Бездна: стражи последнего чистокровного.

Эйден. Это был небольшой портовый городок. Путь до него был близким, ведь всего пару дней назад мы были в совершенно другом городке, уже погребенным под алым пламенем. Стоило лишь нам ступить на земли этого города, и люди завидев нас издали, уже разбегались в спешке кто-куда. На моем лице появилась улыбка, предвещающая начало веселью, но тут произошло то, что меня не много поразило. Я повернул голову направо. Там, по моем правое плечо, стоял беловолосый юноша. Волосы его были прямыми, но слегка трепыхались на ветру. Кожа светлая, а глаза кроваво-красные. Белый плащ особо выделял его из толпы, вместо с расписанным белым клинком в руках. Но удивило меня не само его появление, как-то, что он совершил. Я лицезрел на его лице улыбку, подобную мне. Он сделал шаг назад, и присел на одно колено, положив руку на землю. Я не чего не понимал, до той секунды, пока город не начал окружать сильный поток воздуха, подобно барьеру. И лишь завидев эту мощь, я понимал, что теперь никто не может не зайти, не выйти. Это меня радовало, но с другой стороны я был в недоумении от того, что он решил внезапно возвести барьер, и уж подавно использовать свою силу на максимум. Клинок — его главное оружие, а не элемент воздуха. Тогда все и началось. Мы рвались вперед, убивая каждого на своем пути. В привилегии были демоны, ибо в этом портовом городке их каждый день собиралось в большем количестве, чем все население этого города. Кровь, стоны, мольба о помощи, и эти глаза, что доставляли больше обычного, заставляя убивать вновь и вновь, а на лице улыбка становилась все шире и шире. Так продолжалось до тех пор, пока мой брат не пропал из поля видимости. Я невольно подумал о том, что этот купол отнимает у него слишком много сил.  — …, что ты делаешь? — спросил я, подойдя ближе. За его силуэтом не было видно даже что он делает. Тупик, выхода нет. Поймал кого-то? Но почему у меня было такое ощущение, что от него как обычно будет куча проблем?  — Да так, цветочки собираю, — Цветы? Что еще за глупость. С трудом верилось в подобную ахинею. — Пошли, — сказал беловолосый. В тот момент он встал с места, и я увидел женские ноги, но не предал этому особого значение, до той секунды, пока брат не отошел в сторону. Это была девушка. Белоснежные длинные волосы, золотые глаза, и эта смуглая кожа. Нет, это не мои воспоминания. В ту же секунду, когда я понял это, я открыл глаза. Передо мною оказалась сразу мои колени. Я повернул голову в сторону, и рядом заметил еще один силуэт, что валялся на кровати по правую сторону от меня. Беловолосый юноша, со слегка отросшими волосами, сейчас, растрепанными в разные стороны. Он уснул прямо вот так, со старой книжкой в руках. Я потянулся к брату, и забрал у него из-под рук книгу. Старая уже, не сильно потрепанная. Я посмотрел на страницу, на которой остановился Анил. Не самое лучшее содержание. В дрожь бросает. Я повернул книгу, взглянув на обложку. «Похождение скелетов». Ну ясно. Для брата это сказка на ночь. Я пусть и потерял память, но учитывая что так я уже живу 6 месяцев, и каждый месяц вижу эту книгу, не капли не удивлен. Он читает ее на одном дыхании. Правда из-за этого на следующий день на пары не ходил. Высыпался. Уже август месяц. Скоро закончатся летние каникулы. Сейчас мы уже на 2-м курсе факультета Васелиск. В следующем году были уже выпускные экзамены, но сейчас это не особо меня беспокоило. Сегодня уже 24, и Ани сказал что скоро будет день рождение у нашей бабушки. Ну, дедушка в очередной раз просто найдет причину что бы бухнуть с нашим деканом, Гилбертом Вардом. Я это понял уже после весеннего фестиваля. Потом на днях рождении: дяди Рэя, 2 марта; дяди Ди, 15 марта; мамы, 2 мая;, а как они квасили в день рождение моей сестры, Райны, 7 июля. Мы их еще неделю не наблюдали. В придачу к дням рождениям еще приплюсуем фестиваль, окончание 1 курса, начало 2 курса, и начало летних каникул. И это праздники нашей семьи. Единственный день когда они были спокойны, 13 апреля. В этот день умерла бабушка Шинья, и мы поминали ее. Тогда Гилберт-сан просто не пришел, поэтому все было тихо и спокойно. Но тогда не пришел и дедушка. Он с бабушкой в аду развлекался. Как бы это не звучало. Я слишком сильно задумался. Было уже 3 часа дня, но делать было не чего. Да и не чего не хотелось. Сейчас мы жили в Хейсхейме, и тут было мало тех, с кем мы могли бы просто пройтись и прогуляться. Ну как мало? Не кого. Наших ровесников тут не было. Либо уж слишком малышня, либо уж слишком взрослые. Поэтому мы убивали время примерно вот так. Лежа на кровати, читали книги, сидели в интернете, смотрели фильмы. Парой гуляли, выбирались куда-нибудь. Но что дома, что на улице, везде одно и тоже. Я вновь хотел прикрыть глаза, и как брат, не много вздремнуть, надеясь глупо на то, что более не увижу того сна. Но в итоге не смог. В комнату постучали, и без разрешения, зашел дядя Рэй. Первое время я читал на его лице недовольство и даже злобу, но он быстро успокоился и тяжело выдохнул.  — Пришел Сива. Сказал что вас директор в академию вызывает, — заявил тот. Я был удивлен, и повернувшись, начал будить Анила. Тот некоторое время ныл что-то невнятное себе под нос, но в скором времени открыл глаза. Мы, честно говоря и понятия не имели, какого хрена посреди лета мы понадобились дяде. Ну ладно если как племянники, но нас, как оказалось, вызвали как студентов. Мы быстро оделись, по-человечески, и вышли из комнаты. Дом дяди Рэя был двухэтажный, но весь второй этаж был забит каким-то барахлом, которое они с Ликой-сан не разобрали еще с переезда. Поэтому они сейчас спали в гостиной, а нам выделили единственную свободную комнату на 1-м этаже. И да, сейчас мы жили не в родительском доме, а у дяди Рэя. И дело было не только в постоянном плаче Райны. Но сейчас не об этом. Мы прошли в гостиную. Там, устроившись на мягком диване сидела Лика-сан. Она пила горячий чай, и вместе с тем заедая печеньем. Как оказалось, Лика-сан был мастерица в плане сладостей. Но вот только когда дело доходило до нормальной еды, на кухне Армагеддон. Поэтому готовили я, Ани и дядя Рэй по очереди. Мы, конечно, не повара, но это куда лучше тех углей, что пришлись нам на ужин в первый день переезда. Белый скакун на обоих этажах был наш. И все это только ради того, что бы не обидеть Налику. Иначе, начнется настоящих Армагидон. А она еще такая стеснительная, и для галочки, я не разу не слышал как она говорит. Так что еще хрен поймешь что она хочет. Рядом с диваном, облокотившись об него, и скрестив руки на груди, стоял Сива. Сколько раз смотрю на него, все время восхищаюсь. Смуглая кожа, красные глаза, белые волосы. Он был так похож на бабушку, но в то же время и нет. Завидев нас, Милтон улыбнулся, и помахал рукой, как маленький ребенок. Мы подошли с беловолосому.  — Ну что, как будем добираться до академии? — спросил у нас Сива. Тогда мы с Анилом переглянулись, радостно улыбнувшись, и словно 5-ти летние мальчишки, запрыгали на месте.  — Верхом, — тогда, Сива лишь согласно кивнул, и поспешил к выходу. Мы направились прямиком за ним. Как оказалось места во дворе дома было очень мало, поэтому мы направились прямиком на главную площадь Хейсхема. Проще конечно бы было пройти уже через телепорт, что стоял на одной из улиц, которую мы прошли. Но ведь так не интересно. Какое было удивление у горожан, когда Сива принял форму дракона. Правда, еще где-то минут 15, мы просили всех разойтись. Главная площадь была большая, особенно парк, и в самом центре стоял фонтан. Мы же находились чуть дальше, практически рядом с резиденцией, где сейчас должен был быть папа, и разгребать всю работу. Мы даже его мельком увидели, когда взлетали. Но все было так быстро, что тот даже крикнуть нам не чего не успел. Лишь в очередной раз охренел. Ну мы еще конечно ему там статую на вершине резиденции поломали при взлете, но думаю он простит. Ну наверное. Может быть. Если не заметит, конечно же. Но это было незабываемое чувство. Мы крепко удерживаясь за Сиву, успевали лишь рассматривать пейзажи под нами. Это не сравнить даже с полетом на самолете. Мы кричали от восхищения и радости, пусть катались на Сиве не раз. Второй раз, если быть точнее. После первого мы поломали при приземлении крышу резиденции дедушки. Ну так не много. Пришлось реставрировать второй этаж. Кстати, тогда дедушка нашел еще одну причину не работать, и что бы забухать. Это было в начале июня. Но бабушка дала ему подзатыльник, и вернула в реальность. Ему пришлось не только восстанавливать здание, но и бумаги, что мы похоронили под обломками. Мы приземлились на территории Амаранто, в центре общежитий, что большим кругом стояли вокруг главного здания академии. Мы слезли с белого дракона, и в ту же секунду Сива принял человеческий образ. Еще несколько минут пока мы шли в главное здание, мы были под впечатлением от перелета. К сожалению он занял не так много времени, но и этого с головой было достаточно. Хотя, я впервые проклинал старый не закрытый портал на вершине академии. Случайно попав в него, мы всего за 7 минут оказались возле академии, когда могли полетать так еще пол часа минимум. Мы проходили по привычным коридорам академии. Сейчас в здании на верхних этажах заканчивали ремонт, поэтому в воздухе явно ощущался запах краски. Из-за этого Сива закрывал себе ног руками. Я как-то моментально представлял его в образе дракона, прикладывающего к своему носу лапы. Было забавно, но мое веселье не разделял и Анил, ведь из-за элемента воздуха, которым управлял, так же не особо был счастлив данному запаху, и закрывался рукой. Вот и кабинет директора. Было как-то непривычно здесь находится, ведь обычно здесь мы привыкли видеть маму, что устроившись головой в стол, работала. Но если так можно было это назвать. Однако, в помещение мы так и не прошли. На удивление Сивы, в кабинете проводились также ремонтные работы, из-за чего дядя переселился в архив. Туда вновь мы и держали путь, в закрытую часть академии. Но не смотря на новую обстановку что я видел вокруг, все эти стены казались мне знакомы. Даже остановившись возле двух дверей, я знал что надо идти в дверь что была левее, ведь правее был кабинет Гилберта-сана. Я это понимал, но не понимал откуда это знал. Тогда мы прошли в помещении. Эти полки с книгами и бумагами я будто бы также видел. Два отдела, разделенные аркой. Ближний к нам был зоной для отдыха, а вот дальнее за аркой предназначалось для работы. Оно понятно по столу, стоящем в середине архива. Но стоило мне лишь зайти в помещение, как я замер на месте. На столе во второй зоне лежало куча бумаг, которые вот-вот бы свалились на пол, и полетело бы все в тартерарей. Тогда, пройдя чуть дальше я увидел синие волосы, и золотую заколку. Не трудно было догадаться что это дедушка в его обычной манере, уткнувшегося страуса. Он дрых за столом. А рядом, одетая в белоснежное платье с голубыми лентами, сидела мама, но более молодая. Посмотрев чуть в сторону, я увидел беловолосого мужчину, с длинными, растрепанными в разные стороны волосами, кроваво-красными глазами и светлой кожей. Какой-то шум. Что-то падало. Я повернул голову, и увидел перед глазами мальчишку, лет 5-ти, не старше. Элементом воздуха, он кидал книги все обратно на пол. Тогда мужчина подхватил в руки мальчишку, и рассмеялся. В этом мальчишке я узнал маленького Анила. Я понял что это мои воспоминания. Может, все же не так плохо было бы вернуть себе воспоминания? Но как только я об этом подумал, в голову прорезался совершенно иной образ. Я увидел дедушку Юю. На удивление я увидел его не в резиденции, и даже не у нас дома. Что уж там, не у него дома, а в кабинете директора. Рядом с ним стоял дядя Ди, и передавал какие-то бумаги. Я взглянул на дедушку, и увидел у него на шее что-то странно, похожее на корни дерева. Но как только я это понял, бумаги просто выпали у него из рук, он свалился на ровном месте. В этот момент, я ощутил что меня трясли за плечо. Я уже некоторое время стоял на месте, не сдвигаясь. Я взглянул на