Запомни: ее не вернуть...

      Утро же было холоднее, небо было покрыто серыми, свинцовыми тучами. На травинках лежал белый, еще робкий, снежок. Лужицы сковал легкий наст. Воробей проснулся и зевнул во всю пасть. Он вышел из палатки. «Хм, более холодно, чем вчера. Ну что ж, можно смело объявить, что сезон Голых Деревьев пришел к нам!» — ухмыльнулся он. Иглогривке тоже не спалось и она выползла из пещеры. — Что-то холодно сегодня, — заметила кошка. Воробей посмотрел на нее и лишь кивнул. Немного подышав свежим воздухом, Иглогривка заползла обратно в пещерку и начала делать упражнения. Вот проснулся Ежевика и начал распределять патрули.

***

Охотничий патруль вернулся с огромным уловом. «Очень хорошо», — заурчал Воробей и как только дичь положили в кучу, целитель взял пару жирных белок. Он зашел в теплую пещеру. Тут стало намного теплее и кот быстрее согрелся. Его шерстка пропиталась теплым воздухом и целителю даже сделалось жарко. Он положил перед Иглогривкой взятую ним дичь, а потом расположился на своем гнезде и вгрызся в сочную плоть, мясо белки. Теплая кровь полилась по его усам, а белка начала мгновенно «сдуваться», оттого, что кровь уходила, а в конце стала тощей. Воробей жадно вырывал зубами мясо, так как сильно проголодался. Вылизавшись, он решил сходить к озеру, попить воды, а заодно и просто уединиться.       Выйдя за пределы лагеря, он заурчал во все горло, потому что трава щекотала его пятки. Да так, что захотелось упасть в снег и долго смеяться. Он дошел до озера и полакал немного воды. Вскоре Воробей отключился от этого мира и сидел, уставившись в одну точку. Потом кот встрепенулся и пошел обратно в лагерь. За пять мышиных хвостов до входа, целитель услышал гомон и шум. Он поспешил в лагерь. Зайдя, серый кот увидел Ивушку. Та очаровательно улыбнулась ему и своим бархатным голосом произнесла: — А вот и Воробей. Здравия. Я пришла за тем, чтобы попросить у тебя кошачьей мяты, а то она у меня закончилась, а больных много. Дашь мне немного? Целитель не сразу опомнился, но потом пролепетав типа «А, да, конечно», он побежал в свою кладовую, а оттуда выбежал с приличной охапкой кошачьей мяты. — Держи, — он передал ей травы. — Огромное тебе спасибо, Воробей. Непонятно почему, но у кота, по каждой клеточке его тела разлилось приятное тепло, а из горла исторглось урчание. Странно, но урчание у него вырывалось само собой. Ивушка лишь изящно кивнула, а потом подошла к нему, легонько дотронувшись усами до его щеки, и прошептала ему: — Сегодня вечером у границы.