Вперед и вверх!

Марк Коннолли долго не мог найти слов, когда Арди признался, что у Блэйка была эрекция, и они переспали. - Вы!… Вы оба ведете себя легкомысленно! - воскликнул он. - Что за мальчишество? Сколько вам лет, Арди?! - Но все прошло просто прекрасно, - растерялся от его бурной реакции Арди, - Блэйк в прекрасном настроении и готов к новым достижениям. - К новым достижениям… А если бы у него случился повторный инсульт? Вы понимаете, что это может убить его?! - Слушайте, док, - Арди возмутил его тон, - харэ пугать меня! Блэйку лучше, он поправляется, и секс ему точно не повредит. - Вы всегда все делаете по-своему, Арди, - с укором ответил Коннолли, - держите меня в курсе. Арди раздраженно бросил айфон на диван. С той ночи, когда они занимались любовью, у Блэйка начался стремительный прогресс. Речь становилась все более внятной, движения пальцев - более четкими. Инструктор по лечебной физкультуре обещал на будущей неделе попробовать посадить Блэйка в коляску. Блэйк ждал этого момента с замиранием сердца, он адски устал лежать в постели. В их теперь общей спальне горел ночник. Блэйк, придерживая одной рукой планшет, пальцем другой листал новые, сделанные за лето, фотографии Нани и Миечки. Когда Арди вошел, Блэйк встретил его без улыбки, внимательно заглядывая ему в глаза. - Что-то слу-чи-лось? - Нет, с чего ты взял? - С Лу все в по-ряд-ке? - Конечно, - старательно придав голосу максимум убедительности, ответил Арди, - а почему ты спрашиваешь? - Запах, - ответил Блэйк. О да! Запах. Запах проникал сквозь плотно закрытую дверь комнаты Лукаса и сладковатым дурманом тревожил всех в доме, кроме, разве что, маленьких детей. - Все нормально. Скоро за ним приедет Эдисон, и они уедут домой. Ты в норме? Блэйк неопределенно качнул головой и продолжил листать фотки. Арди, наклонившись, поцеловал его в подставленные губы и отправился к Лукасу. Он знал, что это будет тяжелый разговор, но так больше не могло продолжаться. Блэйк тревожится, Диего поминутно бегает в душ, да и сам Лукас страшно мучается, пытаясь пережить течку в одиночестве. Арди постучал и осторожно заглянул в гостевую комнату, которую занимал теперь Лукас. Сын лежал на кровати, подтянув коленки к животу и уткнувшись лицом в подушку, но на звук поднял голову. - Пап? - Можно? - Заходи, конечно. Он сел, поправил подушку, стараясь казаться непринужденным. Но выходило не очень. Щеки горели, обкусанные губы высохли и покрылись некрасивыми корочками. Лукас выглядел больным. Арди сел рядом с ним на кровать. - Я думаю, тебе нужно поехать домой, - без предисловий сказал он, - Эд все еще твой муж. Какими бы ни были ваши отношения, он обязан помочь тебе в этот период. Лукас кивнул, жалобно скривив губы, как, бывало, делал, когда был малышом. - Знаю. - Ты не хочешь ему звонить? - Я боюсь. А вдруг он скажет, что занят? Скажет: «Потерпи, Лучик, может быть, завтра» и «Исследования важны для всего человечества, как ты не понимаешь, малыш?» - Ты боишься, что он окончательно разобьет тебе сердце? Лукас кивнул. У Арди от сочувствия сжалось сердце. Он обнял сына: - Детка моя, знаю, как тебе тяжело. Но иногда наши страхи необоснованны. Было хоть раз, чтобы Эдисон бросил тебя во время течки? Лукас моргнул, влажные ресницы оставили след слез на щеках. - Нет, чтобы совсем бросил, не было. Арди закусил губу. Лукас никогда не рассказывал ему о своей жизни с Эдом. Смущенно улыбался, говорил, что все хорошо и они счастливы. А он, идиот, верил! - Ты еще любишь его? - Люблю, - тихо пролепетал Лукас. - Тогда звони. Дай ему шанс все исправить. Это лучше, чем прятать голову в песок. Лукас закусил губу и немного наклонился вперед, прижимая