В борьбе обретёшь ты... (часть 2) +3351

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Основные персонажи:
Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Драко Малфой, Теодор Нотт
Пэйринг:
Драко Малфой / Гарри Поттер
Рейтинг:
R
Жанры:
Экшн (action), AU, Учебные заведения
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
планируется Макси, написано 730 страниц, 43 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Самый любимый фанфик :*» от Lusiolla
«Отличная работа!» от Bling-blingi
«Вдохновения вам!» от Jetice
«Воистину шедевр!Восхищаюсь им.» от Персефона Андреас
«Вы просто бог всея фикбука» от Алексира
«Отличная работа!» от Arliss
«Потрясающе!!!Шедевр!!!!» от Kaishina
«Оригинал другого мира!» от Ниори Киши
«Лучшее AU из всех:3» от mrs. Ph
«За четыре бесонные ночи.)» от Eva Morozz
... и еще 96 наград
Описание:
Каким бы вырос Гарри Поттер, будь Дурсли нормальными здравомыслящими людьми? Мерлин знает, но уж точно не героем. Продолжение истории о неправильном герое Гарри Поттере. Второй курс.

Начало: часть 1 - https://ficbook.net/readfic/1938618

Посвящение:
Моим читателям

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Фик - обычная попса, а потому ревнители канона, ценители "вхарактерности" и стилистических изысков, боюсь, не найдут для себя ничего интересного. Авантюрный романчик в интерьерах Хогвартса, вот и всё.

Глава 11

26 марта 2016, 00:16
– Утро, Поттер! – Тео Нотт резко раздвинул полог и удовлетворённо хохотнул: – Ага, так я и думал. Малфой, холодный душ!

– Спасибо, но нет, – зевнул Драко, не открывая глаз, – я не настолько разгорячён.

– Хорёк, ты только что сделал нашему герою весьма скверный комплимент, – ухмыльнулся Теодор. – В чужой постели следует вести себя вежливо.

– Нотт, как только проснусь, я тебя убью, – сонным голосом пообещал Гарри, перевернулся на живот и пробубнил из-под подушки: – До завтрака дракклова прорва времени. За гадкие намёки тоже получишь.

– И ты вставай, убийца, – Теодор заржал в голос. – «Гадкие намёки», видали? Просыпайтесь, неженки!

Легко сказать. Вчера они угомонились лишь во втором часу ночи. Самые крутые летние приключения, естественно, выпали на долю Драко и Тео, но и остальным парням было что рассказать. Потом Малфой влез к Гарри под полог, навешал «заглушек» и принялся портить ему настроение.

– Поттер, ты спалился вчистую, – сказал он озабоченно. – Тогда, в лавке у Боргина. Папа велел нам с тобой вовсю изображать кретинов и не попадаться на горячем, ясно?

Упоминание Хорёчьего папы заставило Гарри скривиться. Так и подмывало достать проклятую тетрадь и объяснить Малфою, что его мантикоров родитель – говнюк. Но тут Драко принялся расписывать приключения Поттера в Лютном с точки зрения чистокровного мага, и Гарри похолодел от запоздалого ужаса.

– Он сдурел, этот Боргин, такую херотень на камин ставить?

– Все ставят, – вздохнул Драко. – Особенно после войны. Незваные гости зачастую несли лишь смерть, понимаешь? Так что, Поттер, теперь ты тёмный маг вполне официально. Ковен тоже знает. Не бегай от ребят, им велено тебя прикрывать по полной. От излишнего любопытства тоже. Поэтому не впадай в истерику, когда Нотт обзовёт твою лохматую подружку как-нибудь неласково.

– После выступления твоего папеньки во «Флориш и Блоттс» моя лохматая подружка со мной не разговаривает, – фыркнул Гарри. – Я, такой-сякой, якшаюсь с шовинистами! Слушай, давай спать. Что-то я устал сегодня ужасно.

– Я тоже, – зевнул Драко и потянул одеяло на себя. – Спокойной ночи!

– Хорёк?!

– Ложись, поздно уже. Нокс!

– Вот скотина! – пробурчал Гарри и мстительно лягнул наглого Хоря. – В последний раз я это терплю, понял?

Малфой старательно засопел и придвинулся поближе. Гарри хотел было пнуть его ещё разок, но вспомнил вдруг свои ночёвки у Дадли и передумал: «Наверняка тоже какая-нибудь фигня снится. Как бы расспросить, чтобы не нарваться на враньё?».

