Бездна: стражи последнего чистокровного.

Рен. Звон. Мешает, хочется спать. Я так устал в последнее время, и не чего не хочется. Вокруг все бесит. И вроде бы в голове крутится мысль о том что бы оставить все, как раньше, и покинуть Амаранто, но сейчас меня держит тут очень много. Вновь звон. Не прекращается. Один за одним, как на зло. В конце концов, я открыл глаза. Слишком ярко. Солнечные лучи проникали в помещение, хоть я и закрывал занавески. Закрывая одной рукой глаза, я потянулся к телефону, что лежал рядом с подушку, после чего принял звонок. Перед моими глазами появилась черноволосая девушка с красными глазами, явно недовольная, из-за чего желание общаться на прочь отпадало. Мало того, оно и не появлялось.  — Ты где шляешься, Ферриэс? — громко спросила у меня девушка. Так и знал что она. И знал же, что трубку брать не стоит. Вновь будет орать, будто бы это и есть ее вечное занятие. Оставалось лишь тяжело выдохнуть, слушать, и объяснятся.  — Я на работе, — девушка лишь недовольно посмотрела на меня. Я уже примерно предполагал о чем пойдет речь, поэтому, приняв положение сидя, и потрепав себя по длинным паклям, начал слушать сей нотацию.  — Сейчас Оливеру нужна твоя поддержка. И если ты не забыл, у нас растет маленькая дочь. Она тоже хочет хоть иногда видеть своего папу, - ну, вот опять. Я тяжело выдохнул.  — Оливер уже не маленький мальчик. Ему за 40 годиков, и он сам должен уметь о себе позаботится, раз встал во главе семьи Аккерман. Что касаемо остального, я сказал, что не вернусь в твою семью, и не согласен с теми условиями, что ты поставила. Здесь во мне больше нуждаются, чем в поместье.  — Ты ставишь свою фамилию выше Мэри? — Юури посмотрела на меня грустным взглядом, но даже так, меня это не смягчило. Я смотрел на ту холодным взглядом. — Неужели, ты настолько сильно не хочешь брать фамилию Аккерман, что способен отказаться от собственной дочери.  — Я не отказываюсь от нее. Я просто не могу мериться с твоим решением. Фамилия «Ферриэс», единственная что осталось у меня. Только я и Хару сейчас носим ее. Я не поменяю своего решения, — тогда я отключил звонок, и отбросил телефон в сторону. Было тяжело, но я был целиком и полностью уверен, что не собираюсь совершать подобных глупостей. До рождения моей дочери, Мэри, я предложил Юури выйти за меня. Она согласилась, но после выдвинула условия. Я должен буду взять ее фамилию. С тех пор у нас и были такие отношения. Все вернулось на круги своя, только с рождением Мэри. Но быстро все вернулось на круги своя.  — А я и не знал что у тебя дочь есть, — я повернул голову, и в тот момент, увидел до больно знакомую белую шевелюру. Мужчина сделал несколько шагов вперед, и остановился возле кровати, на которой я и валялся. Вообще эта кровать для пациентов, но учитывая что тут не одной души, я занял ее.  — Тебя это не касается, — тогда я повернулся, свесив ноги с кровати, и взглянул на беловолосого. — Покинь пожалуйста мой кабинет. Я не хочу иметь с тобой не чего общего, — беловолосый не показал не одной эмоции в тот момент. Лишь своими кроваво-красными глазами смотрел на меня, пока тяжело не выдохнул. Он достал из кармана белого длинного плаща что-то, и кинул мне в руки. Как оказалось это была серебряная бусина, похожая на бусины души Алена.  — Это половина души твоего отца. Рэйден нашел ее в форме косы у Времени. На счет тела Лео и второй половины души Лоу я не чего не знаю. Тебе самому надо заняться этим, — сказал Микаэль. Я лишь кивнул в знак благодарности. Тогда беловолосый развернулся, и сильным порывом воздуха, исчез из поля моего зрения. Все же сколько лет не пройдет, я не смогу его за смерть Алена. Он отрубил ему голову. Во мне горела ужасная злоба, и я еле мог держать себя в руках при виде одного из близнецов, пусть они и являются моими двоюродными братьями. Вновь стук в дверь. Меня начало постепенно все сильнее и сильнее это раздражать. Почему сегодня всем что-то от меня надо? Задолбали. Хотелось нахрен все послать к чертовой матери, и спрыгнуть нахрен из окна. Но сдержав свой порыв, я лишь отогнал лишние мысли в сторону, пытаясь прийти в себя. Но даже не спрашивая моего ответа, в помещение, с ноги открывая дверь, вломилось три индивида, двое из которых оказались близнецы, мои частые посетители, особенно младший, и единственная дочь Дина, что покинула нас на всю зиму, обеспечив все Амаранто спокойным образом жизни. Но вернулась, видимо, по наши души. Завидев это веселое трио, я машинально ударил себя рукой по лицу с размаху. Только такого счастья мне не хватало. На мгновение я подумал, что закидоны Юури просто детский лепет.  — Рен-сан, верните Эйду память! — внезапно заявила беловолосая, пристально смотря на меня, и будто бы два мешка с картошкой, волоча за собой братьев. Я смотрел на нее более менее спокойно, пусть в этот момент в голове и творилась какая-то чертовщина. И хотелось только сильнее убить братьев, ведь хранили все это в тайне, а теперь растрепали это Луче.  — При всем своем желании, не могу, даже со своими силами. К Эйдену и Анилу прикреплены жнецы, и только благодаря им, у него не исчезли воспоминания полностью, а хранятся в голове. Но он не хочет вспоминать. И да, для галочки, с Анилом тоже не чего поделать не могу. И не буду я выдергивать его клыки. Он ныне вампир, и ему как-то надо добывать кровь, — зная эту девченку, я заранее ответил на все вопросы, и сразу предупредил. Девушка смотрела на меня некоторое время недовольно, ведь я фактически в мировоззрении всех мог все, но не такой я уж и всесильной. Мало того, я смерть. От меня ждут не того, что надо. — На этом и решили, — сказал я, так и не услышав ответа Луче, и лишь облегченно выдохнул, радуясь тому, что она не чего нового не придумала. Тогда Луче напала на братьев. Она общалась с Эйденом, ведь да, если так подумать, Лучше и Эйден были друзьями куда больше, чем Луче и Анил. Наверное, ей и не стоит знать, что судьба Эйдена сейчас связывается с судьбой его отца. Я и не знал какие последствия могли привести к тому, чего знать она не должна. Пока Эйден общался с Луче, я заметил в руках Анила какие-то бумаги, связанные между собой. На меня, внезапно, накатил интерес. Хотелось спросить, что это такое, но ответ ко мне в голову пришел сам по себе. Сегодня уже 1-й день весна. 1-е марта, и начинается весенний фестиваль, совместно с тем, и недельные праздничные выходные. Считается что этот фестиваль как отдых перед выпускными экзаменами, и нужны особенно третьекурсникам. - Ани, кстати, а что делает ваш факультет на весеннем фестивале? — я знал, что каждому фактически дается задание методом тыка. У кого-то это кафе, что обустраиваться на территории академии, у кого-то дом с приведениями. В общем-то, обычный фестиваль.  — Постановка по книге «Бездна», — впервые слышал. Я наклонил голову на бок. Я много книг читал, но не припоминал такой. Поняв мое недоумение, Анил тяжело выдохнул. — Бездна это трилогия, повествующая о сотом поколении Аккерманов. О дедушках, в общем, — тогда я сильно удивился.  — Стоп, а когда она была написана? — поинтересовался я. Я просто должен был знать об этой книге, и что меня удивляло, я впервые об этом слышал. Мало того, ни Кира, ни Микаэль и Дин не упоминали о данном произведении. Скорее всего и сами не знали.  — 1 том был написан 1-го июля 2015-го года, и насчитывал 20 глав. Изначально планировался только 1-й том, но книга так полюбилась авторам, что появился второй том, именующаяся «Бездна 2S», насчитывающая 37 глав, и последний том «Бездна 3S», имеющая 22 главы. Это официальные издания. Но в интернете на официальном сайте до сих пор выставляют еще и второстепенные истории. Бездна: падший ангел, посреди кровавой бойни, истинная сила. Говорят что сейчас авторы трудятся над последними финальными главами.  — А кто автор?  — Их 2-е. Фударик и Удохара.  — Чего? Фуда Рик? Удо Хара? — Анил смотрел на меня некоторое время как на идиота, но видимо что-то догнав, рассмеялся.  — Это псевдонимы. Пишутся они слитно. Фударик и Удохара. Их настоящие имена никто не знает. Но многие кто знают правду о существовании дедушек, думают что они и пишут нашу историю. Они сами история, — я понимал что это пиздец. Кто-то пишет о нас книги. Трилогия аж. И мало того, продолжает делать это по сей день. Я тяжело выдохнул, стараясь привести свои мысли в норму, после чего взглянул на Анила.  — И что вы конкретно ставите? — спросил я, уже чисто из интереса. Наверное, стоило бы сходить, ведь там ставят нашу историю.  — 1-й том Бездны, еще до вашего появления. История начинается со встречи бабушки с дедушками, вплоть до момента начала войны с Разрушителями. Я играю Микаэля Аккермана, а вот Эйден, Дина Аккермана. Мы думали что бы Луче сделать Кирой Еванс, но она так и не возвращалась, и ее роль отдали, — тогда Анил вновь посмотрел на сценарий.  — Ладно. Ани, не против если я прогуляюсь, осмотрюсь. Присмотришь за мед.кабинетом? — тогда Анил лишь послушно кивнул. Подобные дела можно было всегда скинуть на него, ибо Анил обладал даром исцеления, хоть сам пользовался им через жопу дверца, если не знал что с пострадавшим. Я покинул приделы помещения, оставляя Луче и Эйдена на попечения Анила. Зря конечно, они таким образом мне могут весь кабинет раздолбать к чертовой матери, особенно зная потенциал братьев и дочери Дина, но что сделал, то сделал. Я держал путь дальше по коридорам, прямиком к выходу из академии. Было непривычно тихо, особенно в этом время, когда коридоры академии наполнены большим шумом, в связи с перерывом на обед, но сейчас все было совершенно иначе.  — Блин, резинку забыл, — вспомнил я, только покинув приделы академии, и потрепав себя самого по голове. Нда, волосы доросли примерно до пояса, и весьма мешали. Хотя я и сам не особо спешил состригать их. Ува, а на территории академии, в отличии от коридоров, было достаточно шумно. Много палаток с едой, далее столики, что свидетельствовало о небольшом кафе, сцена. Академия хорошо постаралась, особенно Мива. Оно понятно, ведь это ее последняя работа в качестве директора. После этого учебного года, она уйдет с поста директора, что бы следить за своим ребенком. Оставалось только просить о том, что бы ее следующий ребенок унаследовал ее лень, а не буйное поведение. Хотя, если так посудить, Михая не особо был буйным. Откуда в них это вообще? Я слишком сильно отвлекся на собственные мысли. При том, проходя между палаток с едой. Много сладостей, и разных вкусностей. А так же разные конкурсы. Я остановился возле одной из палаток. За прилавком стояла девушка, которую я либо до этого не видел, либо просто не помнил. Лишь завидев меня, она просто так, без оплаты, протянула мне сладкую вату. Я не много замешкался, но лишь пожав плечами, забрал вату, и начал жевать, дальше продолжая топать в сторону сцены, что занимала больше места, а вместе с тем, и привлекала слишком много внимания. Лишь стоя здесь, невооруженным глазом я замечал плакаты с фотографией Эйдена и Анила, в образе Дина и Микаэля. Они даже линзы надели. И действительно, были похожи. А сцена, к тому моменту, обустраивалась к спектаклю. Но чем больше времени я проводил на фестивале, тем лучше понимал, что пора возвращаться. Слишком много пристальных взглядов сопровождало меня. Я думал что со мной что-то не так, а после начал осознавать, что тех, кто действительно были похожи на меня было очень мало. Даже у братьев Аккерманов были меньшие копии. У Киры ее дочь, Мива. А у меня 2 сына, что в большей мере пусть и унаследовали мои лица и цвет глаз, взяли внешности своих матерей. То есть в Амаранто больше нет не одной личности, с выделяющимися голубыми волосами и голубыми глазами. Можно было уточнить Юю, но волосы у него синие. И то не настоящие, но об этом стоило умолчать. Он о своей истиной расе старается не трепаться. Я собирался уже сматываться обратно в мед.