В борьбе обретёшь ты... (часть 2) +3601

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Основные персонажи:
Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Драко Малфой, Теодор Нотт
Пэйринг:
Драко Малфой / Гарри Поттер
Рейтинг:
R
Жанры:
Экшн (action), AU, Учебные заведения
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
планируется Макси, написано 789 страниц, 46 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Citius
«Безумно интересно!» от Akva1
«Отличная работа!» от Marridark
«Надеюсь, что не забросите » от Super_Няя
«Великолепно!Потрясающе!Браво!!» от Kannau
«Самый любимый фанфик :*» от Lusiolla
«Отличная работа!» от Bling-blingi
«Вдохновения вам!» от Jetice
«Воистину шедевр!Восхищаюсь им.» от Персефона Андреас
«Вы просто бог всея фикбука» от Алексира
... и еще 101 награда
Описание:
Каким бы вырос Гарри Поттер, будь Дурсли нормальными здравомыслящими людьми? Мерлин знает, но уж точно не героем. Продолжение истории о неправильном герое Гарри Поттере. Второй курс.

Начало: часть 1 - https://ficbook.net/readfic/1938618

Посвящение:
Моим читателям

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Фик - обычная попса, а потому ревнители канона, ценители "вхарактерности" и стилистических изысков, боюсь, не найдут для себя ничего интересного. Авантюрный романчик в интерьерах Хогвартса, вот и всё.

Глава 2

22 декабря 2015, 14:03
Современных часов Вернон Дурсль не любил – ни кварцевых, ни электронных. По его мнению, эта дешёвая дрянь на батарейках обесценивала само Время. В редком доме сейчас можно было встретить настоящие семейные часы, которые с должным достоинством отмеряли каждый прожитый миг. И пусть пластмассовые уродцы были точнее, они убили самую суть: Время отдалилось от людей, ушло из их повседневной жизни.

Вернон помнил, что его отец каждое утро заводил свои наручные часы, сверяя время по радио, потом перетягивал гирьки в часах с кукушкой на кухне, и лишь затем приступал к главному ритуалу. Мистер Дурсль неторопливо открывал резной ящик больших напольных часов в гостиной, вставлял в отверстие механизма небольшой ключик, висевший в том же ящике на специальном крючке, и делал ровно пятнадцать оборотов. Через пару минут часы солидно бомкали, отмечая половину седьмого, и вся семья собиралась в столовой к раннему завтраку.

Вернон осторожно, чтобы не потревожить уснувшую лишь после хорошей порции успокоительного Петунию, повернулся и с ненавистью взглянул на стеклянный квадрат настенных часов. У этой новинки – «Они прекрасно вписываются в интерьер, и не спорь, милый!» – на циферблате даже цифр не было, лишь бестолковые точки на четвертях. Зловеще-вкрадчивое «крак-крак» вместо нормального тиканья лишало остатков покоя, думать в такой обстановке было совершенно невозможно.

Дурсль, стараясь двигаться как можно тише, спустил ноги на пол, накинул халат и побрёл в гостиную. Нужно было крепко подумать. Визит лорда Нотта прояснил кое-какие детали, но окончательно спутал все прежние выкладки Вернона.

Контракт на защиту Поттера действительно имелся. Некий целитель Сметвик, о котором Гарри всегда отзывался с несвойственной ему восторженностью, в качестве оплаты за некую услугу обязал лорда Нотта охранять героя магической Британии.

«Мой сын нуждается в охране?» – кусая губы, спросила Петуния.

«Нет-нет, всё не так печально, – улыбался чёртов Нотт на зависть безмятежно, хоть уроки бери. – Просто мальчик считается сиротой, а они зачастую нуждаются в покровительстве. Приютов у нас нет, мэм».

При слове «покровительство» передёрнуло самого Вернона. Уж очень это отдавало диккенсовскими страстями с богатыми дядюшками и бедными сиротками.

«Мистер Сметвик не сделает Гарри ничего дурного, – Нотт щёлкнул пальцами и насквозь мокрый платочек Петунии мгновенно высох. – Он целитель, умница и редкий добряк. Просто попросил меня присмотреть за мальцом, ведь наши дети учатся вместе».

Вернону очень хотелось верить, вот только получалось плохо. Неведомый целитель Сметвик не производил впечатления добренького дедушки со стетоскопом. Судя по нечастым обмолвкам Гарри, Сметвик был военврачом в немалом звании и ветераном двух войн со всеми вытекающими – разнообразные знакомства, неожиданные интересы и абсолютная неспособность паниковать на ровном месте.

И вот от такого человека исходит заказ – заказ, а никакая не просьба! – на охрану своего подопечного.

Гарри явно что-то грозило, но Нотт врал Дурслям в глаза, как врал и сам Гарри – беспомощные маглы, обуза и потенциальные заложники, правды не заслуживали. Вернон свирепо засопел в усы и потопал вниз по лестнице. Как только Гарри отойдёт от сегодняшнего происшествия, нужно будет очень серьёзно с ним поговорить.

Дурсль нащупал выключатель небольшого настенного светильника, и мягкий приглушенный свет разлился по гостиной.

