Потерянные найдутся.

Никогда не понимала, что это за одержимость преследовать человека, искать его в толпе, вечно гоняя мысли о нём. На ту же ночь после прогулки по аллеям поняла. Эх, я бы всё на свете отдала за то, если бы влюбилась в этого мужчину с первого взгляда или бы он был мне что-то должен — объяснение бы тогда всему было! Но, нет. Я чуть не решилась в церковь сходить, свечу за себя поставить во избавление от нездорового наваждения, особенно после ряда довольно странных и реалистичных снов с участием этого мужика, только вот и тут меня сбили с пути истинного. Во снах я видела такие жуткие места, жуткие не потому, что там война, или эпидемия… Нет, были и кровь, и оружие, но даже в эти моменты было спокойнее, чем когда не было никого. Ни единой души. От этого запустения было жутко, словно сами эти вереницы заброшенных городов, деревень, построек были пропитаны нечеловеческой тоской, тянущей все силы и эмоции в никуда. Деталей не помню, только этого самого… попутчика, будь он неладен. Несчастного. Одинокого, как и все эти места из снов. За ним и гнались, и стреляли в него, а он… Что он? Шёл куда-то, через боль, со своей тяжкой ношей. Просто шёл, петляя, не оборачиваясь назад. А я за ним. В жизни, когда мать посоветовала рано утром в воскресенье сходить в церковь, я шла, или даже бежала от него. Мысли сбивались, хотелось найти и в то же время хотелось забыть, добить паршивца, а из луж, отражавших небо цвета его глаз, на меня ухмыляясь глядели глаза одержимой. Добежала до церкви, вся в слезах. Надо сказать, уникальный опыт в жизни бессердечного ублюдка-атеиста. Вот уже даже на ступеньку шагнула, креститься принялась, и вот он, собственной персоной! Выплыл из полумрака храма, овеянный запахом кадил. От ожидаемой неожиданности даже ноги подкосились. Столь же стремительно я разуверилась в боге, как чертыхнулась и кинулась вон из этого местечка. Бежала сколько-то метров, потом в голове что-то щёлкнуло, негодование улеглось, проснулось любопытство. Вернулась, крадучись, к храму. Смотрю, идёт. За калиткой остановился, закурил. Никогда бы не подумала, что такие вот… ТАКИЕ ВОТ! Верят ещё во что-то. Пока я переваривала вновь полученные сведения, мужчина молча курил, глядя в небо. Докурил, достал еще одну. Надо же, нашёл курилку… Откуда-то подкатил грязный инвалид, выискивая у кого бы склянчить на свои инвалидские нужды. Естественно, меня в кустах никто не видел, бабуля его послала лесом, остался только наш куряга. Слышу: «Брат, не обидь ветерана! Вижу, сам через все круги ада помотался… Подкинь на лекарство! Не оставь». Мужик оказался сердечным, помог коляснику. Без слов, правда, но зато руку ему пожал. Отдал деньги и пошёл в сторону парка, не оборачиваясь. Подождала, пока укатит инвалид, вышла из кустов, перевела бабку на ту сторону дороги и там же проследовала за объектом. Я подозревала, судя по его внешнему виду, что он вполне может быть падок до спиртного, поэтому на выходе из парка пришлось постоять сзади круглосуточного ларька-пятака на остановке — излюбленном месте всех местных алконавтов. Водку он взял литровую, что подешевле, но не позорного качества, и нёс ни капли не шифруясь. В итоге шли мы одиноко, долго, нудно, в обход до нашей любимой аллеи до станции. Вообще, отвлекаясь от объекта, надо отметить, что красота кругом была сказочная, всё как я люблю: свежесть осеннего воздуха, ряды золотых берёзок и краснеющих рябин, ветерок, шуршащий опавшей листвой, и эта атмосфера взаимодействия с природой, несмотря на окружающие поодаль индустриальные пейзажи, и это неповторимое, слегка печальное осеннее настроение под серым, будто свинцовым, небом. Спасибо осень, ты дала мне целых 10 минут наслаждения жизнью.