руки к животу. - Да, ты прав, пап. Я позвоню. Обещаю. - Я люблю тебя, родной, - Арди покрепче прижал его к себе и отпустил. - Я тебя тоже, папа. Через два часа раздалась трель домофона, и взволнованный голос Эда попросил позвать Лукаса. Арди открыл зятю и был приятно удивлен: Эдисон приехал с букетом нежных розовых роз. Он, как неуверенный мальчишка, замер в дверях, дожидаясь своего омеги. Лукас, прыгая через ступеньки, слетел с лестницы и бросился мужу на шею. Эд закружил его, лепестки роз полетели на пол. - Прости меня! Вернись ко мне! Люблю тебя! - шептал альфа, а Лукас прижимался к его плечу и выглядел почти счастливым. Арди подумал, что, может быть, у них все еще устроится. Теперь, когда в школе стало мало учеников, Рид и Скай уже не нуждались в помощи Диего. Можно было не мотаться в город по сырости, рискуя простыть перед первым учебным днем, но ДиДжей привык к школе альпинизма, и ему куда больше нравилось проводить вечера со Скаем, чем дома с назойливой малышней. Скай встретил его радостно: - Здорово, что ты приехал! А то мне совсем тоскливо! - Ты один тут? - удивился ДиДжей. - Нет, мистер Фишер в тренерской, но он не особо разговорчив сегодня. А сейчас, похоже, вообще спит. - Днем спит? - Так его не было всю ночь. Опять где-то носился на своем байке. А утром до потери сознания тягал железо. - Поняааатно, - протянул Диего, закрывая дверь. В здании царил полумрак - Прайм велел экономить электричество. - А ты принес что-нибудь вкусненькое? - с надеждой спросил Скай. - Лукас вернулся к себе домой, а папа не очень-то любит готовку, - покачал головой Диего, - но он дал мне денег. Можем заказать еду с доставкой. - Отлично! Тогда давай поскорее закажем! - радостно потер руки омега. - Ну, ты и обжора! - рассмеялся ДиДжей. - У меня молодой растущий организм. Думаешь, легко тут драить полы, а? Я же никогда в жизни… Ой, ладно, это неважно. - Ты никогда прежде не занимался уборкой? - изумился Диего. - Ну да, - смутился Скай, - в нашем доме это как-то не принято. Так ты закажешь еду или будем умирать с голоду? Озадаченный Диего послушно позвонил в службу доставки и заказал четыре большие пиццы и две коробки пончиков. Он уже неплохо ориентировался в запросах двух альф и одного маленького, но чрезвычайно прожорливого омежки. - Так значит, Лукас вернулся к мужу? - спросил Скай, сидя на краю стола и болтая ногами. - Конечно, - Диего устроился в кресле и подкатил его к окну, - повезет же кому-то сегодня! - мечтательно закатил он глаза. - И что в этом хорошего? - фыркнул Скай. - Я читал, что омеги плохо чувствуют себя и ничего не соображают, пока… - Пока не окажутся в постели у альфы, - вставил ДиДжей, радостно развивая затронутую Скаем тему. - Пока альфа не засунет в них громадный узел размером с кулак, - омега сделал вид, что его тошнит. - Которым доставит им удовольствие! - И они даже не хотят ни есть, ни пить… - возмущенно фыркнул Скай. - Они вообще ни на что не отвлекаются, - поддакнул Диего, - потому что круче секса нет ничего на свете. - Похоже у тебя недотрах? - А все, потому что один зануда считает занятия сексом неприятными, хотя сам никогда не пробовал. Что за унылые книжки ты читаешь, Скай? Выкинь их и почитай омежье порно. - Буэээ! - Ну и дурак! - обиделся Диего, отворачиваясь вместе с креслом к окну. От всех этих разговоров у него снова встало, и теперь член больно упирался в ширинку. Альфа постарался отвлечься и перестать думать об эрекции. Все-таки в шашнях с Кевином был один большой плюс - красавчик всегда охотно давал. В удачные дни Диего нагибал его по три раза, чем Кев хвастался перед своими дружками-омегами. Диего смотрел, как капли падают с крыши