За закрытой дверью

С Артуром творилось что-то неладное. Теперь он смотрел на Мерлина, который привычно ворчал, кидался в него его же вещами, задумчиво пил чай над конспектами и в его груди что-то медленно ворочалось. Теперь, когда он смотрел на пухлые губы Митиан или слушал милый голос Вивиан, его выворачивало наизнанку. Он прикасался к ним и вспоминал хриплый, чуть уставший и срывающийся на стоны голос Мерлина, свое жгучее возбуждение и не мог разобраться в той каше, в которую превратилась его голова. Хотя, возможно проблема была не в девушках. О Мерлине Артур теперь думал почти все время. Артур решительно не понимал, что с ним происходит, старательно задвигая на задний план осторожные предположения, что а может, он не такой уж натурал, после чего шел к Моргане и, слушая ее тяжелые вздохи и возмущения по поводу того, что ее брат - глупая блондинка и непроходимый кретин, упорно сверлил взглядом горизонт, представляя, что нормальная жизнь все же его не покидала. Чертов Мерлин и его игры. - Знаешь, - задумчиво сказала Моргана в один из таких вечеров, когда уже вдоволь наплевалась огнем в сторону Артура, измерила кухню шагами и, наконец, налила себе чай и успокоилась, - если бы это было возможно, то я бы предположила, что ты влюбился. Артур перевел на нее удивленный взгляд, наконец-то отлипнув от созерцания догорающего заката, который мерно скатывался за массивы домов, после чего презрительно фыркнул и уткнулся своим аристократично сломанным (когда-то давно в детстве) носом в кружку с чаем. - Не неси ерунды, - буркнул Артур, жалея, что у него нет соломинки, как в детстве, чтобы он сейчас, дурачась, пускал пузыри в кружке, чем невероятно раздражал взрослых и веселил Моргану, - от одной дрочки не влюбляются, - Артур поднял взгляд на удивленно вытаращившую глаза сестру и прикусил язык, понимая, что проболтался. Опешившая Моргана молчала аж целую минуту, переваривая полученную информацию. После чего, завершив процесс обработки в своей, без сомнения, прекрасной голове, хищно улыбнулась, оскалив белоснежные зубки, и кивнула головой. - Конечно, не влюбляются. Один раз - это случайность, - промурлыкала она, и Артур мгновенно пожалел, что родился на этот свет, - поэтому попробуй еще раз. - Иди в жопу, - в сердцах сказал Артур, с грохотом отодвигая стул и, поджав хвост, сбегая из комнаты сестры, которая заливалась злорадным хохотом, который, кажется, был слышен и через два корпуса. Артуру тогда подумалось, что из Морганы могла получиться стобалльная злая ведьма.

