаясь, чтобы забрать свои вещи. И только уже шагая по ступенькам, он осознал, какую свинью ему подложила жизнь.

***

Ну ладно, Артур Пендрагон был не свиньей. Во всяком случае, у него имелся пресс, накачанные ноги и удивительно голубые глаза. Которые сейчас пытались просверлить в Мерлине дырку. Но это не отменяло того факта, что он очень любил разгуливать по их с Мерлином совместной комнате голым. И не то, чтобы Мерлин был особо против, нет. Просто это было слегка некомфортно. Но, видимо, дело привычки, потому что задница Артура примелькалась уже где-то минут через десять. Мерлин всегда знал, что он слегка таракан. И сейчас Артур, головная боль доброй части преподавателей (хамство и уверенность в деньгах семьи не делали из него примерного труженика), почти всех студентов их потока и щедрая мечта особо впечатлительных особ, предпочитающих сгусток тестостерона вместо мужчины, сидел перед Мерлином, нагло вытянув ноги под столом и задумчиво жевал зефир. Ещё иногда помешивая слишком горячий чай ложкой, которая издавала неприятный звук, касаясь керамических стенок кружки. Мерлин выдохнул и потер уставшие глаза, когда услышал немного хриплый, но от этого не менее глубокий голос соседа, который уже успел дожевать лакомство. - Артур Пендрагон. Люблю мясо, хороший секс и ходить голым. И я твое личное проклятье на ближайший год, советую смириться, - медленно, растягивая гласные, произнес блондин, облизывая пальцы самым что ни на есть порнографичным способом. Мерлин же оторвал руки от лица и внимательно посмотрел на Артура, что сейчас нагло ухмылялся и дернул плечами, показывая свое равнодушие к действиям нового знакомого. - Да хоть в балетной пачке и малиновом боа, мне какое дело, - ответил он, вставая из-за стола и ставя кружку в раковину, - только не мешай мне учиться, - и поспешил ретироваться из узкого пространства в их общую комнату, начиная усиленно шуршать листами и греметь красками. Артур Пендрагон так и остался сидеть в одиночестве со своим чаем и задумчиво смотреть в стену.

***

Артур был зол на себя, немного на ту милую курносую девушку, с которой разговорился возле бара и по идее должен был трахаться сегодня всю ночь, на Гавейна с его тупой вечеринкой, на эту лестницу, на эту, эту и эту дверь. Артур был зол на все сразу и на каждого по отдельности. А все потому, что его все заебало. Артур Пендрагон знал, что он хорош. Он оттачивал мастерство общения еще с детства, очень быстро поняв, что невинная смазливая мордашка, елейный голос в детстве, белокурые кудри - прямой путь для того, чтобы очаровать всех в радиусе трех километров. В подростковом возрасте он первым додумался, что не нужно вести себя как полный умственно отсталый кретин, хлопая в ладоши как тюлень и ухахатываясь над тупыми и пошлыми шутками одноклассников. Нужно было лишь повести еще не сильно широкими плечами, улыбнуться рядом сидящей девушке и галантно открыть перед ней дверь. Этого хватало, чтобы девушки начинали таять. Уже повзрослев и возмужав, окрепнув и набрав мускулатуру, Артур больше не заморачивался по поводу подачи себя - его идеальная репутация, да и деньги отца, а так же симпатичная мордочка в комплекте делали свое дело, чтобы жить так, как поется в этих придурошных песнях о роскошной жизни и кучах "баб". Да и признаться честно, последние несколько недель Артур трахался просто по инерции. Секс больше не доставлял того удовольствия. Ну да, прикольно, классно. Но как-то... уже не то. "Затрахался" - подумал тогда Артур. Вивиан что-то мило щебетала в ухо Пендрагону, пока тот скучающим взглядом обводил толпу, - "заебался" - добавило подсознание, и Артур сонно прикрыл глаза. Не хотелось. От слова "совсем" и "вообще". Даже спать хотелось больше, чем трахаться. Или потупить в инстаграм. Или включить ту недосмотренную документалку на Нетфликсе. И уже подходя к общаге (отец решил выпустить сына во взрослую жизнь пинком под зад, в суровые реалии, но ему это плохо удалось, ибо он "забыл" перекрыть Артуру счет в банке. Но от общаги тот не отвертелся) Артур внезапно разозлился. Непонятно почему и на кого. А главное, с какого хрена. Именно поэтому, зло пнув дверь и ввалившись в их с Мерлином комнату, Артур хмурым взглядом обвел помещение и, не говоря ни слова, поплелся на кухню. Достав из шкафа початую бутылку виски, Артур вернулся на прежнюю локацию