на карниз и разбиваются в мелкие брызги. Чертов Лукас, чтоб ему икалось, зачем он вообще заявился домой с течкой?! Им-то с Эдом сейчас хорошо, а Диего должен мучиться? ДиДжей глянул в окно и вздрогнул. У забора снова появился тот старик. Раскрыв зонт, он неподвижно стоял и смотрел на нарисованную птицу. - Эй, - Скай подошел и уселся на подлокотник кресла. Подведенные глаза сверкали любопытством, - а ты, правда, хотел бы со мной… ну, переспать? - Ты не знаешь, что это за старик? - Диего так увлекся, разглядывая незнакомца, что даже не сразу понял, о чем его спросил омега. - Какой старик? Понятия не имею, - равнодушно пожал плечами Скай, - никогда его раньше не видел. - Мне кажется, он следит за нашей школой, - сказал Диего, - и уже давно. - Да? Не замечал. - Будь осторожен, ладно? - нахмурившись, попросил ДиДжей. - Запирай дверь и не ходи никуда без меня или Прайма! - Ты что, волнуешься за меня? - уточнил Скай. - Еще бы! Ты вон какой… - Какой? - Маленький, тощий, на тебя дунь - ты и переломишься. Такого обидеть, как два пальца об асфальт. - Так вот какого мнения ты обо мне, да? - в шутку надулся Скай. Диего точно знал, что в шутку. Он снова выглянул в окно - старика с зонтом уже не было. - А хочешь, устроим завтра свидание? - вдруг предложил Скай. - Зажжем свечи на чердаке, и все такое? Все равно завтра грозились вырубить свет. - Хочу, - не веря своей удаче, обрадовался ДиДжей, - давай устроим. - Хорошо, - подмигнул ему Скай, - приходи к девяти, с тебя еда и газировка. - Ты не будешь разочарован, детка! - пообещал Диего. - Тебе понравится то, что я с тобой сделаю! Дома пахло чем-то горелым, запах чувствовался даже через сладкий аромат роз и терпкий - альфы. У Лукаса екнуло сердце: это его вина. Он ушел, оставив Эдисона самого справляться с хозяйством. По куче картонных коробок Лукас понял, что питался муж едой из кафешек. В распахнутом шкафу зияла пустотой полка, на которую Лукас обычно складывал чистые рубашки Эда. - Мне так тебя не хватало! - Эд не выпускал его из рук. - Пойдем в спальню! Лукасу ничего не хотелось сильнее, чем оказаться в постели и заняться любовью, он был сильно возбужден, трусы давно стали неприятно влажными от смазки, ноги подгибались. Но Лукас взял себя в руки. - Ты иди, а я поставлю розы в воду и приду к тебе. - Хорошо, - Эд неохотно разжал руки, он весь дрожал от нетерпения, но послушно направился в спальню. Лукас подхватил букет и пошел на кухню. Набрал в вазу воды, поставил цветы и открыл шкафчик, где хранил лекарства. Противозачаточные лежали на видном месте, чтобы в экстренных случаях можно было быстро до них добраться. Папа приучил Лукаса заботиться о собственной безопасности. Он так перетрясся, когда Лукас носил Мию, что поклялся открутить им с Эдом головы, если сын посмеет снова забеременеть до восемнадцати лет. - Лучик, ты что тут де…? - Эдисон, уже раздетый и возбужденный, вошел на кухню в тот момент, когда Лукас выковыривал пилюлю из блистера. - Лучик! - в его глазах появилась растерянность и обида, и Лукасу захотелось спрятать коробку за спину. Но Эд, конечно, все понял. - Может быть, не стоит? - обнимая его, попросил альфа. - Стоит, - вздохнул Лукас и налил воды в стакан. - Ты все еще не простил меня? - Не в этом дело, Эд, - умоляюще сказал Лукас, - я не могу выяснять отношения, когда у нас обоих стоит. Но пока мы не проясним то, что между нами происходит, нам нельзя двигаться дальше. Пожалуйста, не дави на меня. Он положил на язык пилюлю, запил водой. - Хорошо, любимый, - согласился Эд, - все будет, как ты хочешь. Лукас обнял его, с облегчением приникая к альфе, и тут услышал за окном шум, словно возле дома затормозил