Истории
24 апреля 2016 г., 00:36
Tsumi no saigo wa namida janai yo zutto kurushiku seotte kun da
Грехи не смыть слезами. Вечно я ношу в себе эту боль.
- И часто с ним такое? Гермиона вместе с Гарри, Роном и Альфонсом сидели в лазарете. Малфой тоже был там, но его, по вежливому настоянию Альфонса, поместили в отдельную палату. Эдвард спокойно спал на неудобной и узкой больничной койке. Гарри не понимал, какими высшими силами ему это удается. Он сам не раз проминал своим телом эти скрипучие кровати, но спать - это то, что удавалось ему хуже всего. А алхимик совсем не беспокоился на этот счет. Он лежал прямо так,в своей странной одежде. Мадам Помфри недовольно нахмурилась, увидев перепачканные в малфоевой крови перчатки и тяжелые армейские ботинки, но ничего не сказала. Впрочем, никто до этого момента ничего особо не говорил. Лицо Снейпа, и без того вечно брезгливое, стало еще больше недовольным. Он смотрел на Эдварда с страстным желанием скормить того какой-нибудь хищной зверюшке. Гарри был уверен, что не стой в кабинете Дамболдора, он бы не колеблясь так и сделал. Похоже, что у всего факультета Гриффиндора появился весомый конкурент в области доведения до белого каления профессора Снейпа. После того, как вновь отключившегося алхимика доставили в больничное крыло, Дамболдор забрал с собой Макгонагалл и Снейпа, попросив троих друзей, присмотреть за "нашим новым другом" . Гермиону просто раздирали противоречивые чувства. Зачем братья покинули комнату, если зареклись этого не делать ни при каких условиях? Но с другой стороны, их внезапное появление во многом ускорило процесс знакомства. - Брат засыпает где угодно. - голос Альфонса вывел ее из транса - Я ведь не могу видеть сны и часто наблюдал, как Эд спит в самых разных местах: в поезде, библиотеке за книгой , или просто сидя на стуле в какой-нибудь забегаловке. - его голос потеплел, насколько это было возможно - Брат очень устает. Он ведь государственный алхимик. - Что это значит? - подал голос Гарри. - В нашей стране все алхимики находятся на службе у государства, - терпеливо пояснял младший из братьев - И эта должность дает человеку определенные полномочия, ради которых Эд и пошел на это. Вся эта информация не сходилась с той, которая была в книге. Это сбивало Гермиону с толку. - Быть алхимиком в нашей стране очень нелегко - продолжал Альфонс - Таких как брат ненавидят и презирают, называя армейскими псами. Думаю, он вам сам все расскажет. - Вы повели себя как придурки. - Рон не вдохновился трагичностью момента и решил вставить свои пять копеек - Зачем вы ушли, идиоты? Прозвучало грубо, но справедливо. - О, мне очень жаль! - Альфонс повернулся в пол-оборота к Рону - Моя вина, что я не уследил за Эдом. - Ты не уследил? - Гарри был удивлен - Разве не должно быть наоборот? - В нашей семье все немного иначе. Гарри понял. Как никто другой, он знал об "иначе" . Они сидели в лазарете уже полтора часа, а алхимик и не думал просыпаться. Его нахождение в стране Морфея затягивалось. - Сколько он еще может так спать? - Гермиона вздохнула - Я так скоро тоже засну. А ведь нам еще учиться надо. - Братик однажды проспал без перерыва два дня. Словно опровергая его слова, Эдвард нахмурился во сне, и его светлые брови сошлись на переносице. Если вначале сновидения были приятные, то сейчас краски сгустились, причиняя дискомфорт. - Ал? - имя брата повисло в холодном воздухе - Пропади оно пропадом, что происходит? Кровать заскрипела так, как если бы на ней расположился по меньшей мере Хагрид, а не подросток лет шестнадцати. С трудом поднявшись, алхимик усталым взглядом окинул белую комнату. Выглядел он не самым лучшим образом: всклоченные волосы, засохшая кровь. Да и в целом вид у него был какой-то помятый. - Выглядишь ужасно. - отрезала Гермиона. Ей хотелось хоть как-то отплатить ему. Он лишь ухмыльнулся. - Бывало и хуже. - Брат, ты в порядке? - Не считая ощущения отбитого куска мяса, я в норме. - Он скривился, заметив пятна крови на одежде - Что за...? - Так ты не помнишь? - Гарри вскинул брови. Удивительно, ведь такое представление было трудно забыть. - А, это кровь того