и с разгона сел в кресло возле книжной полки и горестно вздохнул. Это было трудно признавать, но с Мерлином жить оказалось... уютно. Нет, к этому выводу Артур пришел далеко не сразу. В первые мгновения, как он увидел это нескладное, лопоухое, навьюченное горой бумаг и красок чудо, Артур остолбенел настолько, что повел себя как мудак - то есть игнорировал Мерлина целый день. Конечно, совершенно детская позиция "чего не вижу, того нет", но тем не менее это работало. Ну, до поры, до времени. Пока Мерлин не начал готовить. Теперь, возвращаясь в свое логово (ибо Мерлин был похож на засевшего в засаде дракона, который только и выжидает удобного случая, чтобы поглумиться над ним, бедненьким Пендрагоном. Артур, конечно, никогда лично не видел драконов и знаком с ними не был, но что-то ему подсказывало, что вели они себя примерно так же нагло, как и этот чертов Эмрис) Артур невольно замечал, что там больше не воняет грязными рубашками и носками, и хоть по полу разбросаны чертежи, эскизы и сами работы, из-за чего приходится ходить как по минному полю, ибо Мерлин начинал изображать из себя сирену, если он только заносил ногу, чтобы поставить ее на злочастный лист бумаги, все равно, в комнате было что-то отдаленно похожее на систематизированный хаос. Теперь, зайдя на кухню, можно было разжиться не переводящимся печеньем, вляпаться в гуашь новыми джинсами и найти в холодильнике гипсовую голову какого-то хрена ("Лаокоон, придурок," с умным видом говорил Мерлин, на что Артур только закатывал глаза). В общем, Мерлин, конечно, был занозой в заднице, но занозой почти не бесящей и не беспокоящей. Так что Артур был всем доволен. И теперь он глубоко вздохнул, привлекая внимание что-то рисующего Мерлина, который развалился на полу в позе звезды, выставив на обозрение соседа свою тощую, обтянутую узкими джинсами, задницу. Для пущего привлечения внимания, Артур потыкал в него ногой. Мерлин сонно заворчал и развернулся всем корпусом к Артуру, пытаясь до конца выпутаться из своих мыслей и посмотреть на так бесцеремонно прервавшего его парня яростным взглядом. Не получилось. Артур нагло проигнорировал тщетные попытки Мерлина выглядеть угрожающе, и протяжно вздохнул, подпирая голову рукой и заявляя: - Хуйня ваш этот секс. Если честно, то Мерлин первые секунды тормозил. Ну, то есть информация до мозга дошла, но тот ее воспринимать решительно отказывался, ссылаясь на то, что это травмирует его и так расшатанную психику. Поэтому, когда злосчастная информация, провернув не то подобие французской революции, не то восстание декабристов, все же усвоилась на новом месте, Мерлин выронил карандаш. Словно в замедленной съемке повернув голову в сторону скучающего блондина, Мерлин, всячески попытавшись перестать изображать из себя филина-наркомана с недосыпом, ровным голосом поинтересовался: - Что? - и запнулся. Дальше ораторское искусство, подвластное Мерлину во всех позах и в любых ситуациях заглохло. Но тут встрепенулся успевший провалиться в свои мысли Артур. - Затрахался, говорю. - радостно отозвался со своей половины комнаты Пендрагон, вытягивая ноги и расслабляясь, - Это круто, но мне где-то в середине теперь в голову приходит мысль, что уже как-то лень и не надо было начинать. И что это как-то... Я не знаю, сложно короче. - Артур задумчиво уставился в потолок, словно пытаясь найти там ответ на свой невысказанный вопрос. Мерлин же предпочитал сейчас молчать. – Ну, вот смотри. Все женщины одинаковые. Грудь, две ноги и интеллект, который перетекает в одно место сразу же, как на горизонте появляется обтянутая майкой накачанная грудь очередного мачо. И знаешь что? Это становится неебически скучно. Ну, никакой интриги, вкуса жизни. Драмы, в конце концов. Даже влюбиться не получается - не успеваю. - Артур на секунду замолчал, чуть нахмурился и продолжил более резко. - И даже если вдруг кто-то окажется с принципами типа "я не такая", все равно, рано или поздно она сдается. Хоть на секунду, но ослабляет оборону и это становится скучно, - Артур глубоко вздохнул и перевел взгляд на ошарашенного Мерлина, старательно пытающегося не закатывать глаза слишком уж сильно, - но тебе не понять, да? Ты же у нас еще девственник, - Артур ухмыльнулся. Мерлин укоризненно посмотрел на соседа, отложил рисунок, потянулся до хруста и рывком поднялся на ноги. - Иди