мощный спортбайк. Сердце подскочило и забилось, как сумасшедшее, но подойти к окну и посмотреть не было никакой возможности - Эдисон повел его в спальню. Лукас подчинился, его тело нестерпимо хотело этого, и омега отдался своей природе, с нетерпением отвечая на поцелуи мужа. Эдисон всегда был неизменно нежен, Лукас любил заниматься с ним любовью. Он слышал от других омег, что альфы подавляют их в постели, порой даже причиняя боль, слышал о разных извращениях, которыми занимаются пары по инициативе альф. Он радовался тому, что его Эд не такой. Напротив, он чуткий, ласковый, терпеливый даже в первый день течки, когда возбуждение у обоих партнеров зашкаливает. Эдисон любил предварительные ласки, и долго целовал его, нежно сжимал пальцами соски, покусывал шею, медитативно гладил бедра. Лукас удивлялся, как у него хватает выдержки. Сам он уже едва сдерживался. - Пожалуйста, войди в меня, - простонал он, чувствуя, как смазка заливает простыни, а внутренности неприятно скручивает от перевозбуждения. Он развел ноги, подтолкнул руку Эдисона вниз, чтобы тот по-быстрому его растянул, и поймал плывущий расфокусированный взгляд альфы. - Эд? Очнись! Глаза Эда обрели осмысленный взгляд, и он принялся с энтузиазмом его целовать. Лукас умирал от желания кончить. Он крепко обнял альфу за шею, обхватил ногами, скрестив лодыжки на пояснице, побуждая войти. Эд приласкал его дырочку, бережно растягивая пальцами, но Лукас взвыл и толкнулся навстречу его руке: - Давай же, Эд, я не могу больше терпеть! Мне надо! - Тебе же будет больно… - Мне будет хорошо! Эдисон приставил головку к входу, толкнулся, Лукас подался ему навстречу, и они почти сразу связались. - Божеээээ! - Лукас откинул голову на подушку. От приятного давления на простату он был близок к оргазму. - Эд! - Что, милый? - Тебе хорошо? - Очень хорошо, Лучик! Омега почувствовал, как горячая сперма разливается внутри и, зажмурившись, тоже кончил. И снова ему показалось, что он слышит за окном рычание двигателя мотоцикла. Дни и ночи слились в один клубок, они с Эдом почти не вылезали из постели. Еду заказывали на дом. У Лукаса, как всегда во время течки, не было аппетита, но зато постоянно хотелось пить. Во вторую ночь, когда уставший Эдисон заснул с чувством выполненного долга, Лукас почувствовал, что у него страшно пересохли губы и горло. Тихонько выбравшись из объятий альфы, он голышом прошлепал на кухню - только попить и сразу шмыгнуть в теплую, уютную, пропахшую сексом постель. Свет фонарей заглядывал в окна, в кухне было совсем светло. Лукас налил себе целый стакан вожделенной прохладной воды и решил, что завтра вместе с бифштексами для Эда надо будет заказать себе порцию клубничного мороженого. Он выпил воды, подумав, достал таблетки и проглотил для верности еще одну. Что толкнуло его подойти к окну, Лукас не знал. Он выглянул и вздрогнул - под окном стоял Рид. Вернее, Лукас не мог поручиться, что это именно он, но у незнакомца была фигура, рост и даже куртка Прайма. Он стоял, задрав голову, и не сводил глаз с их окна. Лукас закусил губу. Будь это кто угодно, кроме Рида, он бы до смерти перепугался и немедленно вызвал полицию. Но сейчас, глядя на альфу в красной байкерской куртке, Лукас точно знал - этот человек никогда не сделает ему ничего плохого. Он стоял и обкусывал губы, чтобы не заплакать от переполнявших чувств. Даже в самые тяжелые моменты своей жизни Лукас не ощущал себя в таком раздрае. - Лу, ты чего проснулся? - позвал Эдисон из спальни. - Пить захотел, уже иду, - откликнулся Лукас. Прайм под окном повернулся и пошел прочь. Вскоре в темноте взревел байк. Лукас утер глаза и вернулся в постель. На пятый день, когда