– Гарри? – его сын с ногами сидел на диване, завернувшись в плед, и явно пытался унять беззвучные слёзы. – Что случилось?

– Ничего, – прошептал Гарри и торопливо повозил ладошкой по лицу. – Не спится.

Дурсль слегка оторопел. Зарёванная и несчастная мордашка не мгновенно, но достаточно быстро принимала свой обычный вид: исчезали отёки под глазами и светлела покрасневшая кожа. Вот только лицо всё равно оставалось печальным.

– Давно ты так умеешь? – Вернон против обыкновения уселся не в своё кресло, а присел рядом с сыном.

– Нюни разводить? С рождения! – с досадой фыркнул Гарри. – Пап, ничего не случилось, честно. А ты почему не спишь? – он нахмурился и как будто прислушался к чему-то. – Что у тебя болит?

– Ничего, – ответил Вернон, откинулся на спинку дивана и сложил руки на животе. – Тоже не спится.

– Папа, вот кому ты…

– Не твоё это дело, сын, – спокойно ответил Дурсль и поморщился: пекло в груди и ныло под лопаткой. – Ты же не врач и ничем помочь не можешь.

Гарри изумлённо распахнул глаза, а потом внезапно заплакал – горько, но абсолютно беззвучно.

Вернон крепко прижал сына к себе, и погладил по всклокоченным кудрям:
– Вот мне обидно, сынок, что ты меня обманываешь. Только я взрослый и плакать не могу уже, не получается совсем. А сердце пошаливает, да.

Гарри на мгновение замер, а потом спрятал голову на груди у Вернона и зарыдал ещё горше. Минут через десять сын кое-как успокоился и срывающимся голосом попросил прощения.

– Я не врал, пап, я просто… Ну, просто не всё говорил. И Дадли я не специально… – Гарри закусил губу, но упрямо продолжил: – Руками я его не удержал бы, он намного сильнее. А бросаться на лорда Нотта… Кто знает, может тот маглов и за людей не считает.

Дурсль вздохнул. Визит лорда Нотта не затянулся – атмосфера в доме была такой, что Вернон и сам помчался бы оттуда без оглядки. Казалось, беспокойство просто разлилось в воздухе и невыносимо давило на психику.

Собственно, поведав об истории с контрактом, Нотт успел только слегка успокоить Петунию насчёт своей принадлежности к дворянству.

– Быльём поросло, мэм. Наш род с маглами и до Статута не особо якшался, хотя во всех магловских войнах на Острове мы отметились – что было, то было. Основатель рода числился среди рыцарей-магов Бастарда, но тогда в этом особо не сознавались, потому как опасались гнева Святого Престола, – Нотт сверкнул улыбкой. – А коня под задницей – ох, прошу прощения, мэм! – и меч на поясе можно было объяснить только акколадой (1) или титулом. Маги во все времена жили лучше маглов и знали грамоту – вот и приходилось заботиться о прикрытии. Очень многие имели магловские титулы – кто-то по праву, а большинство, не стану врать, просто подделывало жалованные грамоты.

– А вы?

– А я обычный лорд-маг – хозяин крепости и изрядного куска земли при ней. Барон, по-магловски. Это означает, что я должен защищать свои земли по обе стороны Барьера.

– От кого?

– От всех и от всего. Я защищаю – меня кормят. Всё просто, на самом деле, и совсем не почётно по нашим злым временам. Тех из нас, кто остался, обвиняют в сокрытии земель, пригодных для заселения.

– Вы их скрываете?

– Само собой. Это мои земли, и мне выбирать, кто и на каких условиях будет там жить. Рад был знакомству, миссис Дурсль, мистер Дурсль, – Нотт легко вскочил из кресла и отвесил церемонный поклон. – Мистер Поттер, – повысил голос он, и Вернон опять напрягся, – я уже ухожу. Не волнуйтесь вы так, прошу вас.

Гарри опять показался на галерее второго этажа, мрачный и решительный:
– До свидания. Передавайте, пожалуйста, привет Теодору и Хорь… Драко. Без подробностей, если можно.

– Как велите, мистер Поттер, – подмигнул ему Нотт. – Если заметите слежку, не калечьте никого. Скорее всего, это будут мои люди или кто-то из аврората. Министерство тоже печётся о вашей безопасности, не забывайте. Доброго дня, милая дама и господа!

Улыбчивый лорд-маг взмахом руки открыл оба замка на входной двери и стремительно выскользнул за дверь, а Гарри тяжко вздохнул и молча ушёл в игровую комнату. Через пару секунд оттуда выскочил Дадли с яростным воплем:
– Поттер, ты охренел! Пап, он меня парализовал, колдун чёртов! Брат, называется!

– Гарри, – ахнула Петуния, – это правда?

– Да, мама, – с каким-то неестественным спокойствием сказал Гарри. – Прости, Дадли, не было времени объяснять.

– Что тут объяснять? – Дадли в раздражении стукнул кулаком по перилам лестницы. – Какой-то хрен довёл до слёз мою мать! А ты… ты…

– А я чёртов колдун, – тихо сказал Гарри и потёр шрам, – давай завтра поругаемся, а то я что-то устал, прости.