пункт, что бы возложить поскорее на себя обязаности врача, и меня не одна душонка не трогала, но не успел. Ко мне подбежала маленькая девочка, которую я до этого и не видел раньше. Возраст где-то около 6 лет, может. Она начала тянуть меня за мой черный плащ, ухватываясь за красные ремни, что шли от него. Тогда к девочке подбежала ее мать. Внешне они были очень похожи, так что не составляло труда понять что к чему. Она начала оттаскивать от меня ребенка, до того, пока малышка не упала, расцарапав колено, и начав плакать. Не знаю почему, но на месте этой малышки я представил собственную дочь. Моя малышка была еще маленькой, но имела такие же красные глаза как и нее. Я закинув волосы за спину, приклонив одно колено перед девочкой, таким образом присев. Я руку к ней на голову, потрепав по волосам.  — Тише, все будет хорошо, — тогда маленькая завороженно посмотрела на меня. Придерживая ногу девочки, второй рукой я провел над ее коленом. Возник свет, и как только моя рука отошла в сторону, от раны не чего не осталось, лишь следы от крови и грязь. Тогда девочка улыбнулась, и потянулась ко мне, обнимая, и радостно смеясь. Я улыбнулся, вновь потрепав ту по волосам, и предложив сладкую вату, от которой попробовал лишь маленький кусочек. Не особо я люблю сладкое. Девочка радостно забрала вату, и начала жевать.  — Извините пожалуйста, она просто очень любопытная, — ко мне подошла женщина, что старалась забрать ребенка. Но малышка уж больно сильно прицепилась ко мне. Я же улыбнулся, потрепав ту вновь по волосам, и взглянув на женщину.  — У вашей дочери плохи дела с горлом. Ей тяжело говорить, — тогда женщина с удивлением посмотрела на меня, а после на свою дочь. Она будто бы и не знала об этом, и даже не догадывалась. — Вам стоит показаться врачу в вашем городе. Хотя, может я и сейчас что-то поделать смогу… — тогда я слегка отодвинул вату девочки. Та смотрела на меня детскими глазами, беззаботно. — Придется потерпеть, — сказал я, и в тот момент прикоснулся к горлу девочки, будто сжимая его, но в тоже время просто приложив руки. Вновь свет, и я слышу к маленькая всхлипывала от боли. Мне и самому будто бы больно становилось, ведь передо мною был всего лишь ребенок. Но если пару минут назад она плакала от того что колено ударила, сейчас держала себя в руках. Аааа, понятно, она не хотела опечалить маму. Возможно скрывала. — Умничка, — тогда все это и прекратилось. Я убрал руки от горло девочки, она еще всхлипывала, но сама дотрагиваясь до собственного горла, удивлялась. - Мам, мама, — она радостно начинала повышать голос, радуясь. Тогда я и прочитал в глаза женщины ответ на собственный вопрос. Она не знала. Ее ребенок просто замолчал, а она не знала этого. Вот оно что. Вот только тогда мои же действия мне обернулись не много не наилучшим вариантом, ведь девочка вцепилась в мой плащ, не желая отпускать, а окружающие начали собираться вокруг. «Рен Ферриэс. Да ладно, это Рен Ферриэс?», вот что я слышал вновь и вновь. Вокруг меня собирались толпы. Кто-то просил о помощи, а кто-то просто что бы сфоткаться и довести меня до белого коления. Однако, как только я пытался отвертеться, а маленькая девочка как истинный мужик начала защищать меня, через толпу я заметил знакомый силуэт. Черные волосы, отросшие примерно до плеч, черные одеяния. Тогда, черноволосый обернулся, и взглянул на меня. От взгляда его голубых глаз меня пробрало в дрожь.  — Хару, — я толком не успел не чего сказать, как на лице моего сына появилась усмешка. В одно мгновение он будто бы собрал все свои силы, и стоило ему лишь ударить ногой по земле, как начала скапливаться тьма, окружая Хару. Секунда, и вместо него стоит совершенно другой мужчина. Черноволосый, с красными глазами. Я быстро понял, что это был обмен, пусть и не понимал, для чего Хару показался мне на глаза. Не успел я толком и опомнится, как в руке красноглазого появилось черное пламя. Мужчина хитро посмотрел на меня, и стоило ему лишь перевести взгляд на маленькую девочку, что до этого момента защищала меня от всех придурков, что решили окружить, бросил в нее пламя. Я не раздумывая лишь успел поддаться вперед, отталкивая всех кого можно, и встал не раздумывая перед девочкой, закрывая ту. Думал, что мне конец, из-за чего зажмурил глаза, но совершенно забыл про свой козырь в рукаве. Стоило мне открыть глаза, как перед взором показалась печать, а за печатью прямо передо мною рыжеволосый мужчина. Он обернулся, взглянув с начало на меня, своими зелеными глазами, а после на малышку. Сейчас он мне ужасно напоминал Алена.  — Винсент.  — Не зевай, Рен, — в тот момент, вокруг Винсента появились шары пламени, что с большой силой и скоростью начали нападать на красноглазого. Тот отбивался, и начал нападать на Винсента. Винсент пусть и имел способности лишь мага огня, при том что был жнецом, не уступал. Ему стоило лишь взмахнуть рукой, как красноглазого окутал вихрь пламени. Он не чем не уступал крестному. Нет, возможно даже не много лучше него. Но судить тут я не стал. Отец и сын, все же. Но я отвлекся. Пока я защищал от порывов огня обычных мирных жителей, Винсент продолжал нападать. А я и вовсе не заметил, что пламя Винсента словно пожирало черное пламя красноглазого. А когда заметил, поддался вперед. Удерживая дрожащие руки Винсента, что старались удержать пламя, и атаковать сильнее, я поддал своего пламени, но совершенно иного, что не видел до этого свет. И честно говоря, пока я не обрел воспоминания прошлой жизни, и не утерял оставшиеся сущности вампира и демона, не мог использовать подобное. Белое пламя. Оно оказалось сильнее черного. Я читал удивление на лице Винсента. Не было времени объяснять что к чему. Да, я знал что он хотел спросить, хоть мне и не приходилось читать мысли как Юе. «Ты действительно ангел смерти?». Но это было так. Будучи смертью, я оставался ангел, что и позволяло мне лечить. С начало я ангел, а уж потом смерть. Не черное, и не белое. Нечто среднее. Лишь мгновение, и мы одолели его нашим пламенем, хоть это было и не так легко, как могло бы показаться. Нам оставалось лишь добить, но были излишне самоуверенные. Я понял это в тот момент, как только из дыма появилась резко, словно лед, но красного цвета, игла, что проткнула сердце Винсента на сквозь. Из-за рта того пошла кровь.  — Печально, я промахнулся. Хотел попасть в крылатого, а попал в жнеца. Эх, печально, — тогда я понял что это. Кровь. Замерзшая, словно лед, имеющая форму иглы. Я был спокоен, ведь понимал, что жнеца убить так легко нельзя. Но видя в Винсенте его сына, Алена, меня накрыла темная сущность. Я встал с места. Я не смог сдержать свой порыв. Тогда я достал из кармана серебряную бусину, и не раздумывая, пустил свою ауру. В этот же момент бусина начала приобретать форму косы. Злоба завладела, и я понимал что мои волосы побелели, придавая мне вид моего прошлого воплощения, которым меня ныне называют — Азраил. Я догадывался что глаза тоже приняли красный оттенок, но гораздо светлее чем кроваво-красные глаза старших братьев Аккерманов. Из-за спины так же появились черные крылья, но я не собирался из расправлять, поэтому они были в сложенном состоянии.  — Не прощу, — с этими словами, меня начала окутывать черная аура, сравнимая с настоящей тьмой. Но черная тьма, и ярость настолько сильно подступили к моей душе, что я потерял рассудок, вплоть до того момента, пока не услышал крик Винсента. Тогда, мои глаза словно распахнулись. Передо мною был тот красноглазый, весь израненный, но как только я остановился, его поглотила тьма, и он исчез, словно его и не было. Я понимал, что он долго будет зализывать свои раны. Тогда, мои волосы вновь стали голубыми, а крылья пропали. Я обернулся, и взглянул на Винсента, что лежал на земле, не способный пошевелится. Я вздрогнул, ведь в тот момент весь его вид говорил о том, что это конец. Я не понимал, ведь Винсент жнец, он не мог умереть. Я подбежал к нему, присев на колени, наклонившись.  — Винс, что с тобой? — я был растерян. Пытался понять, как ему можно помочь, но не имев дела ранее с жнецами, мог лишь разводить руками.  — Даже не пытайся, Рен. Он задел мою душу.  — В смысле? О чем ты?  — Жнеца тоже можно убить. Раньше этой привилегией обладали лишь Бог, правители ада и Смерть, сами жнецы и их орудия, но все изменилось. Бездна, Поднебесье, Коса смерти богини Хель. А также чистокровные демоны в 100-м поколении, а точнее метка Люцифера, позволяет уничтожить нас, жнецов.  — И что же делать? Как тебе можно помочь? - Да, никак, — говорил он вообще довольно спокойно, хоть и наигранно. — Моя душа медленно, но верно уничтожается. Я попаду исчезну. Даже моя душа более не доберется до ада. Но я был готов, — в тот момент, Винсент вздрогнул. Он тяжело дышал, и еле держался. — Где мой сын? Где он? Я чувствую ауру.  — Крестного тут нет, он… - Нет, не его аура. Ален, где Ален? — он спрашивал меня вновь и вновь, но я не понимал. Ален мертв, у него не могло присутствовать ауры. Нет, стоп. Это не так. Тогда я достал из нагрудного кармана пять бусин. Показав Винсенту.  — Он мертв. Ален умер. Его душа, это эти бусины. Некоторое время они сдерживали чистокровного семьи Рихавэйн, — тогда, Винсент с шоком смотрел на меня. По его щеке пошла слеза, но он словно и не был опечален. Нет, вместо этого на его лице появилась улыбка. Одним махом, он забрал у меня все 5 бусин. Некоторое время он держал их при себе, пока одну за другой не начал глотать. Я был настолько ошарашен, что не понимал, что творит. А когда отошел, понял, что он проглотил последнюю бусину. - Эээ, ты только что сожрал…  — Поглотил душу покойного сына. Тот кто преобразил душу Алена в бусины, передай ему мою благодарность.  — О чем ты? — я не понимал, к чему ведет он. Я был слишком сильно ошарашен. Но вдруг, понял что к чему. Это озарение пришло ко мне внезапно, словно гром среди ясного неба. — Пока у жнеца есть душа, тело не умрет, — я с удивлением смотрел на Винсента, что улыбнулся в тот момент. — Если ты умрешь, тело умрет за тобой. Но если вместо твоей души появится душа Алена…  — Есть вероятность, что он вернется в этот мир, пусть и в моем теле, — закончил Винсент. Как я мог забыть об этом, но даже так, я не желал смерти Винсента. Но он не о чем не жалел, лишь улыбался. — Знаешь, даже после смерти моей первой супруги, Феа, я не смог забыть ее. Моя вторая супруга, Элис, была лишь ее заменой. Они были так похожи. Но она умерла сразу после того, как родился Ален. Но я не выделял не кого из своих сыновей. Гилберт был таким хорошим сыном. Он был действительно похож на нее. А вот Ален пошел в меня, раздолбай, в общем-то говоря, — тогда Винсент рассмеялся, и посмотрел на меня. - Рен, прошу, исполни мою последнюю волю. Передай Гилу мои слова…  — «Я не жалею о своей смерти». Вот что он сказал. А после, его аура души пропала из тела. Она не направилась не в рай не в ад, а просто исчезла, — я облокотился об спинку стула, смотря, а в экран, что появился над телефоном. Передо мною находилась Юури. Она внимательно слушала все, что я говорил.  — И что теперь? — спросила у меня девушка. Она удерживала в руках малышку, и тихо укачивала, устроившись на кресле качалке перед экраном.  — Я понятия не имею как сказать это крестному, — я тяжело выдохнул. — Но больше меня напрягает то, ЧТО ХРЕН ПОЙМЕШЬ ГДЕ ОН ШЛЯЕТСЯ ПОСЛЕ ФЕСТИВАЛЯ! — тогда я поднял руки, и начал размахивать ими из стороны в сторону. Уж больно злым я был. — Он свалил из академии на 2-й день, и учитывая что я слышал, что он собирается наведаться к Юе, боюсь мы так его не скоро увидим. Я тяжело выдохнул, опустив руки, и облокотившись об стол. В тот момент Юури закрывала уши ребенку, и я понял, что малек переборщил. А понял что не малек когда маленькая Мэри начала плакать.  — Я конечно все понимаю, но мог бы и не орать.  — Прости, я просто так устал. А сейчас начались выпускные экзамены, и у меня вообще возможности домой вернуться нет, — я тяжело выдохнул, и в тот момент увидел удивленно выражение лица у Юури. Она смотрела на меня как будто мне что-то не так. И я не мог понять, до того момента, пока на мое плечо не легка рука.  — О, так у тебя дочь родилась, Рен, — в тот момент я удивленно обернулся, взглянув на рыжеволосого. Я не думал, что это действительно сработает, но это так. Вновь эта детская улыбка засеяла на его лице, словно он никогда и не уходил. Ален…