Бездна: стражи последнего чистокровного.

Июнь 2104 года. Открытая местность. Широки поля, закрывающие обзор на оставшуюся часть леса большими лесами, распространяющимися дальше. Яркое летнее пылающие солнце скрывалось за горизонтом, оставляя после себя лишь слабые лучи, что в скором времени и вовсе исчезнут, оставляя меня в полном мраке. Даже не знаю, лучше так будет или хуже, но этому противнику я не проиграю. В этот раз на кон я поставила нечто ценное для себя, так что просто не имею право проиграть, и допустить такую роковую ошибку. Наступили сумерки. Постепенно, я чувствовала как нечто надвигается на меня. Я стояла на месте, не собираясь отступать, а наоборот, напролом рвалась к победе. Время шло слишком быстро, и это начинало нервировать. Но я вспоминала советы своего отца — спешить нельзя, лучше 1000-чу раз подумать. Однако, как только эти мысли отошли на задний план, я поняла, что расслабилась. Я почувствовала слабый запах свежей пролитой крови, а когда подняла голову, увидела маленькие кровяные шары. В одну секунду, они приняли форму кровяных игл, и словно замерзли. Впервые я так сильно ненавидела способность Аккерманов к управлению собственной крови, водой и льдом. Но нет, я не проиграю. Пусть они и родом из поместья Аккерманов, но не на ту нарвались.  — Вам еще 200-ти лет тягаться со мной, — довольно сказала я, усмехнувшись. В тот момент, в моей руке появилось пламя, но он имело совсем иной цвет. Пришедшее к нам, носящим волю чистокровным из самого ада, черное пламя. Я постаивла руку перед своим лицом, и словно дунула на пламя. В тот момент, черное пламя в моей руке стало атаковать кровяные иглы, сжигая их до самого основания. В ту секунду, я опустилась на колени, и коснувшись руками мягкой зеленой травы, моя собственная тень начала резко расти. С большой скоростью она окутала большую часть поля, удя в леса. Мой диапазон был большой, но не на столько, однако, я смогла его схватить. Направив тени в одну сторону, а окутала его ими, свалив на землю, и потянув в свою сторону. Передо мною оказался мужчина, с виду лет за 30. Черноволосый с изумрудными глазами. Симпотяга, но меня тогда это не волновало. Передо мною и мужчиной появилось 2 камеры. Они отсчитывали оставшиеся 30 секунд. Я отпустила мужчину, взглянула на него с усмешкой, после чего и исчезла. Когда я открыла глаза, уже стояла на игровом поле. Передо мною стоял тот самый мужчина. Над нами были большие экраны, показывающие результаты последней, финальной игры. «Игра окончена. 3 победы команды белых, 2 победы команды черных. С перевесом в 1-но очко, победила команда белых» — сказал компьютер. На моем лице появилась улыбка, и я запрыгала на месте словно маленький ребенок. Без лишних слов в адрес проигравшей команды, я рванула обратно на колонну команды белых, где и находилась сейчас моя команда, состоящая из 3-ех личностей, включая меня. Одной из них была молодая девушка, с виду лет 16-ти, как и было на самом деле. Она выделялась черными длинными волосами, примерно по колено, светлой кожей, кроваво-красными глазами, и прекрасным красным платьем, в пол, украшенным черными лентами. Рядом с ней стоял мальчишка, возраста 14-ти лет. Особо примечателен был синем цветом волос, и голубыми глазами. Я была фанаткой его внешности. Сама я была обладательницей поистине длинных белоснежных волос. Как и у черноволосой, они были по колено. Мои глаза были фиолетового цвета, кожа светлая, и платье белоснежное, короткое, вот только сзади удлинялось. Мы черноволосой, проще говоря, мы были словно близняшками. Что было более примечательно при данной внешности, мои руки, ноги и даже шея была обвязана фиолетовыми лентами. У меня на то была своя причина, но папа говорит что обвязывать лентой шею не есть хорошо, особенно для Аккермана. Почему — я не знаю, ибо папа говорил что нужно почитать в исторических источниках, но я не хочу, мне это не интересно. Я подбежала к собственной команде, и в тот момент, начала обнимать синеволосого мальчишку, да так, что у него бы душа вот-вот бы покинула тело. Некоторое время он размахивал руками, пытаясь выбраться, но, видимо, привыкнув к моим подобным закидонам, просто терпел. Я все же отпустила мальчишку, но удерживала еще руки на его плечах, радостно улыбаясь.  — Фини, представляешь, мы победили, — на мои глаза чуть ли не слезы наворачивались. Тогда, на лице мальчишки я увидел слабую улыбку. Он поднял руку, и потрепал меня по волосам. Я чувствовала в тот момент себя кошкой, ибо любила когда меня гладили по голове, словно хваля. «По правилам игры, выставленное на кон, исполняется. Команда черных поставила на кон ценную книгу, что исчезла с полок книжных магазинов и библиотек, но хранит в себе настоящую историю — Бездна. Книга переходит команде белых. А также приз победителям, возможность поступить в академию Амаранто» — сказал компьютер, и в тот момент я вновь запрыгала на месте. Уж так вышло, что знаниями я была обделена, а академия меня интересовала только в плане тренировок, и моего будущего, которое решится по окончанию. Перед нами появилась толстая книга, в кожном переплете. Я взяла книгу в руки, как капитан команды, однако, она мне была не нужна. Я посмотрел на Финиана. Я не знал, захочет ли он поступить в академию, или же нет, но даже так, возможность у него будет только в следующем году, так как Фини сейчас учится только в средней школе. В тот момент, камеры отключились, а я обернулась, и протянула книгу Фини.  — Нужна она тебе, или нет, она твоя. Только благодаря тебе мы смогли участвовать в этой игре, - да, это именно так, без преувеличений. Отрада — культовая игра в наше время, собравшая большую аудиторию, и проходящая раз в год, на весенних каникулах. Однако, в этот раз игра была сдвинута по техническим причинам, и игра проходила с мая по июнь месяц. Проще говоря, мы уже пропустили 1 месяц занятий в академии. Тогда Фини лишь кивнул, и спокойно взял в руки книгу.  — Спасибо, — спокойно ответил он. Я тяжело выдохнул. Нда, он точно сын Гилберта-сана? За знаниями не тянется, и кроме фантастики, не чем не интересуется. Парой я сомневаюсь в том, что они кровные родственники. В скором времени, нас перенесли с поля игры за ее территорию. Мы стояли недалеко от площади Аккерманов. Я подняла глаза на часы, что находились на вершине башни. Уже 11 часов утра. Я обещала папе вернуться к половине, но и дома делать было не чего.  — Мне уже надо бежать, -сказала я, и взглянула на тех. — Мэри, ты со мной? — спросила я у черноволосой девушки. Та задумалась на мгновение, но в конечном итоге лишь покрутила головой, в знак отказа. - Нет, я домой. Сегодня Оли и Хару обещали к нам зайти. Мама хочет сделать праздничный ужин, а папа… он как обычно, короче говоря.  — Ясно тогда. Если станет скучно, приходи ко мне, — в ответ, черноволосая лишь кивнула. Я попрощалась с Фини и Мэри, и направилась к телепорту, что находился в пару кварталах от этого места. Телепорт представлял собой обычную конструкцию с двумя малыми колоннами, посреди которой и надо было вставать, запрашивая место телепортации.  — Хейсхейм, восточный проход, — сказала я, и в тот момент, исчезла из поля зрения. А появилась я уже в совершенно другом городе. Здесь было не много холоднее, как ни как, это был северный город. Я проходила по улицам города, и в то же время привлекала к себе повышенное внимание, не только своими белыми волосами, но и внешним видом. Однако, меня это не волновало. Шла я долго, и постепенно ноги начинали болеть. Папа и мама не любили когда я подобное делала, но я сняла свои балетки, и босиком слонялась по улицам города. В сокром времени я подошла к большому двухэтажному дому, белому, привлекающему такое же повышенное внимание, как и мой внешний вид. Дом был примечателен не только тем, что был весь белым, но и прекрасным садом, красивой верандой, арками, украшенными белыми розами, и особенно сакурой, расцветающую каждой весной. В весеннее время года это место было особенно посещаемо, несмотря на страх горожан. Я прошла в дом, идя по тропинке, проделанной белой плиткой. Так я шла вплоть до того, пока не дошла до крыльца, обходя множество арок, и рассматривая вишню. По лестнице я подняла к двери. Дверь, как обычно, оказалась открытой. Она практически всегда была открыта, под предлогом того, что нас все бояться, и никто без нашего ведома не сунется на территорию Аккерманов, хотя по своему внешнему виду мы и напоминали Ферриэсев.  — Я дома-а, — протянула я, и выпустила из пальцев рук туфли. Однако, задерживаться на долго в коридоре я не собиралась. Я разбежалась, и прям из коридора в гостиную. Я не стала всматриваться в присутствующих. Стоило мне лицезреть белую короткую шевелюру, цель уже автоматически была найдена. Он сидел на диване. Я подбежала к мальчишке, и прямо сзади, со спины, обхватила его плечи руками, радостно улыбаясь и смеясь. - Ной, представляешь, мы победили! Мы победили! — повторяла я вновь и вновь, обнимая своего младшего братишку. Мальчишка опрокинул голову назад, взглянув на меня своими золотыми глазами. На его лице появилась улыбка.  — Я знаю. Поздравляю тебя, сестренка, — в тот момент, мой младший брат развернулся, при том оставаясь в моих объятьях, встал на диван, на коленях, и крепко обнял меня. Вот за что я люблю этого мальчишку, он ведет себя как настоящий младший братик, и при своих 14-ти, он ведет себя все также как ребенок. Мне прям его отпускать не хотелось. В тот момент, я повернула голову. Только сейчас я заметила сверлящий в мою сторону взгляд. Сколько времени пройдет, а он не изменится никогда. Его серебряные глаза, и черные волосы, не с кем не спутать.  — Илие, ты ревнуешь? — поинтересовалась я, смотря на черноволосого. Тогда в сторону юноши повернулся и мой дорогой братишка, взглянув на того. Ной наклонил голову на бок, с вопросом смотря на черноволосого. Тот смотрел на Ноя некоторое время с добротой, но после отвернул голову, вновь смотря на телевизор, где еще говорили о нашей победе с Мэри и Финианом в Отраде.  — Как всегда, в своем репертуаре, — сколько я помню, Илие всегда был в нашей семье. По крайне мере, как говорил папа, где-то со времен, когда родился мой младший братишка, Ной. По каким-то причинам, Илие к нему очень привязался, и всячески оберегал.  — В своем репертуаре, — повторил мой братишка. Тогда я крепче обняла его, а на лице мальчишки так и не спадала улыбка. Илие лишь пожал плечами, а я не отпускала брата.  — Райна, ты опять босиком по улицам ходила? — я подняла голову, и взглянула на своего отца. Мужчина сидел в кресле, уставившись в телик, но тогда перевел взгляд своих фиолетовых глаз на меня. Папа выглядел не очень. У него были растрепанные длинные белые волосы, отросшие с давних пор, а сам он был весь в бинтах. Правы глаз закрывали бинты, обвязанные вокруг головы. Бинты были вокруг его шеи, рук, ног, по всему его телу. Но если на ногах его всегда были брюки, в любой ситуации, то поверх туловища он накидывал лишь небольшой плащ, обмотанный вокруг него, и только лишь потому, что тело все болело. Лишь его лицо, не считая правого глаза, были не тронуты. Папа сам по своей профессии является проходчиком, кратко говоря, тем, кто способен открывать врата Амаранто. Также он был главой Хейсхейма и членом совета. Но по мимо этого он часто выбирался за пределы Амаранто, и устронял цели, либо, выполнял задания. Проще говоря — охотником, так их называют. Папа сам по себе демон льда, это его главная стихия, поэтому, он любит холодные края, особенно заснеженные. Так, 3 года назад он отправился на задание, ближе к северу. Там его и поймали охотники на демонов. Они использовали заклинание что бы удержать папу, и теми же заклинаниями ранили его до такой степени, что даже регенерация демона за эти 3 года помогла лишь не много восстановить его тело. Проходили недели, а папа так и не возвращался. Тогда дедушка и разобрался со всем. Он убил охотников на демонов, но даже Рен-сан не смог восстановить его тело. Папа еще долго не мог вернуться домой. Он лежал в больнице, под наблюдением Рена-сана. Но когда угроза жизни пропала, его выписали, но он до сих пор остаться в бинтах. С тех пор на работе его замещает мама, ибо волнуется, а папа остается лишь проходчиком, и редко выбирается из дома. Он не стал призирать людей с того времени, но не воспринимает его ныне как скот, ведь они стали на много сильнее с древних времен.  — Ну па-а. Так классно босиком ходить по улицам, — протянула я. Я взглянула на папу. Он явно был недоволен, а я отворачивала голову. - Пап, я пойду к деду Дину схожу, — я услышала шаги, кто-то спускался по лестнице. А затем этот голос… да быть не может. Не отпуская Ноя, я повернул голову в сторону лестницы на 2-й этаж. На лестничной клетке стоял юноша, с виду лет максимум 23-ех. Белые отросшие волосы, фиолетовые глаза, светлая кожа. Я так давно его не видела, я так хотела с ним повидаться…  — Братик, — в тот момент я отпустила Ноя, и рванула в сторону лестницы, сразу прыгнув на юношу. Тот мгновенно с ориентировался, и подхватил меня, крепко обнимая. Я даже на ногах не стояла. Точнее, я ростом не удалась, а вот брат был высоким, поэтому так и вышло.  — Райна, я так рад тебя видеть, — сказал радостно Эйд, так и удерживая меня в своих руках. Однако, уже через секунду, он отпустил меня, ставя ногами на пол. Он усмехнулся, заметив, что я не в туфлях. — Ты опять босиком бегала?  — Вот только ты мне лекции не читай, — я положила руки на пояс, возмущенно всматриваясь в лицо собственного брата. Вот только он в очередной раз улыбнулся, словно не чего не произошло. Без лишних слов, он ухватил меня и перекинул через плечо. Я подняла глаза, но весь обзор перекрывал мне мои длинные белые волосы.  — Я слышал ты выиграла в игре, и поступила в академию. Вот и проводишь меня до Амана, заодно и к дяде заглянешь, спросишь, на какой факультет поступила, — сказал брат, и направился прямиком в сторону коридора, но остановился, обернувшись, и взглянув на папу. - Пап, не шумите пожалуйста. Ева очень устала, и сейчас спит. Не знаю что ответил папа, но подозреваю что он кивнул. Тогда без лишних слов, умудрившись ухватить еще и туфли, брат и я покинули дом, а после и вовсе вышли за территорию границ нашего дома. Он натянул на меня мои туфли, и только после этого поставил на землю. Я некоторое время смотрела на него надутая, обидевшись, словно малый ребенок. Но стоило ему лишь потрепать меня по волосам, как все ушло на задний план, а я бы сейчас вот-вот замурчала. Этим он и заманил меня, и мне не чего не оставалось более, как следовать за ним, и не ныть.  — Где вы, кстати, с Евой-тян в последний раз были? — поинтересовалась я, чисто из любопытства у брата, пока мы проходили по улицам города.  — В поместье Аккерманов, — тогда я вопросительно посмотрела на брата, остановившись. Я не понимала, что ему нужно было в этом доме. — Мне нужно было встретится с Луче. А до этого мы в основном были на севере, и в поместье Аттвудов.  — Мне вообще не нравится что ты работаешь на Аттвудов, при своей успеваемости в академии, не в обиду Еве-тян, — мы продолжили идти вперед. - Они, конечно, чистокровные, но находится в подчинении у того придурка, да еще и мотаться на север. Тебе папы не хватает? Я ведь волнуюсь за вас. А что если бы там были охотники? — тогда брат улыбнулся вновь, и потрепал меня по волосам, пытаясь успокоить, как обычно он это делает. Вообще, это Эйден виноват, что у меня появилась подобная привычка. Именно из-за него я люблю, когда меня гладят по голове, и этим все пользуются.  — Успокойся, Райна. Лука глава побочной ветки, и мой непосредственный начальник. В придачу, он уже как 5 лет отошел от дел, и его замещает Ева. Ему надо присматривать за дочкой, как ни как, малышка растет только в заботе отца. Что касаемо севера, то это мой работа, и я несмотря не на что буду туда отправляться вновь и вновь, пока не закончу то, что начал давным-давно.  — С тех пор как умер братик Ани, ты все время думаешь о своем деле. Неужели это так важно?  — Очень важно. Нельзя оставлять дела не законченными, запомни это, — в тот момент, мы и подошли к телепорту. Мы встали посреди колон. — Аман, главная площадь, — сказал брат, и в тот момент мы телепортировались на главную площадь, недалеко от центральной библиотеки, и резиденции дедушки Юи. - Ага, ты настолько занят работой, что не находишь даже время для своей семьи. Ты хотя бы уделяешь внимание Еве-тян? Вы уже как 5 лет встречаетесь, а продвижения в отношениях я так и не наблюдаю, — тогда брат посмотрел на меня, подошел чуть ближе, и дал щелбан. Я ухватилась за лоб.  — А вот это уже не твоя дело, — ответил он, после чего отошел от телепорта, и развернулся. — Я пойду к деду Дину. Ты же ступай в академию. Обычно подобные нам поступают на факультет Васелиск, но у нас слишком много крови разных рас, которая еще и копится. Так что тебе от самого дяде нужно узнать что да как, — тогда я лишь кивнула, а брат направился в сторону дома деды деда. Я направилась в сторону академии, однако, уже по дороге вновь разулась, и шла босиком, словно на зло всем. Я вновь привлекала слишком повышенное внимание со стороны. Но в отличии от обычного, когда я привлекала внимание свое внешностью, сейчас причиной тому была моя победа в игре, которую крутили вновь и вновь по всем экранам страны. Понадобилось время что бы дойти до академии. Сейчас было только время обеда студентов, поэтому учащихся на улице было в достатке, особенно когда я шла по улицам, между корпусами общежитий. Особо много разно расовых существ было в самой академии. Я проходила по коридорам, осматриваясь по сторонам, и восхищаясь. А это всего-то первый этаж. Дорога уж там была не такой далекой. Меня особо радовало что плитка была холодной, особенно в эту жаркую пору, хоть и платье мое было белое, и открытое, даже в нем было жарко. А вот и кабинет директора. Я ворвалась в помещение без стука. Дядя Ди был тут, как я принципе и думала, и как обычно и происходило, когда я просто приходила потрепать тому в гости. Он стоял возле полки с кучей папой, и рылся в зеленой папке. При моем появлении он еще несколько секунд залипал на документах, после чего отложил их в сторону, видимо понимая, что в этот раз я пришла не просто так, поболтать, и отвлечь любимого дядюшку от более важной работы, чем моя собственная персона. Однако, в этот раз что-то изменилось. Я посмотрела на дядю, после вспоминала его неделю назад, после вновь на дядю, а после вновь вспоминала. И только потом вспомнила, отшатнулась в сторону, в при прыжку.  — Срань господня, дядя Ди, ты подстригся! - да, я помню дядю Ди. У него всегда были длинные белоснежные волосы. Вместе с золотыми глазами от бабушки, я парой могла спутать их. Радовало только то, что у бабушки плечи были меньше, а у дяди Ди шире. А сейчас у дяди были отстриженные волосы, и в некотором роде, это даже пугало.  — Спасибо за комплимент, — довольно спокойно ответил дядя. — Лучше бы сама свои волосы отстригла. Скоро ходить по ним будешь. И, стоп. Ты опять босиком?  — Только ты не начинай! — в тот момент, я отложила туфли в сторону, и рванула вперед, встав возле стола дяди, и начав прыгать. — Ты же знаешь, да? Я выиграла в Отраде, и теперь имею право поступить в академию.  — Уже знаю. Это первое дело на сегодня, по приказу твоего дедушки, — в тот момент, дядя взял документы, и положил передо мною. Я взяла документы, и стала читать их. Это было мое собственное досье, но один пункт меня явно возмутил.  — Факультет «Ферриэс»? Ты шутишь, дядя? — я подняла глаза. Нет, я не хочу на факультет Ферриэс.  — Так было решено. В тебе много кровей, и способности у тебя не стабильные.  — Я отказываюсь! Мэри тоже полукровка, однако, судя по документам, она поступила на Васелиск! Так почему именно на мне свет клинок сошелся?  — Мэри полукровка чистокровного демона, и ангела смерти. Тут без вариантов Васелиск.  — Тогда я отказываюсь поступать в академию! — я психанула в тот момент. Не чего не сказав более, я покинула помещение, даже не прихватив с собой свои туфли. Быстрым шагом я перемещалась по территории академии, сметая все вокруг. Я не смотрела по сторонам, просто шал на пролом вперед, стараясь все вокруг игнорировать. Я была слишком погружена в собственные мысли, и если бы не столкнулась с кем-то, то так бы и вышла в окно. Я свалилась на пол. Когда я подняла голову, то перед собой увидела молодого юношу, с виду лет 17-ти или 18-ти. Он слишком много привлекал внимание к своей персоне, подобно мне. У него были отросшие фиолетовые волосы, примерно по ключицы, переливающиеся на свету. Его глаза были прекрасного синего цвета, а кожа светлая, будто бы вот-вот обгорит на ярком палящем солнце. Он протянул мне руку, желая помочь. Ошарашенная, я протянула тому руку, он помог мне подняться. Где-то несколько секунд я смотрела на него как баран на новые ворота, пока его не позвали. - Юки, следующая пара — самооборона. Еще надо переодеться. Поспешим, — сказал какой-то парень, что был за моей спиной, и ушел уже давно далеко вперед, судя по голосу. Тогда юноша с фиолетовыми волосами отпустил мою руку, приложил книгу к себе, что до того просто удерживал в руке, и поклонился мне, как истинный японец, в знак извинения.  — Прошу меня простить, — сказал тот, и более без лишних слов, просто обошел меня, проходя дальше. Не помню сколько я так еще простояла, но словно и позабыв о нем, или выкинув этот фрагмент временно из жизни, как не примечательный материал, я направилась дальше, прямиком к выходу из академии. Не знаю почему, но я была спокойна, не смотря на то, что всего 5 минут была озлоблена тем, что меня хотели отправить на факультет Ферриэс, хоть я против этого факультета не чего не имею против. Но не смотря на то что злоба отпустила, на душе оставался осадок. Горечь поражения, от того, что не смотря на победу в игре, я не чего с того не получила, со своих стараний. Разве что только то, что Мэри поступила в академию, а Фини получил книгу, и если захочет, и сам сможет поступить в академию в любое время. Я помнила, кто всегда мог меня порадовать, несмотря не на что. Сколько я помню, мама последние 3 года всегда была на работе, и тайком, ночью, я часто сбегала к бабушке, хоть после и получала люлей. Она всегда меня могла обрадовать. Накормить сладким, и напоить чаем. А если он еще и зеленый, то вообще конфетка. Я держала свой путь прямиком в резиденцию, где сейчас и должна была быть по сути дела бабушка, ну и дедушка, который, наверное, как обычно упрется носом в стол, и будет делать вид что делает работу, а сам высыпаться. Я подошла к резиденции. Как всегда, там стояла стража. Но я так часто ходила сюда, словно за елочкой, что они уже привыкли, даже к тому факту, что я постоянно могла заблудиться по пути в кабинет дедушки и бабушки. Это было одно из мест в городе, пусть до которого я могла запомнить, а что внутри, непонятно. Я прошла в резиденцию. Где-то половину пути мне помог пройти стражник, уже запомнивший, что память на разного рода здания, на подобии этого, или поместья Аккерман, у меня как у золотой рыбки. Далее я прошла сама, ибо путь все время был по прямой. Я остановилась возле больших дверей, после чего толкнула, тем самым приоткрывая. Вновь этот большой кабинет, более походящий на большую библиотеку. Особо примечательными были два дивана, напротив друг друга, вместе с журнальным столиком. А чуть дальше стоял большой рабочий стол, заваленный документами, за которым обычно и сидел дедушка, а рядом, упрекая того, стояла бабушка. Однако, самой бабушки в этот раз не оказалось в помещении. Был лишь дедушка, что даже не пытался делать вид, что работает. Он сидел за столом, опрокинувшись на спинку дивана, и отдыхал. Однако, увидев меня, на его лице, как обычно, появилась светлая улыбка.  — Райна, рад тебя видеть, - да, дедушка был единственным, кто не упрекал меня из-за обуви. Чисто из-за того, что не замечал подобного. А даже если замечал, мог вновь и вновь повторять, что это мое дело. Люблю его.  — Привет, дедушка, — голос мой, отнюдь, был не такой радостный как обычно это бывает. Я прошла в помещение, и уселась рядом с дедушкой на диван, опрокинувшись назад.  — Что-то произошло? — поинтересовался он, поддавшись чуть вперед. Он устроился собственными локтями об коленки, смотря на меня из-за своей синей челки.  — Есть такое, — тогда дедушка лишь пристально продолжил смотреть на меня своими голубыми глазами. Лишь по такому, я понимала, что дедушка хочет, что бы я рассказала ему причину своей печали, при том, он сам словом не обмолвился. — Я хотела поступить в академию, но дядя распределил меня на факультет Ферриэс, когда Мэри указал на факультет Васелиск. Но это не справедливо. Почему я, Аккерман, должна учится на факультете Ферриэс, а она, Ферриэс, на факультете Васелиск. Дедушка выслушал меня, однако, не особо удивился. Он поднял руку, потрепав меня по волосам, как обычно, успокаивая, и в то же время улыбаясь.  — Все будет хорошо, Райна. Я попрошу Диего, что бы он зачислил вас с Мэри обеих на факультет Васелиск, — в тот момент, я засветилась. Потерявшись в собственных мыслях, я начала обнимать дедушку, что сам не много приафигел с начало, но после сам меня и обнял, продолжая гладить по волосам. Я обнимала девушка, чуть ли не повиснув на нем, устроившись на коленях. Моему счастью не было придела. — Знаешь, раньше, как и ты сейчас, твоя мама сидела на моих коленях, обнимала меня, и ныла, что не чего не хочет.  — Да ладно? — я была не много удивлена. Продолжала также держать дедушку за шею, удерживаясь, а он смотрел на меня, с доброй улыбкой на лице. - Ага. Раньше она не хотела учится, и если приходила ко мне, и вдела, что я сплю, ложилась рядом, и спала. Ленивая, всегда ноющая. Она пользовалась тем, что она моя дочь, и не стеснялась показывать средний палец своим преподавателям. Из-за этого она всегда была в ссоре с твоей бабушкой. По словам Оливера, она только 1 раз извинилась, и то, она тогда была на солнце пеке, и бредила. Тогда, я невольно рассмеялась. Да, с мамой я была в подобных отношениях. Мы с ней часто ссорились, бывало по пустякам, бывало по серьезным темам. Чаще всего я защищала папу, когда она пыталась в чем-то его обвинить, но мама лишь добавляла «ну да, я всегда во всем виновата». Нет, я конечно ее люблю, но парой это бесило. И даже при ссорах, я всегда бежала мириться первой, до того момента, пока не поняла, что в некоторых ситуациях она может быть не права, и из чувства гордости никогда не подойдет что бы извинится. Последние года, мы никогда не мерились, не просили прощения, просто все возвращалось в старое русло, будто бы не чего не произошло. Но с другой стороны, наша семья в основном состояла из мужиков. Папа, Эйд, Ной. Мы с мамой были единственными девушками, и мама единственная, кто понимал меня лучше всего, кому я могла выговориться. Хоть иногда и бесила, не скрою. Мы болтали так целый день на пролет. Как оказалось, бабушка покинула Аман на время, и направилась в Хейсхем, к маме, за документами. Точно уверена, то она будет отскребать маму также как и дедушку от поверхности стола. Мы же с дедушкой весь день просидели распивая чаи, и поедая вкусные конфеты. Дядя Ди под напором дедушки изменил свое решение, и я поступила на Васелиск, вместе с Мэри. Время шло к вечеру, а я так и не хотела уходить. Я бы и не ушла, если бы мне не начал трезвонить постоянно Эйден, повторяя то, что нам уже пора возвращаться обратно в Хейсхем. Так, я попрощалась с дедушкой, и покинула его кабинет. Однако, стражника не оказалось рядом, оно и не удивительно. Я где-то несколько минут блуждала по территории резиденции, не понимая вообще, где нахожусь. Я уже несколько раз свернула, повернула, поднялась по лестнице, вновь спустилась. Не резиденция, а какой-то лабиринт. В конечном итоге я остановилась возле небольшой двери, больно напоминающую большие двери в кабинет дедушки. Однако, двери оказались закрытыми. Я подумала о том, что проще было бы просто выйти через окно, нежели слоняться по коридорам. Но судя по моим путешествиям и запертой двери, дедушка уже свалил в сторону дома. Тогда, я старалась отпереть дверь, но выходило так себе.  — Прости, дедушка. Никогда бы не подумала, что буду взламывать твой кабинет, — сказала я сама себе, и в тот момент, в моих руках начала собираться тень. Она приняла форму ключа, но как только я начала пихать ключ в замок, сама тень подстраивалась под замок, а после, я просто повернула ключ. Тот испарился из двери, а  я гордо прошла в помещение. Вот только оно не оказалось кабинетом дедушки. Это было помещение, значительном меньше своими масштабами, с большими окнами, занавешенными черными шторами, не пропускающими и лучика солнца. Как только я зашла в помещение, сразу загорелись свечи алым пламенем, освещая все вокруг. Комната была пустая, за исключением чего-то большого посреди комнаты, больно напоминающего гроб. Я прошла дальше, не запирая за собой дверь, и остановилась возле гроба. Он был белоснежный, украшенный узорами из красных роз, словно окутывающий его. Как только я оказалась рядом, почувствовала ужасающую жажду крови. Ужасную жажду. Я могла спокойно предполагать что внутри этого гроба находился вампир, но аура его была подавлена, я не ощущала его. Тогда, я начала двигать крышку гроба. Она была очень тяжелой, и требовалось не мало усилий, что бы хотя бы слегка приоткрыть ее. Вот только когда я это сделала, крышка упала по другую сторону от меня, раздаваясь эхом. Я взглянула на того, кто находился в гробу. Я чувствовала некий страх, но в то же время подавлена аура давала мне по каким-то причинам успокоиться, и не так сильно нервничать. Я осматривала того самого незнакомца. Все было хорошо, пока я не дошла до сердца. Его же на сквозь проткнули. Какой ужас. Что же ему пришлось пережить? Но раз он вампир, должен реабилитироваться… Хотя, я знаю столько же о вампирах, сколько и балете. Мне с трудом удавалось всмотреться в лицо незнакомца. Было темно, и мало что видно. От моего черного пламени тоже толку с грош. Тогда, я встала с места, взяла свечу, хоть тянулась я до нее больше, чем брала ее в руки, лишний раз вздрогнула от того, что воск попал мне на руку, после чего только вновь начала со свечей осматривать тело в гробу. Вновь осматривая рану, я поняла, что что-то не так. Кровь еще находилась внутри его тела, словно остановилась, и одежда пусть и была запачкана, но не в таком большом количестве. Его время словно остановили. Я начала поднимать свечу выше, и в тот момент, вздрогнула. Я видела перед собой собственного брата, Эйдена. Отросшие белые волосы, светлая кожа. Нет, стоп. Кожа была ужасно бледной, словно молоко. А волосы пусть и были отросшими, но были чуть длиннее чем у Эйда. Мало того, Эйдена я слышала пару минут назад, и он был на улице. И еще одна закономерность, этот выглядел значительно младше. Лет на 18, не старше точно. А братик выглядел гораздо старше. Стоп, нет, этого не может быть. Но если так посудить, еще до моего рождения первыми детьми мамы были близнецы. Но мне сказали, что он умер. Но сейчас я четко видела, что он жив, у него была ужасная жажда, но ауры не то что не чувствовалось, ее и не было. Души не было в его теле. То есть… В тот момент, я услышала, как кто-то приближается к помещению. Я хотела спрятаться, но не могла и пошевелиться. Поняла, что по щекам пошли слезы. Я всегда была сильной, и редко плакала, но сейчас, я не могла подобное контролировать.  — Райна! — я услышала голос брата. Он подбежал ко мне, ухватив за плечи, и повернув в свою сторону. Я видела на его лице смятение. — Райна…  — Вот почему ты служишь Аттвудам… вот почему ты не смотря не на что мчишься на север… — не смотря на собственные слезы, я не заикалась, не срывалась, а говорила как обычно, разве что, опечалено. — Братик Ани на самом деле жив!