Четыре стадии жизни.

Я не знаю, когда все это началось. И не хочу знать. Вся моя жизнь была чем-то сплошь отрицательным. По крайней мере, я так думала, наблюдая за другими людьми. Теперь я так не думаю. Я вообще ничего не думаю о своей жизни. И, действительно, вряд ли можно найти что-то положительное в том, что ты живешь в семье, в которой отец алкоголик, а мать вечно на работе. А если дома, то либо отсыпается, либо орет на отца. Наверное, мои возрастные периоды можно разделить на несколько разделов. Нормально. Плохо. Очень плохо. До 10 лет я жила нормально. В принципе, как все. У меня и друзья были, и семья крепкая, да и баловали меня хорошенько. Скорее всего, это детство не назовешь счастливым, но все это лучше, чем ничего. Лучше, чем потом и сейчас. Начиная с этих 10 и до 14 все стало плохо. Внимание родителей пропало, в школе новенькие разделили всех на группы, в которые я почему-то не вписывалась. Не то что бы изгой в классе, но и не особо заметный человек. Типичная невидимка, которую замечают, если она только совершит какой-нибудь фейл. Отца уволили с работы, новую искать он не собирался. Он нашел лучшее решение как продолжить жить. Начал пить. Мать ему не отказывала в этом и странным это не казалось. Сейчас же у меня то самое "очень плохо". 10 класс и полная самостоятельность. После школы приходится ходить на работу. Нашла небольшую кафешку, в которую требовались официантки. В возрасте 18 лет. Но пришлось соврать, потому что не думаю, что начальство сделало бы исключение подростку, которому 16. Работается там вполне неплохо, правда, домой возвращаюсь ближе к 00, но никто и не замечает. Совмещать все это с учебой немного трудно, но я начинаю привыкать. Скажете, что это еще не совсем плохо? Ну, если брать в учет то, что я умолчала о том, что отец бьет меня и маму, то да — это не очень плохо. Что я говорила насчет того, что не изгой в классе — забудьте. Теперь изгой. Не модная одежда, старый телефон, вечные синяки под глазами и средняя успеваемость. Повод для насмешек, наверное, я не знаю, не я же насмехаюсь. Работа и самостоятельность. Зарплата не большая, но жить можно. Часть отдаю маме, за что она меня сердечно и чуть ли не со слезами благодарит. А потом тратит эти деньги на выпивку отца. Часть откладываю на что-то нужное. А остатки я оставляю себе, чтобы платить за приемы психологу. О, да, мне нужен психолог. По-другому никак. Почему не школьный? Потому что там не должны знать о моих проблемах. Мне всегда было страшно, что однажды позвонят в дверь. Я открою. А там опека. И меня заберут в приют. Два года, не так уж и много. Но я не смогу. В приютах обозленные на весь свет дети. Там я точно сломаюсь. И лучше излить кому-то душу, чем все в себе хранить. Психолог. Елена Михайловна. Замечательная женщина, которая всегда внимательно слушает и помогает. И не потому что я плачу ей. А потому, что она правда любит свою работу и хочет помогать всем. Могла бы и бесплатно, но деньги нужны каждому. У нее хороший муж и взрослый сын. Который пошел по ее стопам. Однажды он пришел посреди сеанса к Елене Михайловне, и она предложила, чтобы я поговорила с ним. Мол, более молодой, поймет лучше. Не смогла и слова вымолвить. Минут пять сверлили друг друга взглядом, а потом он улыбнулся и ушел. Было почему-то стыдно. Школа. В школе, как я и говорила, меня не особо жалуют. Ну, точнее в классе. Не вся же школа против меня. Учителя вот ко мне нормально относятся. Параллельный класс не замечает. Ну и другие тоже. Кому это вообще надо? Я же тоже никого не замечаю. До поры, до времени. Оценки могли быть бы и лучше, но моей успеваемостью никто не интересуется. Так же как и моими делами. Домой прихожу, да и ладно. Если разбирать