– Мальчики, не ссорьтесь! Пожалуйста, так нельзя, – жалобно сказала Петуния и опять заплакала. – Мы с Лили тоже…

– Успокойтесь, – Вернон устало вздохнул и обнял жену. – Всё уже закончилось, не нужно кричать и плакать, хорошо?

Гарри молча сбежал по лестнице, шмыгнул в чулан и заперся изнутри. На ужин он не вышел, хотя Дадли с четверть часа извинялся за вспыльчивость и грозился умереть от голода тут же, под дверцей чулана.

– Пусть Гарри побудет один, Даддерс, – наконец сказал Вернон, поскольку из убежища под лестницей не доносилось ни звука. – Не мешай брату думать. Поговорим обо всём завтра.

И вот теперь Гарри плакал у него на груди, а Дурсль ласково гладил его по голове и медлил, страшась начать неприятный разговор. И сын начал его первым.

– Я действительно многого не рассказал, папа, – он привычным движением заложил длинную чёлку за ухо и поёрзал, устраиваясь удобнее. – Наверное, я неправ, но мне не хотелось волновать вас. Теперь, – Гарри вздохнул и зажмурился, – ясно, что в покое меня не оставят. Ещё и Министерство, вот же… неприятность. Может быть, лучше напроситься к кому-нибудь в гости? К тому же Нотту, он вроде бы ничего, хоть и бывший Пожиратель.

– Ты этого хочешь? Только честно.

– Нет, – мотнул головой сын. – Я так скучал, не хочу никуда.

– Значит, никуда ехать не нужно.

– Пап, а можно я съем что-нибудь? Просто я… много колдовал сегодня и…

– Парализовал Дадли?

– Нет, это, оказывается, легко. Я… пугал лорда Нотта. А он очень сильный, пап, просто ужасно сильный, я не ожидал. И, кажется, вас немного зацепил, прости. Я ещё не очень умею правильно пугать.

Вернон подавил обречённый стон и грузно поднялся, чтобы за поздним ужином составить компанию оголодавшему отпугивателю боевых лордов-магов.

***



Родной дом встретил Магнуса Нотта привычной за последний год суетой. Брехали собаки, вопили дети, тяжело ухал большой молот в кузнице, а из распахнутого настежь окна гостиной с дырявым потолком раздавался свирепый матерный рёв на два голоса – старший из грузчиков согласовывал расценки с Паркинсоном.

Нотт, тоже намеревавшийся потолковать со своим счетоводом, поёжился и трусливо аппарировал на тренировочную площадку. Ничего, вечерком потолкует, время терпит.

На площадке занимался молодняк. Ургхарт, злющий, как свора насидевшихся в клетке пикси, орал и бросался жалящими заклятиями:
– Куда?! Куда локоть задрал, фестралья ты отрыжка? Чётче замах! Пошёл! Где вас, блядь, делают таких рукожопых?

– Даже не знаю, папа, – вякнул Ургхарт-младший и тут же огрёб от гневного родителя увесистую оплеуху.

– Поговори мне, сопляк! На позицию!

Хлопок аппарации услышали все, но никто даже не обернулся – Ургхарт разошёлся не на шутку.

– Эдвард, не рычи, – Нотт стащил опостылевшую магловскую рубаху и швырнул её на ближайшую лавку. – Фу, жарища!

– Чары тебе на что? – рявкнул Ургхарт. – Прикройся, охальник! Взяли моду средь бела дня в одном исподнем шарашиться!

Нотт закатил глаза и опять натянул клетчатое недоразумение, какое в принципе невозможно было зачаровать. Мордред знает, из чего маглы ткали эту псевдо-шотландку, но нормальной шерсти там было настолько мало, что чары охлаждения почти не держались.

– Верно, миссис Ургхарт, святая мученица, всё-таки сбежала к капитану баржи, как обещалась, – пробурчал он себе под нос и примирительно улыбнулся: – Да что стряслось-то?

– Флинт, сволочь, опять подрался с Сивым! – Ургхарт небрежно повёл палочкой, ставя «заглушку».

– Тьфу, зараза! Как всегда, ничья?

– Хрен там!

– Подрал, что ли? – похолодел Нотт. – Ебать, три ночи до полнолуния! Бэддок что сказал?

– Бэддок твой ржал фестралом, – раздосадовано махнул рукой Эдвард, – а потом вообще в Малфой-мэнор умотал. Там, говорит, красота и безмятежность, никто не тупит и не орёт, кроме павлинов, но лучше уж павлины, чем мы, идиоты.

– Что с Флинтом?!

– Квинт всосал огденского и пошёл разбираться с Грейбеком, а к тому Макнейр в гости заявился. Волчара и палач сделали нашего дурня вчистую. Лежит, сука, третий час без сознания. Матерится.

– Без сознания? – Магнусу разом полегчало. Слава Мерлину, обошлось!

– Дурное дело нехитрое, – Ургхарт обернулся и для порядка погрозил кулаком бойцам. – Спорим, он и в гробу ещё три дня будет колобродить, троллья рожа.