***

Так или иначе, следующий раз произошел. Правда, по чистой случайности и аж через целую неделю после того злополучного разговора, но все же произошел. Не то чтобы в этом был виноват Артур, но к тому времени его воздержание уже било все рекорды, а ничего не подозревавший Мерлин все так и продолжал невозмутимо разгуливать рядом и, что еще хуже - говорить. - Артур, - в один из вечеров, когда сдохнуть было легче, чем сдать все долги, обратился к соседу Мерлин, - помоги мне. Артур, до этого усердно писавший реферат, вздрогнул и посмотрел на нависающего над ним Мерлина, у которого в глазах застыла вся боль рода человеческого, после чего снял очки, над которыми всегда смеялся тот же Мерлин, называя того позером, но всегда бережно снимающий их с заснувшего над домашкой Артура и бережно перекладывающий их на подоконник. Артур отложил ноут на подушку рядом, похрустел затекшей шеей, повертел головой в поисках трусов, чтобы, если что, знать в какую сторону идти одеваться, после чего поднял усталые глаза на не менее встрепанного и замученного Мерлина. - Что тебе нужно, чудовище, - слегка охрипшим от долгого молчания голосом, спросил Пендрагон, пытаясь заставить свою голову переключиться, - если то, что ты просишь, требует слишком активного умственного труда, то я тебе сейчас не помощник. Я и так на грани того, что мой мозг превратится в желе. - Я в этом не сомневаюсь, - иронично хмыкнул Эмрис, растягивая сухие губы в полуулыбке, - мне просто нужно, чтобы ты послушал мою речь на завтрашнюю конференцию по основам дизайна и сказал не сильно ли я опозорюсь перед огромной аудиторией. Ну, если, конечно это не случится раньше, пока я буду идти к кафедре и, не знаю, запнусь о кабель и навернусь на ровном месте, - Мерлин поморщился, словно что-то вспоминая. Артур расхохотался. Да, от Мерлина вполне можно было ожидать что-то подобное. С его грацией новорожденного оленя и встроенным везением подобное случалось с парнем на каждом шагу. - Я тебя слушаю, - фыркнул Артур, запуская пальцы себе в волосы и наводя на голове хаос, - очень-очень внимательно. Если начну храпеть, то знай - я так выражаю свое одобрение. - Придурок, - беззлобно огрызнулся Мерлин, впрочем, не переставая улыбаться, - итак. Стереотипы, так или иначе, мешают нам жить, в интерьерном же дизайне - они повсюду. Следование стереотипам, боязнь чего-то нового, радикального, ведет к топтанию на одном месте, - голос Мерлина опустился на несколько тонов, став почти таким же хрипловатым, как в тот вечер, когда Артур лежал на этой же самой кровати, чувствуя на свой коже невесомые поцелуи Мерлина и медленно сходя с ума. Артур сглотнул, становилось невыносимо жарко, - Стереотипов в поведении, в общении, в манере одеваться - великое множество, но наиболее застывшие формы "можно" и "нельзя" характерны для интерье... - "можно", подумал Артур, чувствуя, как от голоса Мерлина, который, кажется, не замечал ничего вокруг кроме жалкой бумажки, которую держал в руках. "Тебе все можно" мысленно выдохнул Артур и прикусил щеку, чтобы контролировать, что происходило у него на лице. Внизу живота завязывался тугой узел, - Однако не всегда стереотипы совпадают с нашими предпочтениями, так что лучше сразу позволить себе сделать так, как хочется, а не так, как нам навязывают стандарты, - невозмутимо продолжал Мерлин, когда Артур лихорадочно вертел головой, чтобы найти что-то беспалевное прикрыть намечающийся стояк. Впервые за много лет Артур проклинал свою привычку ходить полуголым, - Благородность и изящность холодный гаммы цветов зрительно увеличивают пространство, - без запинок и устали декламировал Мерлин, совершенно не обращая внимания на подрагивающие руки Артура, который пришел к выводу что техника спасет мир и положил себе на колени еще теплый ноутбук, - При соединении тёплых оттенков с холодными цветами получается интересный контраст, который усиливает цветовую гамму, - "и еще кое-что" хмуро подумал Артур, невольно залипая на подрагивающий кадык Эмриса, на точеные скулы и розовый язык, изредка облизывающий пересохшие губы. Блять, - Таким образом, следует основываться на личных предпочтениях и не заострять внимание на том, что навязывает нам рынок сбыта, - закончил Мерлин и потрясенно перевел дыхание, вскидывая глаза на успевшего нацепить на себя маску невозмутимости, Артура, - ну как? - Я бы немного изменил концовку, она кажется какой-то.. незавершенной, - выдавливая из себя улыбку, проговорил Артур, мечтая, чтобы эти губы, сейчас плотно сжатые и нервно подрагивающие оказались на его члене, - но так - просто великолепно. Ты всех завтра порвешь. Мерлин, наконец, облегченно улыбнулся, кивнул Артуру и легким шагом отправился на кухню. Как только фигура Мерлина скрылась из виду, Артур откинул голову и сдавленно застонал. Кажется, все катилось в гребаную пропасть.