все мои аспекты жизни, то это надолго затянется. Но еще кое-что я хотела бы разобрать отдельно. Сын психолога. Как-то под Новый год мы пересеклись с ним в магазине. Я решила потратить деньги из раздела «на что-то нужное» и купить гирлянду, чтобы повесить ее себе на окно. Конечно, знала, что уставшая с работы приду и вообще плевать будет на этот праздник, но все же хоть что-то будет радовать, чуть-чуть, но будет. Ну так. Бродила по этажам, разглядывая новогодние прилавки и врезалась в кого-то. Этот кто-то поспешно начал извиняться — делать это должна была все же я - а потом замолчал и поздоровался. Подняла глаза и смущенно улыбнулась. Еще в прошлую встречу я его хорошо осмотрела и не заметила чего-то особенного. Кроме милой родинки под правым глазом, добрых глаз и ямочек на щеках. Взъерошенные волосы были какого-то переливающего с темно-русого до каштанового цвета. И эти самые карие добрые глаза. Остро очерченные скулы, пухлые губы и нос с небольшой горбинкой. И вот стоял он тогда, смотрел на меня, улыбался почему-то и собирался что-то сказать. Но стоило мне неловким движением поправить локон, выбившийся из-под шапки, и все. Рукав парки задрался и обзору предстал синяк на запястье. Улыбка пропала, а доброта в глазах немного притухла. Наверное, сбегать тогда было глупо и по-детски. И гирлянду не купила. И после работы ничего настроение не поднимало. Жаль. Позже узнала, что Евгений, который сын психолога, пытался выпытать у Елены Михайловны происхождение моих синяков. А она и сама об этом не знала. Наверное, будь у меня в порядке нервы, я бы не смеялась так истерично, до слез. Но если каждый раз думать об этом «будь у меня», то дорога мне на крышу или в петлю. Потому что этих «будь» в моей жизни должно быть очень много. На моем месте никто не хотел бы оказаться. Я бы тоже не хотела быть на своем месте. Наверное, скоро мне понадобится психиатр. Потому что здоровые люди не бьют зеркала в комнате, лишь бы не видеть своего лица, на которое уходит огромное количество тонального крема, чтобы замазать синяк на щеке, который регулярно обновляется. И нет кнопки «напомнить об обновлении позже». Будь я эгоистом, сбежала бы. Но я не могу бросить маму. А она не может бросить отца. Странно. Уже несколько лет подряд я зову его отцом и пропало то ласковое «папа». Этот факт иногда меня огорчает. В те моменты, когда я сижу, забившись в угол, и вою, пытаясь пережить очередную депрессию. Когда-нибудь я ее не переживу. — Алина, о чем ты задумалась? У тебя все хорошо? Поднять глаза. Натянуто улыбнуться, проклиная себя за то, что не можешь улыбнуться этому человеку искренне. Кивнуть головой, а потом отрицательно ей замотать, стирая с лица ненужную и лживую улыбку. Наткнуться на понимающий и ласковый взгляд. А потом заплакать, опуская взгляд и сжимая колени. — Нет. И никогда уже не станет хорошо. Как бы сильно этого ни хотелось. Я Алина Холодова. Мне 16 лет. И я сломана. Когда-то давно, в далеком детстве. Которое кончилось у меня слишком рано. Я помню, что мы ходили в парк. И ели мороженое. И плевать, что была зима. Когда-то давно, уже в кончившемся детстве, я сломала руку, упав с велосипеда. Никому не было дела до этого. На запястье остался уродливый шрам. Но не такой уродливый, как на сердце. А еще в моих словах очень много «наверное». Я ни в чем не уверена. Не то, чтобы меня это уж сильно огорчало. Но все же. Хотелось бы иметь хоть каплю уверенности в каком-то аспекте своей жизни. Наверное, будет завтра. Наверное, я закончу школу, а не вылечу оттуда со справкой. Наверное, моя жизнь вас интересует. Ну хотя бы чуть-чуть. И еще. Забыла кое-что сказать. Я передумала. Я буду эгоистом. Я ушла из дома и живу в кафе. На этом все.