***



До завтрака Гарри успел перерыть тумбочку в поисках своей колдографии и смотаться в совятню. «Кевину Чепмену, аптекарю», – написал он на конверте и подумал, что Люциус Малфой не случайно устроил ему это знакомство. Правая рука явно на что-то рассчитывал, вот только на что? Адрес, тут же проявившийся под именем, был лондонским – какая-то улица Фонарщиков. «Интересно, а карты магического Лондона существуют?» – заинтересовался Гарри, потом ещё раз извинился перед Буклей за долгую разлуку и привязал письмо к её лапке.

– Где тебя носит, Поттер? Велено ведь не бродить одному! – недовольно рявкнул Теренс Ургхарт. Он полулежал на диване, вид у него тоже был сонный и довольно помятый.

«Небось, Флинт заначку в честь начала триместра распечатал», – хихикнул Гарри про себя, а вслух сказал: – Прости, забываю всё время.

– Купи поводок, – презрительно фыркнул Монтегю, – и научи его гадить по команде.

Гарри вспыхнул, но Ургхарт его опередил. Он небрежно взмахнул неизвестно откуда взявшейся палочкой, и паршивец Монтегю птичкой полетел в сторону камина, снеся по дороге пару стульев. Девчонки завизжали, а Роберта Уилкис вскочила с кресла и подбоченилась.

– Ещё раз влезешь в мой разговор без позволения, – холодно сказал Теренс и невероятно красивым движением напоказ воткнул палочку в чехол на левом предплечье, – всю оставшуюся жизнь будешь гадить без команды. Жидким и зелёным. Усёк?

– Терри, – недовольно пробасил Флинт, – у нас отбор в команду на днях, а ты мне самого вёрткого охотника мордой по полу возишь! Имей совесть, хренов ты префект! Если накосячит, скажи мне. Я его сам в раздевалке тихонечко оттрахаю.

– Придержите языки! – гневно сказала Роберта. – Здесь дети!

Дети, то есть дюжина первокурсников, испуганно сгрудились у выхода из гостиной и круглыми от боязливого удивления глазами наблюдали за сварой.

– Поттер, – продолжила меж тем Роберта, и Гарри вздрогнул от неожиданности, – я сама тебе свяжу поводок. Розовый! Полгода тебе твердят, чтобы не подставлялся сам и не подставлял нас, и как от стены отлетает!

– Простите, – Гарри попытался виновато улыбнуться и не смог. При виде расквашенного носа Монтегю никакого раскаяния изобразить не получилось. – Не сердитесь, пожалуйста, я просто за лето отвык. Теперь буду паинькой, честно.

– Пойдём на завтрак, паинька, – фыркнул Ургхарт. – По дороге твоих дружков ещё из фехтовального зала надо выцарапать. Марк, поднимайся.

– А первачки? – спросила Роберта.

– Мы с тобой, дорогуша, теперь префекты шестого курса, наша каторга закончилась, – усмехнулся Теренс и вежливо взял Уилкис под локоток. – А о первачках пусть Уоррингтон с Фарли пекутся.

– Они у Снейпа, а дети голодные, – упёрлась Роберта и хлопнула в ладоши. – Первый курс, за мной! Не отставайте, внимательно смотрите по сторонам и запоминайте дорогу!

Флинт со стоном сполз с дивана, лениво рявкнул на охающих вокруг Монтегю девчонок, ухватил того за мантию и подтащил к себе.

– Стой смирно, – он достал палочку и принялся накладывать исцеляющие заклятия со сноровкой, выдающей богатую практику. – Руку убери от морды! Не бойся, красивше не станешь. А Поттера не трогай. У нас на него контракт, забыл?

– Идите к мантикорам со своим Поттером, придурки! – зашипел Монтегю, потрогал нос и угрюмо буркнул: – Спасибо.

– Вылетишь из команды – пятак сделаю как у Дамблдора, – пригрозил Флинт. – «Придурков» спишу на стукнутую башку, так и быть. Пошли жрать, болезный.

Пьюси, сияющий как новенький галеон, влетел в гостиную, порывисто обнял Гарри, чмокнул его в щёку, ласково улыбнулся хмурой Миллисенте, хлопнул Флинта по плечу, и лишь затем довольно сухо поздоровался с остальными.