ублюдка с противным лицом. - он раздраженно повел плечом - Он хоть живой? - Ты разбил ему нос и загадил его пропахшую духом аристократизма одежду. - Он заслужил. - сказав это, он начал стягивать когда-то белые перчатки. С одной рукой он расправился быстро, швырнув испорченный атрибут одежды куда-то в противоположный конец комнаты. А вот вторая, та, что подпортила жеманное личико Малфоя, никак не хотела отставать от руки. Он что-то пробубнил сквозь зубы, но не сдавался. - Черт, Ал, Уинри меня убьет, если я опять испорчу ее. Уинри. Это имя уже не первый раз мелькало в разговоре. Рон помнил, как в Выручай-комнате он уже говорил нечто подобное, ссылаясь на неприятности. - Ничего не повредил? - Гермиона знала, почему перчатка так неохотно стягивается с руки. - Ты-то не прикидывайся, - он сощурил глаза и с ухмылкой посмотрел на девушку - все ведь знаешь. Рон с Гарри недоуменно переглянулись. О чем таком знала Гермиона, о чем не знали они? То, что она вообще общалась с алхимиками дольше других напрягало и вводило в заблуждение. Рон даже думал обидеться, но его взгляд привлекло кое-то более интересное. Эдвард наконец избавился от злополучной перчатки. Смена выражений их лица происходила стремительно быстро. Удивление. Страх. Недоверие. Вновь удивление. - Что...что это? - Гарри неотрывно смотрел на поблескивающую в свете лампочки руку. - Это рука, пай-мальчик-в-очках. - Эдвард несколько раз согнул ее, проверяя подвижность - Мне казалось, что ты умнее. Или очки у тебя для понтов? - И ты знала? - Рон недовольно поджал губы, обращаясь к Гермионе. - Я видела ее лишь мельком, - она сама не заметила, как начала оправдываться - и не была уверенна, что мне все не привиделось. - Хотите узнать, как я получил ее? - это прозвучало как утверждение, а не вопрос. Эдвард, с горьковатой насмешкой глядя на троих друзей, стянул с себя красный плащ, обнажая верхнюю часть туловища. Теперь Рон мог видеть, что протез начинался от самого плеча, полностью заменяя потерянную конечность. Вид стальной руки отталкивал и завораживал одновременно. Идеально гладкие, ровные детали выглядели четким и слаженным механизмом, но уж слишком неестественно. Даже в их мире. Остальная часть тела была вполне нормальной. Не считая слишком развитой мускулатуры. - На войне. - Войне? - Гарри отказывался верить своим ушам. Сколько ему? Шестнадцать? - Альфонс, - Гермиона обращалась к младшему брату, но никак не могла отвести взгляд от руки - так значит это ты имел ввиду, говоря о государственной службе? Отправка детей на войну? - полным ужаса тихим шепотом сказала она - В какой же стране такое возможно? - Нечего так удивляться, это было мое решение. - равнодушно бросил Эдвард - Становление алхимиком в моей стране подразумевало военную службу, и я знал, на что иду. Гарри не мог понять, как алхимик мог так спокойно говорить о таких вещах. Может они и из разных миров, но война - это то, что никогда не стирается из людской памяти. Она наносит такие раны, рубцы от которых еще долго будут давать о себе знать. - Мне было двенадцать, когда я стал государственным алхимиком. - он смотрел куда-то сквозь них с отсутствующим выражением лица. Альфонс был прав: Эдвард им все рассказал. Только были ли они готовы услышать то, что он им скажет? - Одиннадцать, - безлико продолжал алхимик - когда мне поставили автоброню. - взгляд переместился на Гарри, - И девять, когда я потерял руку. Гермиона в изнеможении закрыла лицо руками. То, с каким цинизмом он говорил все это, отдавалось по сердцу тупой болью. - Как ты можешь... - Говорить так спокойно? - закончил он - Война меняет людей, знаешь ли. Вопросов больше не последовало. Уже покидая палату, Гермиона скользнула взглядом по братьям. Внезапная догадка пронзила ее мозг, когда она уже стояла на пороге крыла. Она повернулась, провожая взглядом удалявшихся Гарри и Рона. Девушка сомневалась, а верно ли она поступает? Не подорвет ли своими словами такое хрупкое доверие? Но язык был быстрее ее мыслей. -Твоя рана получена не на войне, ведь так? - девушка смотрела алхимику прямо а янтарные глаза - Ты ведь нарушил его, непреложный закон алхимии?