брата, что обеспокоенно смотрел на меня. Я понимал что заставил его поволноваться, поэтому улыбнулся в знак того, что со мной все хорошо, и сделал несколько шагов вперед, к столу, что стоял чуть дальше, в рабочей зоне. Как оказалось, не только нас с Анилом вызвали в академии. Среди нас оказались еще Луче и Ева. Где-то минут пять нам читали нотации. На счет чего именно я не помню, ибо все это время витал в облаках. Но когда очнулся, в моих руках уже был какой-то бланк. Как оказалось, мы должны были заполнить его, и именно в этом году определится с планами на будущее. Мы четверо были теми единственными индивидами, что не определились с собственным будущем. Вот только когда мы оказались за порогам архива, и дверь закрылась, оставляя дядю Ди и Сиву по ту сторону, Луче и Анил порвали бумажки, достали из кармана спички, и вот прям так, возле кабинета дяди Ди, сожгли бланки на ритуальном костре. К тем бумажкам еще и наши подкинули. В итоге, мы прилетели сюда только для того что бы послушать нотации, и наяривать круги вокруг костра, что бы потом сбежать, с диким ржачем кто-куда. Кто-куда мы разбежались по двое. Так случилось, что я сбежал вместе с Луче. Анил же побежал более длинной дорогой вместе с Евой. Мы вышли на улицу, ожидая, что бы уйти вместе. Вот только Анил и Ева ни как не возвращались, и как оказалось Луче уже спешила к Адаму. Они собирались встретится, и что-то у меня такое чувство, что что-то будет гореть. Но пообещав что в следующий раз я помогу ей выбраться за пределы Амаранто, она убежала в сторону больших ворот. Не знаю сколько я так простоял. Может минут пятнадцать. Все это время я просто витал в облаках, вспоминая ту не самую наилучшую картину с дедушкой. Я хотел узнать, что это было. Сейчас, на сколько я знаю, у него нет этих отметин на шее. Но понять что это такое, я не мог. Может какой-то вирус, что начал прогрессировать в Амаранто? Не знаю. И что самое главное, я не понял когда это происходил. Хотя нет, стоп. Происходило все в академии. На тот момент дядя Ди уже был директором, ибо передавал бумаги, да и стол был разгружен, в отличии от столов мамы и дедушки Юи. Но дядя Ди начал работать директором буквально недавно, с апреля месяца. Тогда я уже потерял память, и сейчас уже все прекрасно помнил с февраля месяца. Я начал понимать, что-либо это не мои воспоминания, либо у меня в памяти происходят какие-то не состыковки. Что-то было не так, и это сильно нервировало. В конечном итоге, спустя еще 5 минут Анил так и не заявился. Мы особо не куда не спешили, но вот так стоять, в режиме Хатико, я более не горел желанием. Мало того, мы хотели еще зайти к бабушке и дедушке, и вернуться в Хейсхейм. Хотя, там было так скучно. Я направился обратно в здание, однако, шел обходными путями, что бы не встретится с дядей Ди, особенно после нашего поджога, и Гилбертом-саном. Я сомневался, конечно, что он здесь, но все же, с мыслью что я хожу по академии без работы не думаю что оставила бы в покое бедную голову нашего декана. Вообще, на самом деле, я охереваю не много от того, что он был деканом у всех наших обучающихся, кто был на факультете Васелиск, еще со времен моего дедушки. Поэтому обычно может мы зовем его и Гилбертом-саном при нем, но при своих он становится автоматически «древним». И не из-за расы, а из-за того что так долго преподает, а мы тупо от этого охреваем. И как он вообще нас еще терпит при этом? Я прошел сразу по лестнице на 2-й этаж, где и находилась сейчас наша аудитория 2-го курса Васелиск. До этого, как 1-й курс, мы обитали на 1-м этаже. Однако дальше аудитории факультета Кадж, все оказалось закрыто железной перегородкой, что бы никто не мог пройти. По резкому запаху краски мне не пришлось даже гадать, что да как. Я обошел 3-ий этаж. Он уже полностью был покрашен, и выглядел гораздо лучше чем раньше. Наконец сменили древние окна. Покрасили эти булыжники, точнее, кирпичные стены, повесили светильники, закрыли углы, и заклеили обоями. В наше время обои вообще могли цвет менять, и сами меняться, но академия более принимала старые стандарты. А также эти потрескавшиеся колонны были покрашены в белый, и украшены под цвет золота в верхней и нижней части. Холл это вообще отдельная история. Множество белых диванов, кресел, столики, ручки которых были украшены цветом золота. Я проходил по коридору, пытаясь заглянуть в аудитории, но все двери были закрыты. Оно не удивительно. Тогда я вновь спустился вниз по лестнице, но уже на 1-й этаж. Там только производились работы, но начинались они как раз с аудитории Хантер, до аудитории Тартар 1-х курсов, так что пройти дальше не составляло труда. Остальные аудитории оказались открыты. Я заглядывал в каждую аудиторию, они на удивление оказались открытыми. Когда я заходил в аудиторию Кадж, я вообще удивился одной закономерности. Там только начинали закрашивать стены, и я заметил герб феникса на стене. Он показался мне подозрительно схожим с кулоном феникса, что Луче сперла однажды у своего отца. Люлей получила, и кулон вернулся на свое место. А когда я читал книгу о чистокровных демонах, то наткнулся на одну из семей, гербом которых был феникс, точно такой же как и на стене. Так же семья Ферриэс имела еще до эпохи демонов имела какое-то отношения к безвременному ковчегу.  — Да ладно? Академия это на самом деле поместье Ферриэсев? — я был не много удивлен своими доводами. Но так ли это было или нет, судить я не спешил. И будучи под впечатлением от собственных домыслов, я покинул помещение. Дальше была аудитория факультета Химера. Там я наблюдал тот же герб, но вместе с ним еще и неизвестный мне герб, похожее более на пламя. Рядом был еще один герб, но он был уже закрашен. Я больше загорелся желанием узнать что это за герб, и уже предполагал чем займусь, когда вернусь домой. Ну, а что? Я любил учится, и узнавать что-то новое. Хотя как говорит дедушка Юя: все новое, это хорошо забытое старое. А учитывая что у меня вообще амнезия, тут и удивляться не чему. Оставалось лишь одна аудитория где они могли быть. Если их и так не было, то как оказывается есть еще куча мест, где они могли быть. Как пример: кабинеты, учительская, и 1 из 3-х тренировочных залов, один из которых сейчас восстанавливают после недавнего сражения. Дедушка Юя, Гилберт-сан, ну ктож ожидал что это сделаете вы. А потом бедный дядя Ди после этого побелел, посинел, побывал во всей палитре цветовой гаммы, и выгнал собственного отца за ворота. Я прошелся дальше по старым, еще не отремонтированным коридорам из белого камня, и остановился возле аудитории Васелиск 1-го курса, однако, так и не решался открыть дверь. Где-то минут 5 еще смотрел на старые разваливающие двери как истукан на новые ворота. 