– Мне с твоим Малфоем поговорить надо. Ты не против? – шепнул он Гарри, а тот в бессильном негодовании закатил глаза.

Зацикленность чистокровок на всякого рода «отношениях» и связанных с ними заморочках временами просто бесила. Запри в комнате трёх слизней, и тут же организуется два клана, четыре войнушки и одна любовь до гроба.

Вчера за ужином только и разговоров было, кто на кого и как посмотрел во время летнего бала в министерстве, кто кого и за что вызвал на дуэль, кто кому и сколько раз улыбнулся во время прогулок по Косому переулку. Как, во имя Мерлина, по Косому вообще можно гулять?!

Рассказ Гарри о геройском перелёте гриффиндорских дятлов интереса почти не вызвал. Высокое собрание, подумав с минуту, предрекло Поттеру пару отработок по трансфигурации и показное равнодушие «директорской фракции». «Скримджер и Дамблдор с самой войны собачатся, – махнул рукой Ванити. – А Уизелы и Лонгботтомы преданы директору. Отмажет влёт, он сейчас крепко сидит». Гарри поверил – о протекционизме слизеринцы знали всё.

– Разве я могу быть против? – проворчал он и назло Булстроуд вернул Эдриану поцелуй в щёку. – Хорёк – национальное достояние. По пятницам – точно.

Пьюси засмеялся, подошёл к Миллисенте и о чём-то коротко с ней переговорил. Та вымученно улыбнулась и тяжко вздохнула. Гарри обругал себя за «ослизеринивание» и поспешно отвернулся. Эдриан – его друг, а остальное может идти мантикоре под хвост. Если Булстроуд охота ревновать на ровном месте, то пусть ревнует.

Он повесил на плечо сумку, пропустил вперёд Ургхарта и уцепился за руку Флинта.

– А что за заклинания ты на Монтегю накладывал? Научишь? – спросил он и для убедительности жалобно похлопал глазами. – Может быть, у меня получится.

– Да обычные, – пожал плечищами Маркус и потащил Гарри за собой. – Светлые, в смысле. Давай попробуем, чем Салазар не шутит. Сегодня же на тренировке и покажу.

– Сегодня тренировки не будет, – Люциан Боул шутливо дернул Поттера за отросший с прошлого года хвостик. – Привет, мелочь. Снейп с утреца поленился напугать нас до усрачки, грозился нагнать ужаса вечером. Спать, я чую, будем в гостиной. Собьёмся в кучку и выставим часовых.

Парни заржали, а Гарри в который раз расстроился из-за «мелочи». Даже некоторые первачки были выше ростом. Мадам Помфри вчера рассердилась и заявила, что он сам в этом виноват. Запрет на колдовство существовал не зря – состояние Гарри после квеста в Запретном коридоре было весьма плачевным.

«Ты с ума сошёл, ребёнок, платить собой за магию? Ведь не отдохнул совсем! – возмущалась медиведьма. – У тебя не осталось сил расти. Всё лето беспалочковыми заклинаниями швырялся, горе моё! Да, парселтанг – это тоже магия. Обычные языки по учебникам учат. И проживание в волшебном доме – ненужная растрата сил. А метла эта твоя, гори она Адским пламенем… Я её Уизли затолкаю… Нет, сначала Сметвику, а уж потом Уизли! Сегодня на совещании буду разговаривать о твоём здоровье – готовься писать двойные эссе».

Поэтому целитель Поттер был готов к теоретическому изучению заклинаний Флинта. Получится или не получится их воспроизвести – вопрос второй. Он обязан знать эти чары и должен уметь распознавать их воздействие. Как говорит папа, к цели можно идти разными путями.

***



За завтраком Гарри вытерпел минуты три злобного малфоевского шипения: «Что за поцелуйчики, Поттер?! У парня невеста есть!» – взглянул на поникшую Булстроуд и внезапно пожалел несчастную невесту. Девчонки очень серьёзно к таким вещам относятся, наверняка Милли сильно огорчилась. Вон, даже Малфой за свою подругу решил вступиться.

– Ну, ты же меня не хочешь целовать, – неловко отшутился Гарри, – хоть у тебя и нет невесты. Подай сок, пожалуйста.