гормоны улеглись, и стало полегче, у Лукаса появился аппетит, и он взялся за готовку. - Когда тебе на работу? - спросил он, глядя, как Эдисон уплетает блинчики с джемом. - Вообще-то… я и сейчас работаю, - признался Эд. - Как это так? - удивился Лукас, все пять суток они практически полностью провели в постели, альфа не брал в руки телефон и не садился за компьютер. Эд постучал указательным пальцем по голове. - Я думал. С тех пор, как компания Макса вложилась в наши исследования, пришлось расширять штат, модернизировать лаборатории, на меня свалилось много хозяйственной и организационной работы. Голова почти не выключается. Мне даже во сне снится, что нужно сделать. Лукас вдруг вспомнил тот отсутствующий взгляд альфы. Оказывается, муж думал о работе, а он-то, глупый, решил, что у него от страсти голова плывет. Почувствовав, как в нем поднимается обида, омега старательно задавил ее первые признаки. Схватил горький шоколад, собираясь натереть его, чтобы посыпать мороженое. От этой нехитрой манипуляции Лукас успокоился и настроился на миролюбивый лад. - Ты же никогда не любил такую работу, найми хорошего хозяйственника и пусть он координирует все организационные вопросы, а сам спокойно занимайся своими исследованиями, - посоветовал Лукас. - Это хорошая идея, - одобрил Эд. - Скажу Максу, чтобы подыскал надежного человека. Лукаса передернуло. Он не забыл ту безобразную сцену на дороге. - Спасибо, милый, - сказал Эдисон, отодвигая пустую тарелку, - я соскучился по твоим блинчикам. - На здоровье, - улыбнулся Лукас, составляя грязную посуду в посудомоечную машину. - Ну, так что? Мы помирились? - спросил Эдисон. - Ты возвращаешься домой? Мне так не хватает вас с Мией. Лукас нахмурился. Ох, не вовремя Эд затеял этот разговор, у него еще не улеглось возбуждение и хотелось хотя бы еще один день провести, нежась в объятьях альфы. Но ничего не поделаешь, значит, именно сейчас они поговорят и либо придут к какому-то решению, либо возьмут тайм-аут в отношениях. - Нет, Эд, так не пойдет, - остановил альфу Лукас, - пожалуйста, сядь и давай поговорим. Эдисон состроил недовольную мину, но все же сел. Лукас устроился напротив него – настоящий стол переговоров. - Я много думал над нашими отношениями, Эд, - начал Лукас, но Эдисон перебил его: - Это из-за того альфы, да? - спросил он. - Что? - Слушай, Лучик, - мягко и ласково сказал Эд, - иди ко мне, детка. Он протянул руки. Обескураженный Лукас встал и приблизился к мужу. Эд обнял его и усадил себе на колени. - Я люблю тебя больше всех на свете, - сказал он, целуя омегу в шею, - и знаю, что ты тоже меня любишь. Давай простим друг другу все, что было, и забудем, как страшный сон. - О чем это ты, Эд? - О том альфе, с которым ты мне изменил. - Я никогда не изменял тебе, Эд! - воскликнул потрясенный Лукас. - Лучик, не надо. Пожалуйста, не переживай! Я помню, как ты казнил себя из-за Марэ… - Да с чего ты взял, что я изменил тебе? - Лукас выпутался из его рук и вскочил. - На тебе был запах альфы, - спокойно ответил Эдисон, - но не отца и не брата. - Мы спасали собаку. На мне был запах собаки, бензина, ветеринарной клиники, а ты из всей этой мешанины учуял только запах Рида. - Так это все-таки Рид? - Ты вообще слышишь меня, Эд? Рид нашел на дороге сбитую собаку, мы погрузили ее в машину… - Ты был в его машине? - У него нет машины, мы ехали на моей. Мы спасали собаку, замерзли и… - Не продолжай, мне это неважно, - глядя прямо ему в глаза, проронил Эдисон, - неважно, что между вами случилось. Ты вернулся, и мы должны забыть об этом. Лукас прислонился к стене и помотал головой: - Ты уверен, что я тебе изменил, и при этом остаешься таким