***

Мерлин любил людей. Честно-честно. Но только на расстоянии. Например, Гвен он очень сильно любил. Милая, светлая девушка, неплохо рисовала и часто садилась с ним в кафетерии на обеде. Была действительно умной и совершенно по-детски влюбленной в местного романтика с отделения мультипликации. И Мерлину правда всегда было интересно остановиться поговорить с ней, но не более. Мерлин любил Гвен, но только не тогда, когда она не пыталась влезть к нему в голову. Это было волнующе и ни к чему хорошему никогда не приводило. Душа и все, что в ней происходило, принадлежало только Мерлину и никому больше. Зачем выпускать что-то наружу, если это можно пережить самостоятельно, без посторонней помощи и каждую секунду не бояться, что тебя предадут. Зачем открываться другим людям, когда можно прикрыть глаза, разложить все по полочкам и попытаться не треснуть по швам от обилия мыслей, что роились, как растревоженный улей, у него в голове. Это всегда со всеми срабатывало. Кроме Артура. Мерлин тяжело вздохнул. Мерлин был не глуп, он знал, что из себя представляет этот золотой мальчик, как он относится к людям, и как люди относятся к нему. Но чем ближе Мерлин подбирался к Артуру, тем больше недоумения накапливалось. Артур Пендрагон или был гребаным лицемером, или общество, зайдясь во всеобщей истерии, опять поставило все с ног на голову. Потому что Артур был.. Артуром. Он ненавидел уборку, довольно забавно скалился на ехидные замечания Мерлина, усаживался голой задницей на только что распечатанные конспекты, и готовил божественное какао. Артур был тем, кто мог даже своим ворчанием поднять настроение и заставить измученного Мерлина улыбаться. Артур был тем, с кем было приятно поговорить после изнуряющего учебного дня. Артур был тем, с кем было весело играть. Даже если игры зашли слишком далеко. Впрочем, Мерлин не стал объяснять себе собственное поведение ни тогда, ни сейчас. "Это было забавно" решил он для себя тогда и больше не возвращался к этой теме или угрызениям совести. С Артуром было комфортно и это единственное, что сейчас было важно. Артура было невероятно приятно дразнить и доводить. С Артуром было впервые по-настоящему захватывающе. Но иногда Артур говорил или делал что-то такое, что причиняло Мерлину боль одним существованием. Потому что слишком сильно походило на то, что говорил и делал его отец. И это было невыносимо. Господи, из-за него, из-за отца, вся жизнь Мерлина полетела в тартарары. Вся. Без исключений. И это было отвратительно больно, мерзко и... Это самое больное – осознавать, что твой родной человек - всего лишь эгоистичная, двуличная, ищущая везде собственную выгоду, сука. Мерлин ненавидел тот день, тот разговор и те самые минуты, когда его сердце разлеталось на куски. И теперь, поднимая трубку, каждый раз слыша причиняющий почти физическую боль голос человека, разбившего жизнь, идеалы и самого Мерлина вдребезги, Эмрис вздрагивал и кусал губы в надежде, что в этот раз обойдется. Что в этот раз будет не так больно. Но все было как всегда - Мерлин сгибался пополам от презрения к себе и отцу, а его выстраданное хрупкое ледяное доверие звенело и разлеталось на миллиарды осколков, которые Мерлину приходилось заново собирать. И вот сейчас, полуживой, на грани реальности и истерики, Мерлин добрался до своей кровати рухнул на нее, обмотавшись проводами наушников и крепко зажмуриваясь, пытаясь подавить настойчивое желание задушить себя ими же. Мерлин сейчас желал только одного, чтобы холод, что сковал его всего изнутри, посылая дрожь по всему телу и заставляя обхватывать себя руками в тщетных попытках умереть или согреться, наконец, оттаял. Чтобы стало хотя бы чуточку легче. Когда кровать прогнулась от того, что еще кто-то грузный сел рядом, Мерлин сжал зубы сильнее и взмолился всем известным святым, чтобы Артур понял, что Мерлину сейчас не до него. Что никому не следует видеть его сейчас - такого разбитого, надломленного и совершенно беспомощного перед людьми, которые, как правило, оказывались редкостными суками. Мерлин, сквозь наушники слышал, как Артур тяжело вздохнул, перетянул со своей кровати плед и тихо лег рядом, накрывая их обоих. Мерлин вздрогнул, когда по-домашнему теплый Артур прижался к нему своим боком и обхватил руками, притягивая ближе. - Артур, уйди, - Мерлин все же нашел в себе силы открыть рот и попробовать оттолкнуть от себя Артура, но тот лишь хмыкнул и потянулся к одиноко валящемуся на подушке наушнику, Мерлин до этого лежал всего с одним. - Я надел трусы, - почти с гордостью заявил Артур, засовывая наушник в ухо и натягивая плед выше, укрывая им острые плечи Мерлина. Тот лишь беззвучно рассмеялся, поворачивая голову и утыкаясь носом в шею Пендрагона, вдыхая терпкий мужской запах и срываясь. Артур чувствовал, как мелко дрожат плечи Мерлина, как он напряжен как натянутая струна. Артур чувствовал, как намокает его кожа от слез Эмриса - отчаянных, невольных. Артуру лишь оставалось гладить Мерлина по волосам, осторожно целовать в висок и шептать в такт музыки то, что он бы никогда не решился сказать в другой ситуации. А Мерлин, убаюканный мерными поглаживаниями, неразборчивым шепотом Артура и блаженным теплом, которое, казалось, теперь обволакивает его целиком, так и уснул - судорожно вжимаясь в Артура, цепляясь за его сильные плечи и пытаясь не дрожать. В эти минуты у них было все одно на двоих: дыхание, музыка и жизнь.