Теодор издал какой-то странный звук и закрыл лицо руками. Сидящие рядом парни зафыркали и разом уткнулись в тарелки.

Гарри смутился:
– Прости, Драко, я не хотел тебя обидеть. И Милли не буду больше расстраивать, честное слово. Только пусть и она ко мне не цепляется, хорошо?

Малфой тяжко вздохнул, погрозил Нотту кулаком и сказал скучным голосом:
– Хорошо, я поговорю с Миллисентой.

С потолка раздался ежеутренний шум сотен совиных крыльев. Винсент сказал: «Почта сегодня запоздала» и накрыл однокурсников щитом, похожим на огромный мыльный пузырь. Гарри ни от кого весточек не ждал, а потому спокойно продолжил завтрак, пока Малфой убирал полученное письмо в школьную сумку и разворачивал свежий номер «Пророка».

– Что новенького? – Забини допил сок и поморщился. – Тыква! Как я скучал по тебе, проклятый овощ. Малфой, заснул?

– Первая полоса и разворот целиком о героических буднях аврората, – хмыкнул Драко. – «На страже вашего благополучия!» А морды-то, морды какие важные! Стражи, блин.

Вдруг со стороны гриффиндорского стола раздался взрыв, и разгневанный женский голос, в котором Гарри с изумлением узнал голос миссис Уизли, прогремел на весь Большой зал:
– Рональд Билиус Уизли! То, что ты вчера сотворил, абсолютно чудовищно! Вы с Невиллом могли погибнуть!

Тем же громовым голосом миссис Уизли перечислила события вчерашнего дня, выбранила сына за глупость и безрассудство, посетовала на ожидающее мистера Уизли служебное расследование и пригрозила забрать Рональда из школы в случае очередного проступка.

– Что это было? – спросил ошеломлённый Гарри, когда на зал упала тишина.

– Вопиллер, – сказал Грегори Гойл и засмеялся. – Письмо с претензиями. Уизел легко отделался, дебил. За такое дело мой папаша мешка розог не пожалел бы.

Все вокруг тоже хихикали и подшучивали над багровым от смущения Рональдом, а Малфой обернулся и со злорадной ухмылкой показал ему средний палец.

Снейп прошёл вдоль стола и раздал студентам листочки с расписанием. После завтрака следовало идти на трансфигурацию, и Гарри огорчённо вздохнул: год начинался – хуже не придумаешь.

– Великие Основатели! – присвистнул новый старший префект Корвин Лафингтон. – Вернули сдвоенные пары с другими домами. Надо думать, Поттер вышел из фавора – его уже не хотят подружить с факультетом отважных. Ургхарт, вы опять не на того поставили!

– Пасть прикрой, – спокойно сказал Ургхарт. – Бля, вот уж не думал, что так быстро начну скучать по засранцу Альфреду. Слышь, ты, мелкий! – окликнул он младшего брата Бёрка, выпустившегося в прошлом году. – Как там тебя? Ликорус! Брату от меня кланяйся, напиши, что скучаю. Понял?

Кривляка Ликорус Бёрк, грозивший вырасти таким же стервозным красавчиком, как и его старший братец, обрадованно закивал, но потом спохватился и состроил утомлённо-равнодушное лицо.

– Дилетант, – презрительно постановил Малфой, внимательно наблюдавший за представлением.

Гарри не удержался от улыбки. Мимика и жесты бывшего префекта в исполнении его брата-третьекурсника и впрямь смотрелись забавно. Потом он отставил недопитый сок и опять посмотрел в листочек с расписанием. Вторым уроком значилась гербология, а после обеда им поставили сдвоенное зельеварение в компании с Хаффлпаффом. «Не день, а наказание, – решил Гарри. – Хорошо, на гербологии можно будет передохнуть».

Он обернулся к гриффиндорскому столу в надежде, что Гермиона немного подобрела со вчерашнего вечера. Как бы не так. Грейнджер смерила его негодующим взглядом и принялась что-то выговаривать Рональду. Лонгботтом заметил интерес Гарри, неодобрительно поджал губы и что-то сказал своим приятелям.

– Сам ты трус! – громко крикнула на это Джинни Уизли. – Гарри храбрый и будет Главным аврором, когда вырастет!

– О, это твоя поклонница, Поттер, – скучающим тоном обронил Драко. – Манер никаких, но сколько веры в своего кумира, Мерлин трижды величайший! Жаль, девица глуповата и нехороша с лица.