– А Макнейр что здесь делает? – скривился Нотт. Уолден Макнейр, угрюмый верзила, слыл типом гадким и беспринципным, не чурался пыток и открыто насмехался над «вояками-чистоплюями». Нотт и Макнейр не раз встречались в Ставке, и только прямой запрет Лорда на дуэли между членами Ближнего круга спасал мерзавца от пульсара в наглую рожу.

– Кто бы его сюда пустил? – Ургхарт сплюнул. – Это у Флинта сейчас полный мэнор ублюдков. И Малфой туда попёрся не пойми зачем. Ещё и облаял меня, скользкая тварь!

– Ага, – Нотт почесал в затылке и понял, что от визита к «ублюдкам» не отвертеться. Пока Цисси была занята подготовкой к очередному ритуалу, следовало объясниться с союзничками и показать им, кто тут сэр Магнус Пламенный, а кто – охреневшая шваль, подзабывшая лордовы Круциатусы. Флинту тоже следовало вломить от души, но это подождёт – пусть очухается сперва.

– Нет на эту братию Долохова. Уж он бы… – пробурчал Магнус и щёлкнул пальцами, вызывая домовика. – Мантию, сапоги, пожрать и молока холодного!

– К себе не пойдёшь?

– Там Паркинсон с работниками воюет. Бля, целый лорд, а приткнуться некуда! Дожил. Где Теодора носит?

– А я знаю? Ты бы поговорил с сыном – это он от невесты бегает. Панси только в камине показалась, так он ложку в похлёбке бросил, дружка своего белобрысого за шкирку из-за стола вытащил и галопом за стены. Небось, на речке околачиваются, лоботрясы.

Нотт вздохнул. Давая обещание Паркинсону, он совсем не подумал, что в женихи попадёт Теодор. Магнус по-прежнему воспринимал сына крохотным малюткой и потому был немало ошарашен выбором девицы Паркинсон.

Но слово есть слово, да и Тео к известию о помолвке отнёсся спокойно. Он послушно кивал головой, вставлял дельные замечания, сам предложил устроить свадьбу сразу после Хогвартса и вообще выглядел образцовым наследником – разумным и почтительным. Сам Магнус, например, попортил своему отцу немало крови, но всё-таки женился на любимой девушке.

Но вот саму Панси Теодор избегал настолько явно, что это было заметно не только невесте, но и всем, кто имел глаза. С сыном действительно стоило поговорить – девушка не заслуживала перешёптываний за спиной.

– Сегодня же вечером, – кивнул Нотт и тяжко вздохнул: «Цисси, любимая, когда же ты вернёшься?»

Странное дело, но во Флинт-мэноре Магнус доселе не бывал – Флинты предпочитали жить рядом с сюзереном, к родным пенатам наведывались редко и в гости никого не звали. Честно сказать, в своё время Нотт не был уверен, что Квинтус согласится дать разрешение на каминную связь со своим мэнором.

Поэтому из камина Магнус выходил заранее готовым ко всему, включая встречу с неупокоенным духом самого Лудо Архангела, и палочку держал наизготовку.

Однако в огромном зале с высоким сводчатым потолком было пусто. Нотт огляделся и присвистнул. Свист заполошным эхом отразился от голых каменных стен и унёсся под крестовые своды. В стрельчатые арки окон нахально лезли ветви деревьев, а пол покрывал изрядный слой перепревших листьев и прочего мусора. Было сыро, зябко и сумрачно от зелени, сплошь забившей оконные проемы.

– Каминчик ничего так, – вслух сказал Магнус и хмыкнул. Громадный камин, казалось, сам собой вырастал из каменной стены: простая, безо всяких ухищрений, кладка и развалины печного уступа в правом углу. – Есть тут кто?

Эхо опять понеслось через весь зал, рассыпалось по углам и сгинуло, запутавшись в колоннах, поддерживающих своды.

– Дивное местечко, – проворчал Нотт. – Что-то я уже домой хочу. Эй!

«Эй-эй-эй!» – передразнило эхо.

Магнус покачал головой и направился в дальний конец зала, где заметил стрельчатый проём двери. Он перешагнул через заросший травой порог и очутился в молодом лесочке. Над головой чирикала какая-то пичуга, а под ногами змеилась утоптанная тропинка, скрывающаяся за холмом странных прямоугольных очертаний – вероятно, когда-то здесь тоже было здание.

Нотт пожал плечами, перехватил палочку в левую руку и зашагал по тропинке. Попетляв между деревцами и грудами замшелых камней, та вывела Магнуса к крепким дубовым воротам какой-то усадьбы.

Усадьба была построена на совесть: каменный забор, вполне тянувший на невысокую стену, перегораживал путь к крепкому и приземистому двухэтажному дому с маленькими окошками. Сзади, судя по макушкам деревьев, колышущимся на уровне первого этажа, был обрыв. Круглая башня в правом углу двора делала усадьбу похожей на маленькую крепость.

«Ага, – развеселился Нотт. – Вот и отчий дом тролльего семейства. Ничего, уютненько. Я думал, это будет пещера с кучами костей у входа».

