Посттравматический синдром Нохары Рин

Вяло приоткрыв глаза от сильной боли где-то в области носа, я с удивлением заметила около себя перепуганного вусмерть Обито, который с глазами… глазом в пять копеек таращился на меня. Ничего не понимая, я рассеянно провела рукой по лицу, от чего Учиху передернуло. Кое-как проснувшись, выставила перед собой руку и поняла, что она испачкана в крови. Сложив все в одну более-менее целостную картину и озадаченно покосившись на Обито, я поняла, что мне, по-моему, разбили нос. Отреагировала я на это как-то спокойно, можно сказать, что даже немного меланхолично. Запрокинув голову, медленно сползла с кровати и поплелась оказывать себе первую медицинскую помощь, хотя было реально влом. Когда только начинались спарринги с Шизуне, то отделывали меня еще и похлеще, поэтому ходить в ссадинах и синяках я давно привыкла. Быстро выяснив, что перелома нет, я, сильно поморщившись от, сказать прямо, неприятных ощущений, обработала мой многострадальный нос. Глянув в зеркало, поняла, что на время я стану менее привлекательной, ибо место ушиба, скорее всего, напухнет, да и синяк обязательно появится, поэтому быть красавицей мне пока точно не грозит. Ничего, зато отличная проверка чувств получится. Захватив с собой холодный стакан и приложив его к носу, я вернулась в комнату и сонно плюхнулась на кровать, все так же запрокидывая голову назад, дабы кровь снова не хлынула. — Что? — спокойно спросила я у Обито, который уж успел сформировать вокруг себя ауру отчаяния и вселенской боли, сделал виноватый вид и вообще был готов идти вешаться от такого несчастья. — Рин-чан, прости, пожалуйста. Я не хотел… — траурным голосом начал Учиха. Я как раз знаю, что он случайно. Дело в том, что ему часто снятся кошмары, которые иногда сказываются и на мне. Не знаю, что ему там снится, но пару раз, благодаря его уверенному пинку, я улетала в другой конец комнаты, а теперь вот прочувствовала хороший такой удар правой. Правда, видимо, он прошел по касательной, ведь при прямом попадании пришлось бы мой носик собирать по частям. — Я в курсе, успокойся, — зевнула я, мысленно проклиная этот мир за отсутствие тоналки. Мне ужасно не хотелось ходить с распухшим носом. Здесь даже медицинские техники не помогут, ведь какой нормальный ирьенин будет синяки лечить специальными техниками. Вот если бы это было комплексное ранение, то тогда можно было бы задуматься. А еще я просто не знала, как успокаивать Обито, который в такие моменты просто не находил себе места. Нет, ну, любой человек бы волновался на его месте, но он у меня любит впадать в крайности и вообще стал склонен к депрессиям и самобичеванию, хотя со временем это должно пройти. — Все, Обито, буду я страшная и с распухшим носом. Куда ж такую любить? — театрально взгрустнула я, пытаясь хоть как-то его успокоить или отвлечь. Ну, не вышло… — Нет, Рин-чан, не говори так! — запаниковал Учиха. Все-таки иногда он из злого гения превращается в немного отмороженного, но ужасно милого парня, который просто боится что-то потерять, хоть у него это и не забирают. Не знаю, что именно служит причиной таким вот метаморфозам, но бывает тяжело его убедить, что он ни в чем не виноват. — Обито, все хорошо, ничего страшного не произошло, — мягко начала я, решив сменить стратегию поведения. Конечно, голос мой сейчас оставлял желать лучшего, ведь приходилось немного гундосить, что меня сильно так подбешивало, но, тем не менее, я старалась быть нежной. Конечно, я и нежность, собственно, как я и романтика — вещи практически не совместимые. Какая к черту нежность, если ты всю жизнь живешь в борьбе, пытаешься чего-то достигнуть, когда ты ни на секунду не можешь расслабиться, ожидая бог знает какой ерунды, что может скрываться за каждым поворотом. Характер у меня стал тяжелый и практически несносный, причем даже при всем моем желании я ничего не смогу изменить. Я встала и подошла к окну, бросив взгляд на часы. Сейчас около пяти, скоро начнет светать. Отдернув занавеску и приоткрыв окно, пуская в комнату прохладный свежий воздух, вернулась назад, укутавшись в одеяло. Несмотря на ноющую боль, мне стало так уютно и спокойно, что я впала в какое-то состояние полнейшей меланхолии и размышлений о вечном. — Ты когда-нибудь думал об этом, — тихо спросила я, прижавшись к спине Обито и сильнее укутавшись в одеяло. — О чем? — переспросил он, не поворачиваясь ко мне. — Ну, что мы вот так просто будем сидеть. Что ты случайно разобьешь мне нос, что все начнет налаживаться… — Не знаю, я, наверное, не успел прийти к этому. Знаешь, я просто хотел, чтобы ты была рядом. Плевать, где и как, просто рядом, — задумчиво ответил он. — Все-таки ты не меняешься, — улыбнулась я. — Сколько тебя знаю, ты всегда был радикален в своих желаниях. — Только не в этот раз, — мрачно заключил он. — Все это время я думал, что тебя нет. Если бы я знал, то мог бы избежать стольких ошибок… — Знаешь, если бы тогда я знала, что ты остался в живых, то, наверное, сейчас все было бы иначе. Все твои ошибки — это следствие моей детской глупости, из-за которой я не смогла найти правильный выход из ситуации. Мне больно осознавать, что все твои мечты и стремления тогда обратились в ненависть. Наверное, это единственное, в чем я буду винить себя всегда; единственное, что никогда не смогу отпустить… — Ты тоже совершенно не меняешься, — хмыкнул Учиха. Несмотря на то, что он все еще сидел спиной ко мне, я чувствовала себя очень защищенной и… нужной. Наверное, желание быть хоть кому-то нужным в этой жизни — одно из главных. Делать что-то бесцельно, впустую — худшее наказание. — Я так не думаю, — спина затекла, поэтому я легла прямо поперек кровати и начала бесцельно пялиться в потолок. — Я знаю тебя с детства, Рин-чан, ты совершенно не меняешься. Ты все так же пытаешься заботиться обо всех сразу; такая же мягкая и добрая, хоть и хочешь это в себе подавить и казаться хуже, чем ты есть. — Знаешь, — я потянула Обито за рукав, из-за чего он лег рядом и тоже принялся созерцать потолок. Я наконец поняла, почему так тебя люблю… Мне сначала казалось, что это обязательно должно быть одно какое-то важное качество, но сейчас… Мне хватает того, что ты просто есть, что ты рядом… — Ну, раз уж на то пошло… Если в детстве я любил тебя, потому что ты была доброй, заботливой и очень-очень красивой, то сейчас мне стало понятно, что даже с разбитым носом и строгим характером мое отношение к тебе не измениться… Мы оба на время замолчали. — Но ты все еще добрая, заботливая и очень красивая! — быстро добавил Обито, из-за чего я заржала в одеяло и придавила больной нос. Хорошо все-таки, когда есть человек, который подаст тебе холодный стакан в трудный момент.