– Нормальная девчонка, – Гарри улыбнулся рыжей заступнице и по-малфоевски похлопал ресницами. Та немедленно залилась румянцем и опустила глаза. – Тихая и скромная, в отличие от… Короче, не язвит, не обзывается и не смотрит на меня, как на клопа. Прелесть просто, а не девочка.

Малфой помрачнел и принялся выбираться из-за стола.

– Пойдём, а то опоздаем на урок, – сказал он хмуро под тихие смешки ребят. – Отправь своей прелестнице воздушный поцелуй, и она рухнет в обморок от счастья.

– Не буду рисковать, – хихикнул Гарри. – Скажут, проклял. Интересно, если заявить Маккошке, что я стану Главным аврором, она перестанет цепляться?

– Заавадит на месте, Поттер, – засмеялся Нотт, – как недостойного. Пошли, парни, а то и вправду опоздаем.

***



– Итак, мистер Поттер, как можно преобразовать живой объект в неживой?

Гарри тоскливо вздохнул, буркнул про себя: «Пулю в лоб!» и принялся вспоминать последний параграф учебника за прошлый год:
– Э-э-э… нужно определить признаки – нет! – параметры исходного объекта и соотнести их с параметрами будущего объекта, что позволит определить степень магического воздействия.

– Так, – благосклонно кивнула Макгонагалл. – Продолжайте. Мистер Малфой, ещё одна подсказка, и я вас накажу.

Продолжать было нечего – материал начисто выветрился из головы. Гарри нервно потёр шрам и решился на импровизацию:
– Ну-у, степень магического воздействия, она… Она определяется разностью параметров исходного и будущего объектов трансфигурации. Там даже формулы есть. Всякие.

– Мистер Поттер, вы готовы к уроку?

– Не совсем, – осторожно сознался Гарри.

– Вернее, совсем не готовы! – припечатала Макгонагалл. – Минус пять баллов Слизерину. Сегодня мы будем трансфигурировать навозных жуков в пуговицы. Как вы собираетесь выполнять практические задания, не зная основ?

Гарри молчал, опустив глаза.

– Прошу к доске, мистер Поттер. Класс, внимание. Мистер Крэбб, раздайте практический материал. Итак, мистер Поттер, берите вашу палочку и приступим.

«Блядь! – беспомощно выругался Гарри. – Вот же блядь!»

Он совсем забыл достать проклятую палочку из школьного сундука. Гадкая деревяшка так выделывалась на экзаменах, что измученный герой с превеликим облегчением запаковал её в коробочку из магазина Олливандера и засунул подальше. Блин, да он даже в Запретный коридор понёсся без этой долбаной палочки и не вспомнил о ней ни разу!

– Мистер Поттер?

– Я… я забыл палочку, – пролепетал Гарри и мучительно покраснел. – Простите. Я после экзаменов больше не… Мне нельзя было летом… Простите, я отвык носить палочку с собой.

Лицо у Малфоя закаменело, и он до жути стал похож на своего отца. Нотт и Гойл недоумённо нахмурились, а потом с одинаковым изумлением вытаращились на Гарри. Остальные захихикали, и особенно старалась Булстроуд.

– Мистер Поттер! – голосом Маккошки можно было дробить щебень. – Вы находитесь на уроке, а не колдографам позируете! Как вы могли забыть волшебную палочку? Вы маг, это ваша суть! Вопиющая наглость, мистер Поттер! Я лишаю Слизерин двадцати баллов. Ступайте вон из класса.

Студенты хором взвыли, а Гарри, едва удерживаясь от слёз, побросал в сумку учебник и писчие принадлежности и направился к выходу.

– Поттер, от класса ни ногой! – зашипел ему Нотт. – Ни ногой! Сиди под дверью, понял?

Гарри согласно кивнул и вышел. Ему и самому никуда идти не хотелось. Не сейчас, когда он с трудом удерживался, чтобы не зареветь от обиды. Ну да, он дурак и не повторил пройденный материал. Но убиться Бомбардой, если хоть кто-нибудь из студентов всё лето зубрил трансфигурацию и измывался над навозными жуками.