Он пару раз стукнул в калитку тяжёлым молотом, висящим на массивной цепи, потом двинул ногой по запертым воротам, выругался, залечил ушиб и, озлившись, влупил файерболлом в самую середину двора. За забором что-то загрохотало и посыпалось, кто-то испуганно ойкнул и тоненько заблажил дрожащим голоском:
– Сей же момент! Сей же момент открыть, милостивый лорд! Не изволить гневаться! Не изволить!

– Да хрен с тобой, не изволить, – пробормотал не на шутку заинтригованный Магнус. – Открой только.

Во дворе что-то заскребло, зашуршало, и над воротами кое-как утвердился шест с красно-белым раздвоенным на конце полотнищем – ветхим, но чистым и аккуратно заштопанным как раз под хвостом у изображённой на нём саламандры.

Ошарашенный Нотт отвесил челюсть. Узреть собственный гербовый штандарт с «золотым драконом в огненной купели» посреди дикого леса – испытание для истинно сильных духом.

– Что происходит? – слабым голосом спросил Магнус у неведомого собеседника. – Я вроде по дороге никакими грибочками не лакомился.

В ответ одна из створок ворот задрожала и медленно открылась наружу. За воротами обнаружился дряхлый сгорбленный домовичок в белоснежной наволочке.

– Ты это… – начал было Нотт, но домовик мотнул поросшими седым пушком ушами и с явным усилием задудел в охотничий рог. С ближайшего дерева, возмущённо каркая, снялась ворона. Нотт прикрыл рот и почесал в затылке, а домовик перевёл дух, кое-как отворил вторую створку и опять дунул в рог.

– Хватит, надорвёшься, – пожалел его Магнус.

Домовик облегчённо обмяк, отбросил рог, но тут же состроил важную мордашку и согнулся в старомодном поклоне – ушастая голова скрылась в высокой траве.

– Добрый сюзерен, храбрый рыцарь, благородный господин почтить визитом Флинт-холл! – голос из травы звучал необыкновенно торжественно, и Нотт, схватившись за бока, беззвучно заржал.

«Цисси в думосборе покажу», – решил он и вальяжной походкой вошёл в ворота.

Ушастый поборник древних традиций постоял кверху задом ещё немного, а потом с кряхтением принялся распрямляться.

– Милорд поставить гиппогрифа в стойло? – спросил он подобострастно и бросил печальный взгляд на щелястый сарай, притулившийся к забору.

– Обязательно, – пробурчал Нотт, – как только сумею протащить его через камин. Где гости хозяина?

– В гостиной, – всхлипнул домовичок, – лежать и не шевелиться.

– Веди! – рявкнул Нотт и палочка сама прыгнула в левую ладонь.

– Милорд не изволить гневаться, – домовик сгорбился и дрожащей лапкой утёр выступившие слёзы. – Галахад быть в своём праве.

– Кто?!

– Галахад, милорд. Я, – домовик горделиво приосанился, но слёзы всё равно катились по морщинистому лицу.

Нотт тяжело вздохнул, убрал палочку и покрутил головой:
– Что за день? То сумасшедшие маглы, то рыцарский роман. Давай, веди, Галахад, сын Ланселота.

Гости и впрямь были в гостиной – рядком лежали на пёстром домотканом половике. Нотт тихо ругнулся и опустился на колени рядом с оглушённым Люциусом.

– Этого-то за что? – укоризненно спросил он у домовика. – Тоже вроде лорд, и даже герб какой-то имеется.

– Шествующий дракон в лазурном… – оживился домовик, но Магнус прервал его взмахом руки и велел отменить заклинание.

Галахад опять понурился, шмыгнул носом, щёлкнул пальцами и мгновенно исчез – видно, о Малфоях он знал не только из геральдических альбомов.

Очнувшийся Люциус нервным жестом потёр виски и недоумённо вытаращился на Нотта:
– Ты должен быть в Лондоне!

– А ты должен быть дома!

– Поставка, Магнус!

– Зелья, Люций! И безмятежный отдых в тенёчке, а не беседы за выпивкой со всяким отребьем. Что у вас произошло?

– Чокнутый домовик произошёл. Убью негодяя! – Малфой ухватился за плечо Нотта и тяжело встал на ноги. – Финита Инкантатем! И за Флинтом должок. Хотя что с него взять, с идиота.

Расколдованный Сивый, ворча, поднялся с пола и легонько пнул ошалело мотающего головой Макнейра:
– Давай, ликвидатор ты хренов, приходи в себя. Не видишь, их милость примчались – непорядок учуяли. Доброго денька, милорд. Как оно?

– Спасибо, Грейбек, чудесно, – оскалился Нотт и подкинул на правой ладони крохотный огненный шарик. Макнейр и Сивый обеспокоенно переглянулись, синхронно пожали плечами и вопросительно уставились на Магнуса.

– Вы хоть знаете, подлецы, что негоже гостю поднимать руку на хозяина дома?

– Остынь, Нотт, – Люциус взмахнул палочкой, приводя запылившуюся мантию в порядок. – Никто и ничего… Кстати, а где Квинтус?