сам знаешь куда, Пендрагон, тебе там привычнее, - огрызнулся Эмрис, решительно шагая через всю комнату и скрываясь на кухне, начиная греметь чашками. Артур улыбнувшись, почти подскочил с насиженного места и отправился за Мерлином, предварительно задержавшись на пару минут в комнате, чтобы привычным движением снова раздеться, небрежно скинув свои брендовые вещи в кучу на полу. Вообще, Артур был прав. За два месяца, что они жили вместе, Мерлин только учился. Нет, серьезно. Мерлин каждый вечер с упорством барана садился за рисунки или конспекты, что-то малевал для души или слушал музыку, покачивая головой в такт. Мерлин не водил к себе девушек или парней, он ни разу не возвращался поздно ночью, а на его теле не обнаружилось даже намека на засос (не то чтобы Артур разглядывал голого Мерлина, нет. Просто когда вы живете вместе, подобные случаи - не редкость). Черт возьми, Артур даже ни разу не видел, как Мерлин дрочил. И не то чтобы он специально выжидал этот момент, нет. Просто это же нормально, да? Мерлин спал по ночам как сурок, отрубаясь мгновенно, а из ванны выходил в рекордно короткие сроки. И поэтому Артур пришел к логичной мысли, что его сосед или импотент, или девственник. Что было совершенно нелогичным выводом, но Артур как-то к этому пришел. Артур притопал за Мерлином на кухню и остановился в дверях, прижавшись плечом к косяку и наблюдая, как угловатый, неуклюжий парень, стукаясь коленями о любую выпирающую поверхность, с упорством игнорировал Артура и методично готовил себе огромную бадью кофе. Видимо, снова собрался рисовать всю ночь. Артур еще раз горестно вздохнул и прикрыл глаза. - А вообще, я серьезно. Я не знаю, что мне делать, - Пендрагон скрестил руки на груди, наблюдая из-под ресниц за рваными движениями Мерлина, который кромсал помидоры так, что казалось, что они злейшие враги человечества и заслуживают немедленного наказания, - может, я теперь просто никого не хочу? Мерлин резко вскинул голову, протяжно вздохнул и с грохотом отбросил от себя нож, который приземлился ровно в раковину, доверху забитую посудой. Артур аж подпрыгнул от такого поворота событий, не ожидая, что Мерлин отнесется так агрессивно к его заявлению по поводу собственного либидо. - Какого ч.. - открыл было рот Артур, но его прервал серьезный, почти строгий взгляд соседа, который сейчас стоял, упираясь руками в бортик раковины. - Артур, все, что происходит в этой комнате, остается только в этой комнате? - Мерлин смотрел в упор своим пристальным взглядом, и Артур не вовремя заметил, насколько синие у Эмриса глаза. - М? Ну да, если тебе так хочется, - растерялся Артур, отступая на шаг назад и удивленно вскидывая брови от вопроса, который его застал врасплох. Мерлин удивленно моргнул, но тут же на его лицо вернулось прежнее строгое выражение, и он требовательно спросил: - Так да или нет? - Да, - совсем уже ничего не понимая подтвердил Артур. Для убедительности он еще и кивнул головой, старательно показывая собственное согласие. Взгляд Мерлина значительно потеплел. - Тогда пошли, - в два шага оказавшись рядом с Артуром, приказал брюнет и, бесцеремонно схватив ошарашенного парня за руку, потащил его в комнату, где, метнувшись к входной двери, запер ее на замок, после чего развернулся и впился взглядом в Пендрагона. Наверное, впервые за всю свою жизнь Артур почувствовал себя неуютно голым. Настолько оценивающе и внимательно на него за всю жизнь не смотрели: девушки смущенно косились и хихикали, а парни, если заставали Артура в таком виде, лишь закатывали глаза или кидали в него одеждой. А Мерлин сейчас бесцеремонно разглядывал Артура, оглаживая его взглядом и стараясь не упустить ни одной детали. Артур пропустил тот момент, когда Мерлин оказался рядом и был совершенно не готов к тому, что тот, медленно наклонившись к нему, посмотрит ему в глаза и медленно, почти нежно поцелует. Артур не был ни геем, ни гомофобом. Артур просто никогда не рассматривал себя с этой стороны. С девушками, так уж повелось, ему было привычно и понятно. Он уже давно лавировал в их желаниях, вкусах и предпочтениях, безошибочно выбирая себе амплуа и следуя ему до конца своего маленького спектакля одного актера. Артур не был ни геем, ни гомофобом, но сейчас, пожав плечами, ответил на поцелуй Мерлина, очнувшись от двухсекундной паузы, когда мягкие губы Эмриса