«Грейнджер могла, – подумав, сам себе возразил Гарри. – Колдовать, конечно, не колдовала, а вот учебники читала наверняка. Ну, Малфою повторять не нужно, у него в голову какая-то специальная запоминалка встроена».

С палочкой тоже фигня получилось, но Гарри ведь извинился. И потом, когда в прошлом году Дин Томас забыл свою палочку, Макгонагалл просто сняла с него десять баллов и рассказала, как один знаменитый герболог в экспедиции случайно сломал свою палочку и, безоружный, навсегда лишился руки. Никто Томаса из класса не выгонял и не обзывал наглецом и позёром.

«Кошка драная, – Гарри решительно утёр слёзы рукавом мантии. – Чтобы я ещё на эту хренову трансфигурацию больше двух часов подряд потратил! Да ни за что!»

Он огляделся вокруг и заприметил неподалёку уютную нишу с портретом какой-то важной щекастой тётеньки в роскошном средневековом платье. Или не в средневековом – Гарри не слишком разбирался в моде.

– Здрасьте, – буркнул он даме, бросил в нишу сумку и уселся рядышком.

– Доброго дня, милорд, – дрожащим голосом ответил портрет. Нарисованная тётка выговаривала слова как-то непривычно, но Гарри её понял.

– Ага, – фыркнул он, – милорд. Милорда выперли с трансфигурации, и теперь он сидит под стенкой как последний идиот. Весело вам?

– Как можно, милорд? Мы все скорбим вместе с вами! – Гарри изумлённо обернулся и задрал голову, разглядывая собеседницу. Тётенька явно была готова расплакаться, кудельки в причёске у неё тряслись, а пухленькие пальцы нервно комкали кружевной платочек. – Неблагодарная полукровная тварь! Как смела она, потаскуха, усомниться в силе и мощи нашего повелителя!

Гарри открыл рот. Потаскуха? Макгонагалл?! Да ладно!

– Издеваетесь?! – дошло до него наконец. – Что за день, даже портреты…

Тётка закатила глаза, схватилась за обширную грудь, издала полустон-полувздох и рухнула в какие-то невнятные заросли на заднем плане картины. Над нижним краем вычурной рамы остался торчать краешек пышной юбки колоколом.

– Эй, – Гарри встал и, приподнявшись на цыпочки, пальцем постучал по холсту в мелких трещинках. – Миссис…э-э-э… мадам, с вами всё в порядке?

– Горе мне! Я навлекла на себя гнев повелителя! – раздалось из нарисованных кустов. – Нет мне прощения!

– Очень смешно, – буркнул Гарри и на всякий случай отошёл подальше от ниши с чокнутым портретом. – Ха-ха.

Он взобрался на высокий каменный подоконник и принялся разглядывать сквозь мутноватые стёкла в частом переплёте, как маленькие фигурки студентов бредут от теплиц ко входу в замок. Лиц отсюда было не видать, но гербология стояла первым уроком у второго курса Гриффиндора. Где-то там шагало героическое трио, смертельно обиженное на слизня Поттера.

«Придурки, – решил Гарри. – Ни за что не заговорю с ними первым. И хрен Пупсику, а не слава. Самому пригодится. Сметвик говорил папе, что надо брать пример с Локхарта».

Он хихикнул, вспомнив папино недоумение. Целитель Сметвик окрестил их нового профессора по ЗОТИ дураком и любимчиком домохозяек, а домохозяйка миссис Уизли считала Локхарта высококлассным боевым магом. Вот отец и взялся изучать учебники, пытаясь определить, кто из них прав. «Двойственное впечатление, – сказал он после долгих размышлений. – Но я думаю, прав мистер Сметвик. Всерьёз воспринять такого типа нелегко. Пожалуй, тебе и впрямь следует обзавестись подобной маскировкой».

Старшекурсники тоже вчера за ужином об этом спорили, то и дело поглядывая на нового профессора. Тот выпендривался так, что смотреть было больно: встряхивал золотыми кудрями, расточал улыбки и принимал картинные позы.

«Выглядит, как идиот, – сказал Терри Ургхарт. – Двигается, как лох. А книжки толковые, и написаны, слава Мерлину, по-человечески. Ничего не понимаю. Марк! Марк, да очнись ты, бестолочь!»

«Салазар, какая лапочка! – простонал Флинт. – Да похрен, что там за книжки! Хочу-хочу-хочу!»