Нотт пару секунд подумал, коронным жестом прихлопнул файерболл левой ладонью (Грейбека передёрнуло – старый волк не любил шуточек с огнём), плюхнулся на стул и налил себе полстакана огденского из початой бутылки:
– Выкладывайте, олухи. Да сядь ты, Люци, зелёный весь.

– Что там выкладывать, – Фенрир повёл плечищами и с тоской посмотрел на стакан в руке Нотта.

– У дружка своего спросите, ваша милость, где он это чудовище прятал. Мы тут перезимовали спокойненько, дом и флигели подновили, крыши поставили, печи переложили, а погреб с винишком не тронули даже.

Магнус кивнул – усадьба была обустроена на зависть. Небольшие чистые комнаты со свежей побелкой, новые окна в вышитых занавесях, крепкая добротная мебель и большой камин в гостиной, обложенный красивой плиткой.

– Хорошо здесь, – одобрил Нотт. – Сами всё делали?

– А кто? Ясно, сами, – Фенрир усмехнулся. – В стаю работников не заманишь, вот и приспособились за столько-то лет. Миледи Флинт день через день наведывается, хлеб и молоко приносит. А мы ей дичь передаём, коптильни здесь очень хорошие. Ну, и домой…

Нотт хмыкнул. Приводить сюда женщин и детей оборотни побоялись, в усадьбе зимовали только матёрые бойцы-маги. Со слов Люца Магнус знал, что деревушка стаи находилась где-то в Нидвудском лесу, и отыскать её в тамошних чащобах не смог бы не только Ковен, но и Дикая охота. Фенрир учёл горький опыт послевоенных гонений на тёмных существ и ликвидировал саму возможность захвата заложников.

А леди Флинт, значит, подкармливает семьи оборотней. Умно. По лесной жизни ни хлеба, ни молока не достать – наверняка всё до крошки и капельки идёт детям. Зато теперь понятно, почему люди-волки ещё не подрали бестолкового муженька своей благодетельницы. «Теперь Флинту не проболтаться бы, – фыркнул Магнус про себя. – Ведь помрёт от обиды».

Грейбек меж тем продолжал свой рассказ. Все флинтовские домовики трудились на восстановлении Нотт-мэнора, чему оборотни были только рады. У волшебных существ вообще были сложные и запутанные отношения, и большинство магических рас общались друг с другом только при посредничестве людей.

Кроме миледи Флинт и мимопроходящих егерей, в усадьбу наведывался лишь Квинтус, когда ему припекало выпить и подраться – то есть, довольно часто. Сивый, понятное дело, не возражал. Получалось, в учителях у его волков, сам того не осознавая, стал числиться второй боец Британии.

Нотт не выдержал и заржал в голос – просто какой-то Хогвартс для оборотней, хоть просись в совет попечителей.

Люциус вздохнул и прервал своего клыкастого приятеля:
– Уж очень ты издалека начал, Фенрир. Вчера я получил письмо – Уолден просил о встрече. Места надёжнее Флинт-холла не существует, и я попросил Квинтуса о допуске в дом. Тот согласился, но настоял на своём присутствии. Мы собирались перейти к сути дела, как явился мордредов домовик, принялся стыдить Квинта и укорять в недостойных знакомствах. Флинт попытался отослать его прочь, но этот… этот… эта тварь посмела ослушаться хозяина!

Люций поджал губы и нервным жестом отбросил слегка спутанные волосы за спину.

– Короче, – проворчал Макнейр. – Ушастая образина нас оглушила, а Флинт пропал. Всё.

– Вот тебе и Галахад, – фыркнул Нотт и щёлкнул пальцами: – Эй, а ну-ка сюда! Живо!

Домовик возник посреди гостиной с неприлично-громким хлопком, угрюмо-настороженный и возвышенно-печальный одновременно.

– Кто ты и откуда взялся? – властно осведомился Магнус. – Отвечай, да не смей мне врать, жмырово отродье!

Галахад задрожал и рухнул на колени:
– Врать сюзерену? Никогда, милорд! Никогда! Я Галахад, верный паж! Моя бедная госпожа! Попасть в этот дом! Бедная, бедная госпожа! Она рано покинуть мир, и я пестовать её единственное дитя.

Магнус прикрыл глаза и вознёс короткую укоризненную молитву Основателям: сегодня всякий встречный норовил свести его с ума.

– Да уж, – холодно произнёс Люциус, – выпестовал.

Домовик бурно зарыдал и принялся колотиться головой о стену.

– Так ты из приданого покойной леди Флинт? – тяжко вздохнув, спросил Магнус. – Тогда понятно всё. А хозяина зачем оглушил, перенёс в Нотт-мэнор и Ургхарту наврал?

– Хозяин прогнать Галахада, – еле слышным шёпотом признался мятежный домовик. – Давно, очень давно. Кричать и топать ногами. Дать Галахаду одежду. Но Галахад приносить клятву госпоже. Галахад заботиться. Негодный хозяин Флинт – вассал доброго хозяина Нотта. Милорд понять. Милорд вразумить. Милорд наказать негодный хозяин!