***

Артур сходил с ума. Нет, ну а как еще можно было назвать его состояние, если он уже пять минут сидел в позе лотоса перед дверью в ванну, где сейчас мылся Мерлин, и гипнотизировал ее. За неделю Артур перепробовал много разных вариантов. Он просил прочитать вслух отрывок из лекции Митиан, но, не выдержав и минуты ее приторно-сладкого голоса, слишком милого и монотонного, посоветовал ей заткнуться и больше никогда не пытаться читать так не сексуально, после чего хмуро отправился к Гавейну. Гавейн сначала в голос поржал над его просьбой, постебался, пригрозил Артуру смертной казнью, если он кому-нибудь раскроет его секрет, после чего откашлялся и долго читал другу свои стихи. Если честно, Артур был рад, что выжил. Но его уши были жестоко изнасилованы. Теперь Артур внимательно слушал однокурсников на семинарах, морщился от их противных интонаций, скачков по тональностям или монотонного бурчания. Всё было не то. И как хоть у Мерлина так получилось? А главное, как выкинуть теперь его из своей головы. Срочно. Очень срочно. Выкинуть оттуда Мерлина. Мерлина, который жил с ним уже второй месяц в комнате, который видел его почти голым каждый день, который готовил им завтраки на двоих и варил отвратительный кофе. Мерлин, который ни с кем не был на свидании, который довел одним голосом Артура до оргазма и сейчас мылся в душе. Один. Совсем голый. За этой чертовой перегородкой, которую человечество усердно обзывало дверью. И это не давало Артуру покоя. Ему хотелось увидеть, как Мерлин скользит пальцами по мокрой коже, как его руки спускаются круговыми движениями к бедрам, пальцы касаются выпирающих тазовых косточек и медленно ползут обратно вверх. Как Мерлин наклоняет шею, подставляя тело под струи воды, как жмурит глаза и ерошит потемневшие волосы. Артуру хотелось провести ладонями по мокрой, скользкой спине, огладить ягодицы и приложить Мерлина грудью о холодный кафель, чтобы тот хрипло охнул и дернулся назад, в руки ждущего этого Артура. Хотелось сжать кисти рук Мерлина в сильной хватке, провести губами по ключицам и прикусить мочку уха. Артуру хотелось слышать, как капли воды разбиваются об их тела, как дыхание Мерлина смешивается с его же стонами, чувствовать, как он изгибается в его руках, требуя все больше и больше внимания. Именно поэтому он и сходил с ума. Артур мотнул головой, сбрасывая с себя оцепенение, и прислушался к шуршанию за дверью - Мерлин уже выключил воду и, скорее всего, одевался. Он всегда выходил полностью одетым из ванны, так что у Артура не было даже малейшего шанса рассмотреть тело Мерлина, хотя бы мельком. И это нужно было срочно исправлять. "Окей, - сказал себе Артур, поднимаясь на ноги и собираясь вломиться в ванную, где, несомненно, сейчас был голый Мерлин, - просто убедительно сейчас соври ему, что что-то забыл в ванной". - Мерлин, ты не видел мой конспект, такой, в зеленой тетради, - невозмутимо спросил Артур, распахивая дверь и впиваясь взглядом в офигевшего Мерлина, уже успевшего натянуть джинсы, но все еще стоящего без футболки, с мокрыми волосами и полотенцем на голове, - он.. - Артур запнулся, облизывая Эмриса взглядом, - мне срочно нужен. Мерлин, судорожно скинув полотенце с головы (Артур проследил взглядом за каплями, которые скользнули вниз по груди, видневшимся ребрам, впалому животу и... Артур поспешно перевел взгляд чуть выше), судорожно натянул первую попавшуюся футболку, которая почему-то оказалась Артуровской (и нет, Артур не возбудился при виде Мерлина в своих вещах, он сделал это гораздо раньше, благо, он еще не успел раздеться после того, как вернулся с тренировки). - Видел, - наконец отозвался Мерлин, одергивая висящую на нем футболку и поднимая глаза на Артура, - ты вчера резал на ней помидор, потому что наша единственная доска свалилась за плиту, и тебе было лень ее доставать. - Вот блядь, - с чувством отозвался Артур, широко распахивая глаза и отскакивая от выхода из ванны на метр, - мне же завтра ее сдавать, - Артур спешно развернулся и помчался на кухню, попутно крича что-то не очень лестное в адрес Мерлина, который должен был его остановить. На что злодей-Эмрис лишь громко смеялся и, смущенно потирая порозовешие скулы, шлепал босыми ногами по полу в сторону нечеловеческих воплей расстроенного Пендрагона. Да, Артур совершенно точно сходил с ума. Впрочем, не сказать, что ему это не нравилось.