3 минуты из них я охреневал, оставшиеся две просто приходил в себя. На 6-й минуте я все же решил сделать шаг вперед, и повернув ручку, слегка приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. В аудитории действительно находились Анил и Ева. Анил сидел на полу, а вот Ева, что до той секунды стояла, сделала шаг вперед, и уселась на колени Анила. Это была бы не такая вызывающая картина, если бы только брат натянул клетчатую рубашку и футболку, в которой ходил весь день, а на Еве хотя бы какая-то одежда. Мало того, судя по времени, и что брюки у брата все же были расстегнуты, я знатно опоздал, и пропустил все самое основное. С мыслью что они собираются, видимо, это еще и продолжать, я хотел уже закрыть за собой дверь, и свалить к выходу, но перед этим увидел как Анил, ухватившись за Еву, потянул ту на себя, и убрав пряди коротких русых волос, укусил ее в шею. В воздухе повеяло запахом крови, который я не должен был так остро ощущать, ведь был демоном. Тогда я все же умерил свое любопытство, и закрыл за собою дверь. Без лишних мыслей, я размеренным шагом покинул здание академии, и стоял уже при входе, возле колонны, перед самой лестницей, терпеливо ожидая, и всматриваясь в общежитие Васелиск, что стояло чуть правее от ворот. Само здание подобно академии подверглось изменениям. Но в отличии от самого здания академии, общежитие явно было уже отремонтировано. Особенно учитывая тот факт, что здание было покрашено в красный цвет, с подобными колоннами, украшенными в золото, а при входе явно можно было заметить 3 герба. 1-й считался гербом Амаранто, 2-й, герб академии, и 3-ий, герб Васелиск. К счастью, мысли о том, что бы посетить общежитие, посмотреть коридоры, холл, свою комнату, не успело просто у меня появится. Спешно, даже запыхавшись, из академии вышел Анил. Он был слегка потрепанным, и на губах оставалось еще не много капель крови, оставленных после того самого увиденного мною укуса. А может и не того, хрен знает.  — Свинья, — где-то около полу минуты, наклонив голову на бок, и смотря на меня, Анил пытался понять, к чему я клоню, пока не понял что он действительно свинья, и рукавом от своей клетчатой фиолетовой рубашки, стал вытирать кровь с губ. Поняв в очередной раз что мой брат придурок, и просто недалекий демон, я смачно поднял руку, ударив ею собственное ебало. — Пошли, нас, наверное, уже дедушка и бабушка заждались. Обещали прийти как обычно, а вышло как всегда.  — Да ладно тебе. В Хейсхейме все ровно повесится от скуки можно. А тут хоть какое-то веселье, — брат улыбнулся, и медленным шагом направился в сторону ворот академии. Я направился за ним, встав на ровне.  — Сказал тот, кто пару минут назад Еву имел, — брат не особо удивился этому. Он лишь усмехнулся, и положив руки в карман брюк, хитро усмехнулся, взглянув на меня.  — Я так и знал что это был ты. Я ощутил твою ауру.  — И как долго у вас это продолжается? — тогда Анил взглянул вперед, продолжая идти, и задумался. - Ну, где-то с июня месяца. У 2-го курса как раз тогда была практика элементов. Но пришли дедушка и Гилберт-сан, и раздолбали все к хренам, — Анил выглядел в тот момент так, будто бы сам должен был увидеть это. Ну да, на самом деле зрелище было то. Мы даже его не видели, ибо нам в тренировочный зал даже не дали зайти. А через минуту зала уже и не было.  — И серьезно все у вас? - Неа, — я удивился. Это просто взаимовыгодная сделка. Вот и все, — в тот момент мы покинули приделы академии, и уже вышли в Аман. Там, проходя мимо лавок с едой, Анил как раз и отошел от меня, и начал рассматривать разные сладости в виде шоколадных конфет в кулечке. Без раздумий он выбрал там, где ему казалось было больше конфет, и подошел ко мне, открывая кулек. — Не скрою, у меня есть чувства к ней. Но мы просто не можем быть вместе.  — Почему? — я непонимающе посмотрел на Анила. Тот тогда взял из кулька конфету, и положил в рот, после чего кивнул, одобряя как бы вкус.  — Ева — чистокровный вампир, я — обращенный вампир. Она имеет власть надо мной, учитывая особенно тот факт, что она меня и обратила. Чем больше я нахожусь с ней рядом, чем чаще пью у нее кровь, тем больше лишаюсь собственного рассудка. И если такое случится, я буду не более чем марионеткой в ее руках. Мне дороже собственная воля. Тогда, я так не чего и не ответил. Анил по дороге жевал конфеты, словно пытаясь насытится, и как только мы оказались возле резиденции, от кулька не чего не осталось. Мы начали подниматься вверх по лестнице, остановившись возле охраны. Нас пропустили без лишних слов. Мы проходили дальше по длинным коридорам резиденции, не много напоминающую академические коридоры, и оказались возле большой двери. Мы лишь успели открыть двери, и пройти в помещение, как бабушка сразу кинулась нас обнимать. Пока мы вот так обнимались, минут так пять, где-то, я заметил убитого дедушку. Он как обычно сидел за столом, головой вниз, встретившись лицом с деревянным покрытием. Рядом валялась куча бумаг, чему я был мало удивлен, и учитывая что половина этих бумаг валялись на полу, сроки уже горели, но делать не чего не хотелось. Вот всегда вот так все повторялось по кругу, и мы настолько уже привыкли, что знали, что завтра дедушка вернется на работу, тут же и заночует под бумагами, разгребая их, а потом на несколько дней возьмет себе выходной.  — Ну как вы, рассказывайте, — тогда, бабушка отпустила нас, давая возможность пройти. Дедушка тогда лишь поднял руку, одновременна приветствуя нас, давая понять что он еще жив, и одновременно сигнал о помощи, иначе он покинет эту планету раньше положенной станции. Тогда бабушка ухватила меня, и проведя чуть дальше, к двум диванам, стоящим напротив друг друга, и журнальному столику, усадила на диван, что стоял по правую сторону от нас. Мы устроились. Бабушка предложила чай. Я хотел отказаться, но ужасные рыки из моего желудка давали понять что я уж больно хочу есть, и вместе с дедушкой покину этот мир раньше положенной станции. Тогда бабушка даже не слушая меня и брата принесла нам чая, Ани кофе, и сладости, за что Ани был вдвойне благодарен, и набросился на них буквально в тот же момент, когда они оказались на столе. В то же время она дала еще дедушке подзатыльник, как бы подбадривая его, но он по моему как раз от этого и откинулся. Мне оставалось лишь одно печенье, при упоминании которого дедушка сразу начал ныть как маленькое дите. Поэтому я решил все же оставить печенье дедушке, которого бабушка просто похоронила под этими бумагами, брату конфеты, а сам довольствовался лишь зеленым чаем. Ненавижу зеленый чай, но не было черного, а кофе я ненавидел больше чем зеленый чай, поэтому чай. Хотя бы успокоюсь, день сегодня больно не спокойный. Точнее спокойный, но не для моей мозговой деятельности. Слишком много воспоминаний, и поворотов на поворотах. Мы общались между собой. Бабушка спрашивала что мы решили на счет своего будущего. Я лишь сказал что Анил вместе с Луче сожгли все бланки, включая наши с Евой, на ритуальном костре, прям под дверью директора. Услышав про наш мини пожар в академии, дедушка чуть в реально убивался, ибо с этим финансированием парился днями и ночами. Но все благополучно на это насрали. Особенно Луче, она вообще радовалась когда дедушка мучился, особенно под бумагами, особенно днями на пролет. Тогда, загребя все конфеты по карманам, Ани медленно, но верно начинал сваливать с дивана в сторону дедушкиного стола, пытаясь убить двух зайцев: не попасть на глаза бабушки за свой проступок, что бы не получить люлей, и узнать жив там дедушка, или реал коньки откинул. Ясное дело, бабушка быстро заметила его «тихие» передвижения. Но лишь смирившись по ее словам с нашим буйным образом жизни, отпустила брата на все четыре стороны. Она вообще молилась на то, что бы я оставался таким же спокойным даже после того, как верну память, ибо как оказалось, в реальности мой характер еще похлеще чем у Анила, и с Луче мы играем в паре на одной тональности. К тому времени Анил уже проверял жив ли там вообще дедушка или нет. Я же сидел за столом, еле запивая чай, от которого меня просто воротило. Бабушка хотела сходить в небольшую лавку, что была недалеко от сюда, но я ее уверил что все хорошо, и я просто утром не позавтракал из-за того что проспал. На самом деле завтрака у нас и не было. То есть он был, но как говорилось ранее, Налика не повар, а кондитер.  — Ты так и не хочешь возвращаться к себе домой? — внезапно спросила у меня бабушка. Тогда я сделал еще глоток, и удивленно посмотрел на нее. Не думал, что она решит завести эту тему. Тогда я тяжело выдохнул, и отложив в сторону чашку чая, сомкнул руки в замок, нагнувшись чуть вперед. Я не хотел не чего отвечать, но бабушка и так без слов все поняла. - Эйд, так нельзя. Она твоя сестра.  — Знаю. Но я просто не могу находится рядом с Райной, — тогда я закусил губу. Я чувствовал себя дерьмово, но я не хотел возвращаться в тот дом. Месяц назад, 7-го июля родилась наша с Ани маленькая сестренка, Райна. Беловолосая девочка, с красивыми фиолетовыми глазами. Глаза это было единственное что досталось ей от папы. Но как только я взял ее в руки, ко мне как гром среди ясного неба, начали возвращаться воспоминания. Мне стало ужасно страшно. Я не хотел видеть всю ту тьму, что ощущал от собственного прошлого. Тогда вся семьи и узнала что у меня амнезия, и мы с Ани переехали жить в новый дом дяди Рэя, и его девушки, Налики, взамен на то, что мы разгрузим коробки. Но как вы понимаете, мы так не чего и не сделали с тех пор, а август подходит к концу. Скоро мы вернемся обратно в общежитие, и уж точно тогда нам будет не до коробок.  — Послушай меня, Эйд, не один ты носишь эту ношу. В отличии от тебя, забывшего все, Ани все помнит. Помнит всю ту тьму, что ты так боишься признать. Завтра уже будет ночь с 25-го на 26-е число, и в эту ночь ты нужен ему как никогда. Анил — твой брат, Райна — твоя сестра. Если не ради себя, то хотя бы ради них, вспомни. Тогда я лишь кивнул. Я был не уверен в собственном решении, и сильно боялся, но все же раз так обстоят дела, я не должен оставлять Анила, и все же я хочу взять спокойно на руки свою маленькую сестру. А то хрен еще знает что из этого вырастет потом. Может она сейчас божий одуванчик. Хотя как она орет, скорее дьявол воплоти. Дедушка мог ликовать. Бабушка дозволила вечер отдыха, взамен на то, что они всю ночь они будут работать. Им было тяжело, ведь надо было закончить всю работу до 26-го числа. Особенно этого хотел дедушка. Но не только что бы избавится от работы, а потому что ему надо было выспаться, и быть бодрячком 26-го. А учитывая что дедушка днями на работе, чую, подарка все нет и нет. Этот вечер бабушка и дедушка решили провести с нами. А если точнее, мы возвращались обратно в Хейсхейм. Благодаря дедушке, нам не пришлось топать к порталу, что находился буквально недалеко от выхода из резиденции. Мы прям из комнаты открыли проход в Хейсхейм. Мы прошли через портал, и сразу осознали что находимся не в нашем доме, а в доме дяди Рэя. Бабушка уже хотела накричать на дедушку за то, что он переселил нас не туда, но и слова сказать не смогла. Дедушка положил руку той на рот, прося помолчать, после чего пальцем указал на диван. Там, рядом с Наликой сидела наша мама. В руках она держала малышку, что ручками тянулась к своей маме. Бабушка не понимала как дедушка узнал о том, что мама и папа вместе с Райной будут тут, но лишь взгляда хватило, что бы понять, что он просто знал, или как-то сказал, что бы они пришли в дом дяди Рэя. Находится в одном помещении с Райной уже было тяжело. Я сделал шаг назад, боялся, и не хотел приближаться. Но словно почувствовав мои передвижения, Райна начала плакать. По плачу я уже понимал, что не особо буду любить детей в будущем, потому что этот плач просто выносил мне мозг. Хотелось спрятаться как маленькому под кровать, или в шкаф, и что бы не одна живая душа не трогала.  — ЭЙДЕН! — внезапно рявкнула бабушка, чего я не ожидал. Я понимал сейчас, что гнева бабушки я боялся больше, чем сестру. Мало того, если к ней присоединиться обычно не возмутимся мама, то сразу остановите мир, я сойду. Мне было страшно, руки дрожали, ноги дрожали, но я шел вперед. Я остановился возле дивана, на котором сидела Налика и мама. Мама укачивала маленькую Райну, которая все не успокаивалась. Тогда я протянул руки, чему мама удивилась. Она протянула аккуратно мне сестренку, придерживая до тех пор, пока маленькая не оказалась в моих руках более надежно. Тогда Налика и мама встали с дивана просто отошли в сторону. Я устроился на диване, смотря на маленькую Райну. Только в этот момент сестренка успокоилась. Она была такая маленькая, я понимал, что ее надо просто беречь как хрустальную вазу. Смотрел в ее прекрасные фиолетовые глаза, улыбку, и эти маленькие ручки, что тянулись ко мне. Я и понять не успел, как на моем лице появилась улыбка. Я наклонился чуть вперед, обнимая малышку, и крепко удерживая ее в своих руках.  — Прости меня, Райна. Прости своего глупого старшего брата, — в этот момент маленькая начала смеяться. Она ухватилась руками за пряди моих волос, а после и вовсе положила руку мне на щеку словно понимая мою боль. И это оказалось именно так. В тот момент, я услышал как сестренка издала еще один смешок, а через секунду, ее фиолетовая радужная оболочка начала чернеть. На мгновение я испугался, а когда поднял глаза, заметил, что меня вместе с Райной окружали тени. Когда я вновь открыл глаза, вокруг было темно. Не одного лучика света, и это пугало меня. Пугало до той секунды, пока не возник свет. Передо мною показалась девушка, с виду лет 15-ти, не старше. Она была маленького роста. У нее были прекрасные белые длинные волосы. Челка была длинная, волосы не много растрепанными сверху, словно ушки, а далее шли длинные волосы, чуть ниже колено, подобно бабушке. У девушки была светлая кожа, знакомые черты лица, и фиолетовые глаза. Она была одета в красивое, пышное светло-фиолетовое платье. На шее как и на ногах присутствовали фиолетовые ленты, а сама она была босиком.  — Райна… — в этих чертах лица я узнал свою собственную сестру, лет так через 15. Я не понимал как это происходило, но факт оставался фактом, она оказалась передо мной. Может это произошло как раз потому что она просто не может говорить со мной. А я не обладаю способностью дедушки Юи и мамы, читать мысли. Тогда она сделала шаг. Еще шаг, и еще. Она оказалась совсем рядом. Я видел улыбку на ее лице, ее радость. Тогда, она протянула мне свои тонкие руки, так же перевязанные фиолетовыми лентами. Она взяла меня за руки, и подойдя еще ближе, дернула за руки, заставляя опустится чуть ниже. Я понимал что сестра у меня с характером. Райна коснулась своим лбом моего лба, как только мы оказались на уровне.  — Я всегда буду на твоей стороне, мой дорогой и горячо любимый старший братик, — я был удивлен, но в то же время понимал, что был смертельно счастлив. В тот момент, Райна отпустила мою руку, и встала по правую сторону от меня, все также держа меня за руку. Она сжала мою руку чуть сильнее.  — Поведай мне все, что однажды забыл, — сказала она, и в тот момент, передо мной на секунду возникла та самая клетка, в которой был заточен я, но тот я, что помнил все. Клетка в одно мгновение была сломлена, и исчезла, словно ее не было. На руках у другого меня были кандалы, но так же они порвались в мгновение ока, и исчезли, словно их и не было. Другой я, что был передо нами, просто исчез, словно листопад, оставляя за собой самые главные воспоминания. Те, что я не хотел бы вспоминать никогда. После конца эпохи моих дедушек, каждый в мире знал, что рождение близнецов в семье демонов, особенно в чьих жилах течет кровь чистокровных навлекает большую беду, сравнимую с концом света. Это суеверие началось после всего того, что пришлось вытерпеть миру после сотого поколения братьев Аккерманов. Но суеверие это или же нет решал каждый сам за себя. В нашем городе, Хейсхейм, каждый знал о проклятье двух близнецов демонов. Само по себе редкость что бы в семье демонов родились близнецы. Этот шанс есть лишь 1 на всех демонов, что обитали на планете земля, но этот шанс выпал именно Аккерманам вновь. Кто-то помнил весь тот ужас что учинили мои предки. Кто-то помнил все хорошее что они совершили. А кто-то говорил что что-нибудь получить, надо отдать что-либо взамен, это устройство близнецов. Мои дедушки погубили кучу разных рас, и в итоге дважды спасли этот мир от неминуемой участи. Но кто бы во что не верил, все верили только в одно — сближаться с нами, смерти подобно. С нами никто не сближался, но ни папе, ни маме оно тогда и не нужно было. Им нужна была лишь вся наша большая семья, а маленькой ее назвать нельзя, и мы сами. Короче говоря, у нас не было друзей. Мы всегда были одни. И как и так было уже понятно, шалили не по детски. Один кабинет дедушки Юи в наши 5 лет чего стоил. И это были лишь цветочки. Как пример, когда в нашем городе строили телепорты, которые бы упростили передвижение обычных граждан по Амаранто, мы их к хренам разрушили. И чтоб вы знали, наша семья просто сказка, ведь у каждых была своя реакция. Мама и папа извинялись с начало, потом заставили нас извинится, хотя искренностью и словами «мы больше так не будем» там даже и не пахло. Потом родители пытались объяснить нам что так нельзя, но из уст пьяного в хлам папы это звучало не очень