– А что не так с Флинтом? – поинтересовался Нотт.

– Тёмные существа, – домовик обличающе ткнул пальцем в Фенрира. – Драки для забавы. Брань. Виски. Много виски, – дрожащий палец нацелился на Макнейра. – Плохие люди, гадкие дела, – Галахад помялся, но решительно вскинул ушастую голову и даже ногой притопнул. – Малфой! Коварный предатель!

Люциус нехорошо прищурился, и Нотт успокаивающе похлопал того по плечу.

– Ступай в Нотт-мэнор, доложись Ургхарту и жди меня, – велел он. – Здесь я сам разберусь, – и прикрикнул: – Что стоишь? Пошёл!

Домовик всхлипнул, поклонился в пол и бесшумно исчез.

– Горазды вы орать, милорд, – Макнейр гадко ухмыльнулся. – Я сам чуть не аппарировал куда глаза глядят. А теперь можно поделиться новостями? Или ещё какое представление будет?

Нотт вздохнул:
– Мыслю, новости не ахти. Так?

– В точку, ваша милость, – Макнейр опять осклабился, но тут же посерьезнел: – У вас, ребята, на хвосте сам Шизоглаз. И кумекайте живей, лорды вы траханые, а то всех за собой утянете.

***



Люций с любопытством оглянулся и небрежно ткнул концом трости в замшелые камни:
– Это был клуатр.(2) Видишь, остатки парапета? А во-он там, за деревьями, даже колонны сохранились.

– Не вижу, – огрызнулся Нотт: с некоторых пор беседы об архитектуре вгоняли его в тоску. – Развалины и развалины. Ты вроде камин хотел посмотреть? Так пойдём, чего встал?

Малфой кивнул, неторопливо вошёл в давешний зал с высокими крестовыми сводами и восхищённо присвистнул. Магнус привалился спиной к одной из колонн и устало прикрыл глаза – сегодняшний день буквально выпил его досуха. Хотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол и проспать пару недель.

Новости от Макнейра были гадкими, но в глубине души Нотт давно ждал чего-то подобного. Месяцем раньше, месяцем позже – укрепление Нотт-мэнора и набор новых бойцов не могли оставаться незамеченными. Они с Люциусом надеялись только, что сумеют на какое-то время скрыть истинный масштаб приготовлений. По сути, настоящей тайной являлась лишь цель всей этой суеты – подготовиться к возрождению Твари.

Нотт широко зевнул, сполз по колонне вниз и сел, уткнув голову в колени. Шизоглаз – это серьёзно. Они с ребятами даже в Лютный закатились отпраздновать, когда узнали, что старого ублюдка попёрли из аврората. Придурок Скримджер помер бы от злости, узнай, что бывшие УПСы всю ночь пили за его здоровье.

– Что с тобой? – встревоженный Малфой потряс Нотта за плечо. – Магнус?

– Уймись, Люци, – вяло отмахнулся тот. – Устал просто. Доберусь до твоего хахаля и выпрошу зелье позабористее. Нам ещё завтра из Франции посылочку встречать, а потом твоих магловских знакомцев обливиэйтить.

– Всех скопом? – Люц брезгливо поморщился, взмахом палочки трансфигурировал горку мусора под стеной в две резных скамеечки. На одну он уселся сам, а вторую подвинул к Нотту. – Это будет выглядеть очень подозрительно, друг мой.

– Я их с удовольствием закопал бы, – Магнус благодарно кивнул и закинул на скамеечку гудящие ноги. – Всех скопом. А того хромого ублюдка, что Цисси похитить пытался…

– Он не магл, – мягко возразил Люций. – И очень толковый исполнитель – неглупый и инициативный, хорошо ориентируется за Барьером.

– Он ублюдок, – буркнул Нотт упрямо. – Мразь. Люци, как ты с ними общаешься? С егерем этим, с Макнейром и прочими?

– Макнейр довольно порядочный парень, это ты зря, – Люций вздохнул. – Есть разница между грязной работой и грязной душой, тебе ли не знать?

– Хрен с ними со всеми, завтра с утра потолкуем, – Нотт повёл плечами, опираясь на колонну поудобнее. – Насмотрелся на дракклов камин?

С камином получилась целая история. Сивого очень заинтересовал способ, каким лорд Нотт попал в гости к своему непутёвому вассалу.

– Как все, по дымолётной сети, – пожал плечами Магнус. – А можно по-другому?

Малфой и Макнейр недоумённо переглянулись и, обернувшись, посмотрели на большой камин у себя за спиной. Нотт похолодел и выругался – до него дошло. Рабочий камин был здесь же, в гостиной, а там…

– А в руинах что? – спросил он у Сивого.

– В каких руинах? – встрепенулся Люц.

– В тех самых, – невесело усмехнулся оборотень. – Мы почти сразу старый камин нашли, но он не работал. До сегодняшнего дня.

– А тропинок кто натоптал?

– Мы с ребятами. Камень брали, когда подновляли стены. Вся усадьба из старых камней сложена, присмотритесь.