спокойным?! Тебе, что, все равно? - Я прощаю тебя, потому что люблю, - слабо улыбнулся Эд, - ты в последнее время нервный, дерганый. Все, как тогда. Не вини себя, все утрясется. Лукас помотал головой. - Какая-то у тебя странная любовь, - прошептал он, горло сдавило горькой обидой, - тебе проще поверить в мою измену, поверить Максу… Это же он наговорил тебе про меня и Рида? - Макс ничего такого… - Тебе проще простить меня, чем выслушать и понять. Тебе так удобно? - Лучик! - Эд попытался притянуть его, но Лукас отступил. - Думаю, нам больше не надо быть вместе, Эд, - выговорил он, сам с трудом веря, что произносит эти слова, - я не вернусь к тебе. - А о дочери ты подумал? Как она переживет это? - Эд тоже был потрясен и испуган. - Лу, ты чего? Пожалуйста, не говори, что это серьезно! Мы же любим друг друга! Ты сам говорил: любовь побеждает все. - Видимо, не все, - с грустью сказал Лукас, - я поеду, Эд. - Куда? - К родителям. - Прости меня, - попросил Эдисон. Лукас кивнул. Он чувствовал себя опустошенным и потерянным. - Папа, - прошептал он в трубку телефона, - ты не мог бы приехать за мной? Арди не стал ни о чем спрашивать. Потом он, конечно, устроит ему форменный допрос с промыванием мозгов, но сначала позволит успокоиться и прийти в себя. - Конечно, ребенок. Диего присмотрит за отцом. Диего щелкнул выключателем и… ничего не произошло. Ах да, Скай же говорил, что у них отключат электричество. Черт, как плохо! Скорее бы отец вернулся и что-нибудь сделал для спасения их школы. В то, что все может развалиться, Диего категорически не хотел верить. - Скаааай! - позвал он, шагая по темному коридору. Омега не отозвался. Наверняка придумал какой-то сюрприз. С этим парнем не соскучишься! Прайма тоже не было, в последние дни он появлялся мельком, ни с кем не разговаривал и исчезал, как привидение. - Скай, детка моя! Я уже здесь! - Диего поднялся по лестнице на чердак. Слабый свет из приоткрытой двери освещал крутые ступеньки. Диего широко улыбнулся, член шевельнулся в предвкушении. У ДиДжея давно не было секса. Он заглянул на чердак и ахнул: на полу, на стульях и подоконнике горели свечи. Скай настоящий омежка - такой романтик! Диего будет с ним терпеливым и нежным. - Привет, - сказал альфа, оглядываясь. На чердаке негде было спрятаться, но Ская нигде не было. Где же прячется этот маленький негодник? Диего огляделся. Ему показалось, что вещи Ская исчезли, но его альбом, к которому он запрещал прикасаться, лежал на столе. Там же были какие-то карандаши, мелки и прочая необходимая художникам фигня. - Скай, выходи! Так нечестно! Шаги, раздавшиеся на лестнице, абсолютно точно принадлежали не Скаю. Прайм, войдя, оглядел чердак и растерянного ДиДжея. - Скай уволился, - сообщил он, - он оставил тебе записку. - Как уволился? - не поверил Диего. - Так и уволился. Вернулся домой, - Прайм по-отечески потрепал его по плечу, - сочувствую, парень. Черт! Черт, черт, черт! Да как же так? Они же ничего так и не успели! А Диего так много хотел ему сказать! - Где он живет? - Понятия не имею, - пожал плечами Прайм. - Но ты же принимал его на работу! - Думаешь, я спрашивал документы? У парня, который согласился работать за пять фунтов в день? Диего хлопнул себя по лбу. - Как же его теперь найти? - Он оставил тебе записку, - напомнил Рид. Диего схватил альбом Ская, открыл и обалдел - на первом же рисунке он увидел себя. И на втором, и на третьем. На всех листах альбома Скай рисовал только его одного. На последней страничке размашистым, каким-то не омежьим почерком Скай набросал: «Привет, Диего! Не сердись, все было круто, но я должен вернуться. Надеюсь, теперь ты научишься меня узнавать. Скай».