убедительно. Что касаемо мамы, то увидев ее опечаленное лицо мы сразу извинились, она на нас дулась, но стоило лишь сказать «мама, мы любим тебя», как на его лице появлялась улыбка. И даже если на следующий день мы поджигали портфель папы со всеми важными документами что ему нужны были к собранию, мама защищала нас, и папа оказывался виноватым, а мы просто святошами. У бабушки и дедушки по маминой линии была тоже своя реакция. Дедушка просто откинулся. Узнав про то что мы, его любимые внуки, уничтожили плоды его полугодовалой работы, слег на два месяца в больницу. Один месяц он поправлял здоровье, а второй халтурил, за что потом люлей от бабушки получил. Что касаемо бабушки, то она посмеялась. При чем вместе с дедушкой Микой, и дедой Дином. Мы честно сказали что больше не будем рушить телепорты, и честно извинились, хоть это было не так. Тогда бабушка с дедушками просто могла поржать. Мы очень любили своих дедушек, и не раз слышали, что являемся воплощениями их детских желаний и задумок. Но если сказать кто у кого любимчиком был, то я был любимчиком все же у дедушки Мики, а вот Ани у деда Дина, хоть они все ровно любили нас одинаково. Но и доставали, конечно, мы тоже их одинаково. Зато любя. Уже через месяц после выписки дедушки Юи, возвели новые телепорты, и Хейсхем мог спокойно путешествовать по всему Амаранто за долю секунды. Надо было лишь перешагнуть порог врат. И мы честно обещали не разрушать телепорт, и мы честно их не разрушали. Примерно через 3 дня после открытия телепорта мы раздолбали нахрен одну из 4-ех башен, расположенных по всему Амаранто. И как вы понимаете, началось все по кругу. Обещание дали, обещание выполнили. Мы держали слово. В общем, мы были кошмаром Хейсхема. Но никто не знал один наш с Ани секрет — когда нам было 7 лет, наши способности древних демонов были раскрыты. Все думали что мы, наконец, выросли из того времени, когда все рушили, но это не так. Мы просто начали играть по крупному. Детские игры перестали быть детскими играми. Но для нас они были именно такими. Наши способности были не совсем обычными, и я бы с трудом назвал их обычными. Но что бы использовать эти способности так как нам надо, мы использовали гипноз и природную хитрость. А так же тот факт, что мы были еще детьми. Ведь пусть мы демоны, если мы по отдельности, и нас не знают в лицо, мы просто дети. Вскоре, мы уже словно марионетками управляли своими жертвами, и об этом знали только мы. Но и обычные игры не отошли на второй план, мы продолжали шалить, что бы отвести от себя внимание, ну и порадовать не много дедушек. Мы обожали когда те говорили о том, что мы выполняли их не избыточные желания. Все было так, пока однажды мы не повстречали его, того самого идиота, что сам пришел к нам, и мы его не звали. Я до сих пор помню этот день прекрасный снежный день, на кануне дедушкиных и наших дней рождений.  — Вы… вы братья Аккерманы? — это было ранее утро. Нам было 8 лет. Мы были сонными, хотели послать все на небо за звездочкой, и лечь спать. Но как верные сыновья, собрались, и топали сами по себе в школу. Да, в Амаранто по мимо академии были еще и школы, по несколько в каждом городе, школы разных возрастов. Младшие, средние, старшие. Ясное дело, мы были учащимися младшей школы. Но из-за того что мы раздолбали зал по составлению экибаны, как мы это сделали угадывайте сами, и это был не единичный случай, нас поперли. И теперь нам приходилось топать за тридевять земель, соответственно и вставать раньше. Некоторое время мама нас еще провожала, но она была такая сонна, уставшая, да еще и на работе было куча работы, что мы сказали что сами доберемся. Она хотела тогда заставить отца ходить с нами, но тот утром был на все 100 баллов схож с зомби, и нам было тупо страшно. То есть, мне было страшно, а Анил восхищенный уже тогда книгами ужасов, спасибо дедушке Мике, восхищался «прекрасным» видом отца. А у него с самого в то время один глаз другой нафиг посылал. При таком виде, мне было и не страшно одному в полную темноту в школу ходить. Да и какой идиот нападет на близнецов демонов. Я имею введу, что был такой идиот. В больницу слег, и тогда проходил курс реабилитации в местной психушке. Так, вернемся к нашим страусам. Это было раннее утро, и соответственно один глаз другой у нас нафиг посылал, подобно папе, но я все же услышал как нас окликнули, пусть мы были и в теплых наушниках. А вот брат тогда конкретно залип, прям так, стоя. Он и так знаниями был обделен, так еще и вынужден рано утром в школу ходить.  — Допустим, — тогда я толкнул своего брата, который залип на месте. Тот еле разлепил глаза, и взглянул на меня, но уловил мой взгляд, взглянул на мальчишку.  — Тогда, прошу, исполните мое желание, — в практически темной темноте, стоя под фонарем, мы взглянули на этого мальчишку примерно нашего возраста. Черноволосый, с растрепанными волосами. Зеленые глаза, схожие с глазами крестного, даже черты лица были похожи. Тогда мы с братом переглянулись, хитро улыбнулись, и взглянули вновь на мальчишку.  — Как тебя зовут?  — Лерой Вард, — мы были более впечатлены. Но даже это нас мало останавливало.  — И каково твое желание, Лерой? — спросил Анил. Мы с улыбками смотрели на мальчишку. Но в отличии от нас, перед нами стоял маленький невинный мальчишка.  — Моя мама… Она умерла несколько месяцев назад. И папа с тех пор не может оправится. Прошу, если те слухи верны, и это действительно в ваших силах, верните маму.  — Как зовут твоего отца? — Анил сделал шаг вперед. Я видел интерес в глазах брата. И он, наконец, был более менее бодрым, а не ходячим мертвецом.  — Эдвард Вард, — мы знали это имя. И уже в тот момент знали, что этот мальчишка приходится племянником нашему крестному. Но сами мы не остановились на этом. Лишь зажглись интересом, и потребовали самое главное, то, что нас всегда интересовало больше всего.  — И чем же ты заплатишь за исполнение собственного желания?  — Все что угодно. Все что в моих силах, я отдам все. Но верните папе маму, — тогда мы с братом переглянулись, и хитро улыбнулись, и повернувшись, одновременно сказали:  — Тогда мы берем твою жизнь! Нет, мы не могли исполнять желания. Это было не в наших силах. У нас была совершенно иная сила. Брат обладал способностью путешествия в прошлое, а я в будущее. Но моей способностью мы пользовались гораздо реже, чем способностью Ани. Мы сами меняли ход истории, и этот раз оказался не исключением. Как и обещали, мы уберегли маму Леройа от смерти. А взамен, забрали его жизнь. А если быть точнее, он был нашим личным слугой. Постоянно бегал за нами, и исполнял любую нашу прихоть безоговорочно. Мы тогда не понимали, но Леро стал для нас самым настоящим первым другом. Леро единственный знал о всех наших секретах. Но по мимо этого, он был и тем, кто свел нас с этой тропы. Мы стали помогать обычным людям изменить судьбу, и приходилось отправляться в будущее за этим. Мы также требовали плату, но в зависимости от желания, нам доставалась плата. Чаще всего это были конфеты и зеленый чай, от которого меня воротило. Больше всего нам перепадало всяких мелочей, ибо не чего существенного мы не меняли. Лишь 1 раз фор тонуло на парк аттракционов. Но мы там не много слажали, и получили целое нехрена. Но если вам кажется это нормальным занятием, вы глубоко заблуждаетесь, ведь мы играли с жизнями живых. И выходило так, что играли на сами жизни. Нас прозвали «Кукловоды», ведь мы манипулировали своей жертвой, заводя из в ловушку, а после делали что вздумается. Мы были еще юны, и не знали что игрались с огнем. Все изменилось когда нам исполнилось 12 лет. Тогда нам сильно повезло, ведь на удочку попалась хорошая наживка. Это был старик с маленькой внучкой. И что более важно, они были людьми. И это радовало нас еще больше, ведь люди не были так глупы как прочие расы, что возвышали себя до королей, когда были всего лишь букашками. И этим нам и нравилась игра с людьми. Они умели удивлять. Как говорится «хочешь жить, умей вертеться». Старик был занятным, хотя трудно его было назвать, конечно, стариком в 40 лет, но так оно так. Он предложил нам запилить партейку в шахматы, и поставил условия: если мы проиграем, мы выполняем любое его желание, не прося не чего взамен. Но если выигрываем мы, можем просить все что угодно, все что у него есть. Мы были заинтересованы, очень хитры и коварны. Я был гораздо умнее Анила, поэтому тогда и сел играть за шахматный стол. Я ходил как попало, ведь не воспринимал старикашку всерьез. Тогда и раскрылся талант Анила. Он не был умен, но когда дело касалось стратегии, ему не было равных. Я понял что проигрываю, взглянув более спокойно на доску. Этот старикашка обыгрывал меня. Тогда мы с Анилом и поменялись местами. Тогда, ранее, он только видел как я играл в шахматы в одиночку, но лишь использовав наблюдательность, начал ходить, успевая быстро оценивать ситуацию на поле. Он заставлял противника нервничать, пока тот не сделал ошибку. Шах и мат. Победа наша. Мы видели опечаленное лицо старика, но были слишком горды своей победой, поэтому, за его проигрыш, потребовали жизнь его внучки. Он умолял нас не забирать ее. У него и в голове не было той мысли, что он может проиграть. Вновь и вновь он повторял одни и те же слова, но мы лишь смотрели на него холодным взглядом. Тогда мы лишь повторя: «слово не воробей, вылетит, не поймаешь». Терпение было на исходе, и постепенно начала подступать тьма. И тогда проищошло то что нас больше всего удивило. Лерой предал нас. Впервые он ослушался нашей волей, и защитил старика и внучку. Они успели бежать, а мы были озлоблены. Наша добыча убежала.  — Леро, КАК ТЫ ПОСМЕЛ! — крикнул озлобленно я, но Леро был невозмутим. Он смотрел на нас серьезным взглядом, будто бы стараясь противостоять.  — Хватит! Довольно! Так больше нельзя! Вы отнимаете жизни у невинным. Вы требуете плату за то, что и так можете сделать. Да как вы можете.  — Если ты забыл, Леро, не чего просто так в жизни не дается. Если бы не мы, твоя мать была бы сейчас в могиле, — высказался Ани.  — И мы забрали твою жизнь. Нет, ты добровольно ее забрал. А ты нас предал. Как будешь откупаться?  — У меня есть идея, — в тот момент Ани ударил по стеклу, выбив его, и взяли осколок в руки. — Раз мы взяли твою жизнь, ее и заберем. Предательство мы не терпим, — в тот момент, я прочитал в глазах Леро страх. Он сделал шаг назад. Мы тогда и не понимали, что должны были просто отпустить его. Нет, мы были озлобленны, и желали мести. Анил ударил в сердце, а я перерезал глотку. Все произошло в мгновение ока.  — Это и есть твой грех? — в тот момент, я вспомнил реальность, и оглянулся, взглянув на свою сестру, что также держала меня за руку, и не отпускала. Я был рад этому, но сердце болело, как никогда раньше. Я вновь взглянул на себя в свои 12 лет.  — Все началось с этого. Далее мы стали не чем не хуже дедушек. Азарт и кровь было главным составляющим нашей жизни. Действительно, безмозглые дураки. Пророчество двух близнецов сбылось. Мы принести хаос в Амаранто, и прославились не хуже своих дедушек. Дедушка Юя, не видя преступников в лицо, даже на нас охоту открыл. Но что было самое ужасное, мы не почувствовали боли от потери Лероя. От того что мы его убили. Это нас и испугало после.  — После? — переспросила Райна. — Да. Теми кто привели нас в рассудок были те, кто больше всего нас понимал. Они единственные знали правду в то время. Дедушка Мика, и деда Дин. Они и вернули нас к реальности после. Спустя столько лет мы прозрели, но на наших руках было слишком много крови. Это исправить уже было нельзя, — тогда я поднял левую руку, взглянув на нее. — Теперь я вспомнил те числа, о которых говорила бабушка. С 25-го на 26-е августа. В ту ночь мы и убили Леройа. И каждые 4 года с тех самых событий, ходили в ночь к нему на кладбище, — тогда я опустил руку, и взглянул на свою сестру. — Спасибо Райна. Я не жалею что вспомнил все. Ведь действительно одному брату было бы тяжело нести эту ношу. Мы должны помнить о том, что натворили. Помнить и жить ради тех, кого сами погубили.