– Ничего не понимаю, – Нотт тряхнул головой, отгоняя запоздалый страх. Гибель в заброшенном камине – удел разрушителя проклятий или егеря, но никак не честного вояки. – Я не захотел к себе заходить, поднялся в донжон, сыпанул пороху, сказал «Флинт-мэнор» и очутился в очень странном месте. Ещё удивился, почему на этой стороне банки с порохом нет.

– Флинт-холл, – Фенрир задумчиво уставился на «правильный» камин. – Это Флинт-холл. Неужели старые клятвы настолько крепки?

– Да что за руины?! – не выдержал Люц, и Магнус тихо рассмеялся: в этот момент старший Малфой стал необыкновенно похож на собственного сына. – Рассказывай, ведь не отстану!

– Аббатство, где Лудо Архангел помогал господу справедливость навести, – всё ещё посмеиваясь, сказал Нотт. – Лет через пятьдесят после той истории Флинты рискнули вернуться в собственные земли. Их крепостцу срыли до основания; арендаторы, сам понимаешь, разбежались. Те, кто успел, понятное дело. Квинт говорил, и аббатство сгорело дотла. Соврал, троллья рожа.

– Горело, – кивнул Сивый, и Люциус перевёл нетерпеливый взгляд на него. – Только зал с камином и остался, там потолки каменные. Я думаю, специально оставили. Из-за камина. Не пёхом же по домам было топать после боя?

– Да, но аббатство не Флинт-мэнор! – глаза у Люциуса горели азартом, а Макнейр обалдело таращился на оживлённого Малфоя.

Нотт пожал плечами:
– Оно стояло на пожалованных тогдашним лордом землях, да и настоятелем был его младший сын. Видно, добрый пастырь частенько наведывался домой. Кто теперь скажет? Но я туда больше не полезу!

– Я полезу! – потёр руки Люциус. – Пойдём, покажешь!

– Сдурел?!

– Я просто посмотрю. Пойдём!

Пошли, куда деваться. По дороге Люциус то и дело сходил с тропинки и с восторженными восклицаниями шатался по зарослям. Магнус же медленно брёл по тропке и размышлял, как сбить со следа Шизоглаза. Малфой издал восхищённый стон откуда-то из кустов и крикнул:
– Кладбище переносили! Кажется, этот холмик – груда разбитых надгробных плит. Я только читал о таком, но не видел никогда! Интересно, а как…

– Жопой кверху! – рявкнул потерявший всякое терпение Нотт. – Люци, скоро стемнеет, а в потёмках я сдохну тут с перепугу. Попырься на камин этот поганый, и быстро домой!

Теперь Люциус «пырился» на камин, а Нотт мечтал об огромном куске непрожаренной оленины и о долгом-долгом сне на мягкой-мягкой постели. И чтобы Цисси была рядом.

– Я ещё осмотрюсь, хорошо? – Малфой в предвкушении потёр руки, сорвался со скамейки и понёсся к выходу.

Нотт ругнулся, страдальчески охая, поднялся, вышел наружу – «В клуатр, мать его!» – и вновь уселся на прихваченную с собой скамеечку.

– Церковь срыли подчистую, – удовлетворённо сообщил Люциус, вылезая из очередных кустов. – Там остатки западного фасада, а во-он там должен быть вход в подвалы. Если их не обвалили, конечно.

– Давай ты не сегодня это проверишь.

– Конечно, нет. Тут работы на годы!

Магнус закрыл лицо руками и сделал вид, что плачет.

– Не верю, – Люций подобрал мантию и опять ломанулся в заросли. Через некоторое время раздался его усиленный Сонорусом голос: – Это был зал капитула, он примыкал к северному трансепту церкви. Его просто разнесли по камушку. Видишь?

– Нет. И не жажду. Вылезай оттуда.

– Ох ты! На месте алтаря огромная яма. Я такого ритуала не знаю, но это наверняка сделано для…

– Люци! Блядь, а если там сюрприз какой оставлен? Вылезай немедленно!

Треск ломаемых веток и шуршание листьев на миг прекратились.

– Резонно. Иду к тебе, не ори.

Нотт встал на ноги, подождал, пока счастливый Малфой не выберется на тропинку, схватил того за руку и поволок к Флинт-холлу.

– Всё порушено, уцелела только трапезная, – сказал Люц, оживлённо вертя головой по сторонам. – За холмом должны быть покои аббата.

– С чего ты взял?

– Архангел был бенедиктинцем, а все бенедиктинские аббатства строились по одному плану. Но без разрушителя проклятий туда соваться нечего – я смотрю, тут работали грамотные маги, и они были очень-очень злы.

– Люци, радость моя, пошли домой, а? И сделай милость, не проболтайся мальчишкам, хорошо?

– Да, – вздохнул Малфой и с явной неохотой принял свой обычный невозмутимый вид. – Идёмте, ваша милость. Благодарю вас за прогулку.
_________________________________________________________
(1) Акколада – церемония (акт) посвящения в рыцари или принятия в рыцарский орден.

(2) Клуатр – типичная для романской и готической архитектуры крытая обходная галерея, обрамляющая закрытый прямоугольный двор или внутренний сад монастыря или крупной церкви.