прикоснулись к его и, схватив соседа за талию, прижал ближе к себе. Мысленно ухмыльнувшись, Артур теперь уже сам впился поцелуем в пухлые губы, которые сейчас растягивались в глубокой улыбке. Целоваться с Мерлином оказалось внезапно приятно. Тот включился в процесс сразу, агрессивно атаковав рот Артура своим языком, прикусил зубами его нижнюю губу и в первые же секунды отвоевал себе инициативу. Если честно, то к такому повороту сюжета Артур не был готов. Девушки были более робкими и предоставляли всю полноту действий ему, но тут был, черт бы его побрал, Мерлин и не давал ему, кажется, даже вдохнуть. Мерлин, не разрывая поцелуй, толкнул Артура спиной на кровать, пристраиваясь рядом. Руками Мерлин нежно водил по шее блондина, пуская стайки мурашек вниз по позвоночнику и груди, заставляя низ живота томиться в предвкушении чего-то невероятного. Разорвав поцелуй, Мерлин на прощание лизнул чуть опухшие губы Пендрагона и переключился на линию подбородка, старательно выцеловывая ее. - Мерлин, какого хуя? - пытаясь отдышаться, но не оттолкнуть от себя парня, спросил Артур, сжимая подрагивающую руку в кулак, - что ты вообще... - То, что происходит в этой комнате, останется в этой комнате, помнишь? - неожиданно низким и хриплым голосом мурлыкнул Мерлин куда-то в основание шеи Артура, от чего мурашки втрое увеличили свою численность и все, как один, устремились к паху Пендрагона, - ну же, признайся, тебе это нравится. А знаешь, что тебе понравилось бы еще больше? Если бы я не стал запирать дверь, Артур, - Мерлин коротко поцеловал парня в шею, после чего высунул кончик языка и провел недлинную мокрую линию, - тебя бы завело только от одной мысли о том, что кто-то, неважно, будь это твоя очередная девушка или просто однокурсник, могли без стука войти в эту дверь и увидеть тебя, голого, на своей кровати, с языком другого парня в глотке. Возбуждающе, согласись? - Мерлин коротко рассмеялся и вернулся к губам Артура, сминая их в сумбурном, отчаянном поцелуе. Артур глухо застонал и против воли скользнул рукой вниз, к своему уж чуть поднявшемуся члену, и сжал его. По телу пробежала легкая дрожь, а дыхание сбилось окончательно. Мерлин был прав, эта мысль невероятно заводила. Оторвавшись от губ Артура, Мерлин растянул губы в улыбке и продолжил. - А знаешь, что привело бы тебя в больший восторг? Если бы я открыл дверь настежь. Представляешь? Твое возбуждение было бы видно любому, кто проходил бы мимо и невольно заглядывал сюда. Они бы видели, как ты сжимаешь собственный член, как плавится твоя кожа под их завистливыми, голодными или удивленными взглядами, - Мерлин склонился ближе, почти целуя Артура, и выдохнул ему в губы: - они бы видели тебя такого открытого, доступного с моим языком у тебя шее. Артур откинул голову и сжал зубы. Ему ничего не стоило представить, как с легким скрипом открывается дверь, пуская холодный ветерок, который тут же оглаживает его разгоряченную кожу, заставляя вздрагивать. Он сильнее сжимает собственный член и ускоряет темп. У Артура кружится голова и болит поясница, а голос Мерлина, такой отрывисто-хриплый, отдается набатом в ушах. Артур уже почти на пределе. - Они бы стояли и смотрели, как скользят мои пальцы по твоей коже, как сбивается одеяло у тебя в ногах. Они бы закусывали свои губы, скрывая собственное возбуждение, - продолжил Мерлин, невесомо выцеловывая линию скул Пендрагона, все понижая голос. - Но самый пик был бы, если бы я склонился под этими пристальными, изучающими взглядами и, заглотив до основания, отсосал бы тебе, заставляя выгибаться и царапать мне плечи, - Мерлин прижался лбом ко лбу Артура и выдохнул тому в губы, - они бы никогда не забыли этот оргазм, - а потом поцеловал его. Глубоко, властно, подчиняюще. Артура выгнуло на кровати, тот застонал в поцелуй и кончил, изливаясь себе в руку и отвечая на совершенно дикий поцелуй. Мерлин оторвался от губ Артура и, мгновенно убрав руки с груди Пендрагона, сел на кровати, вытягивая затекшие ноги, после чего с довольной ухмылкой посмотрел на Артура, который сейчас отчаянно пытался привести свое дыхание в норму, после чего невозмутимо встал, отряхнул штаны и, скинув одежду, забрался под одеяло и крепко заснул. А Артур так и остался лежать в полной тишине, стараясь привести свою голову в порядок и понять, что же это, черт возьми, только что было?