Девицы постарше хором возмутились и послали Маркуса любиться с гриндилоу. Тот принялся нецензурно огрызаться, а Гарри и прочие парни вдоволь повеселились: аргументы обе стороны битвы за Локхарта подбирали убойные.

Гарри тихонько засмеялся, вспоминая вчерашний пир, и решил попробовать себя в подражании златокудрому профессору. Хуже не будет.

Тут прозвенел звонок, и спустя секунду из класса вылетел Малфой. Увидев Гарри, он облегчённо вздохнул и закинул ремень сумки на плечо. Следом вышел Нотт и проворчал:
– Вот видишь, Дракон, ничего не сталось с твоим сокровищем. Замок цел, трупов не наблюдается. На гербологии палочка нафиг не сдалась, перед зельями заберём. Ну, пошагали?

Гарри украдкой посмотрел на портрет в нише – тётка всё ещё не подавала признаков жизни – и спрыгнул с подоконника.

– Баллов жаль, но отныне трансфигурацию я в гробу видал, – сказал он решительно. – Перебьюсь как-нибудь без навозных пуговиц.

– Боец, – оценил Нотт. – Просто гроза наук. Теперь бы это префектам успеть объяснить до того, как они Непростиловом начнут кидаться за минус тридцать пять баллов на первом же уроке. Чего вытаращился? Десять – мои. Жучара борзый попался.

***



На большую перемену решено было отправиться на улицу. Хоть небо и затянуло тучами, но торчать в замке не хотелось. Настроение у Гарри опять скакнуло вверх – на гербологии курс заработал целых двадцать баллов, а ещё профессор Спраут разрешила как следует осмотреться в теплице номер три. Тамошние растения были интереснее и намного опаснее, чем в теплице номер один, где они занимались на первом курсе. Даже Теодор был вынужден признать, что гербологи – по-настоящему крутые ребята.

Пересадка мандрагор понравилась всем, а Грегори Гойл обнаружил неожиданные способности в укрощении вредных корешков. В его ручищах эти псевдомладенцы не брыкались и даже, похоже, орали не так громко. Ну, рты разевали поменьше, это точно. Он и Гарри помог запихать мандрагору в горшок, потому что герою корень достался особо буйный, вроде ноттовского жука. «Младенчик» вырывался из рук с отвагой и отчаянием смертника, а от его воплей морщились даже другие мандрагоры.

Профессор Спраут покачала головой, задумалась, потом вручила толстую кожаную варежку и велела гладить по стволу какую-то корявую и шипастую дрянь с мелкими багрово-чёрными листочками. Эта жуть росла в просторной кадке чуть поодаль от прочих растений, но оказалась редкой милашкой и ластилась к Гарри, будто котёнок.

«Анчар, – сообщила Спраут, задумчиво глядя на героя. – Магическая разновидность. Мне прислали саженец, но что-то он плохо приживается. Мистер Поттер, не могли бы вы на уроках уделять бедолаге хотя бы несколько минут? По-моему, ваша магия ему по душе». Само собой, Гарри согласился. Мадам Спраут всегда была очень добра и внимательна, он был рад ей помочь. И бедолаге анчару тоже – верно, не часто тому приходилось встречаться с тёмными целителями.

«Имя ему, что ли, дать? – размышлял Гарри лениво. – Всё-таки особенный подопечный, а не какая-нибудь дракучая мандрагора». Он поплотнее запахнул мантию и слегка поёжился от прохладного ветерка. Похоже, скоро зарядит дождь.

Крэбб с Ноттом без помощи палочек перебрасывались шариком смятой газеты, а Малфой сыпал ехидными комментариями. Гойл позёвывал, усевшись прямо на траву, и слушал размахивавшего руками Забини – тот описывал немыслимую красоту подводного грота: «Только головной пузырь мне мама начаровала, а заплыл туда я сам, честное слово!»

Гриффиндорская троица тоже расположилась неподалёку. Грейнджер уткнулась в одну из книжек Локхарта, а Уизли втирал Лонгботтому о своих врождённых вратарских талантах в квиддиче. Поттер хмыкнул. Пока Олли Вуд не окончит Хогвартс, места в команде Рону не видать. Даже Маркус Флинт считал Оливера лучшим вратарём школы и каждую тренировку матерно клялся подвесить того за яйца на самом высоком кольце.

Вдруг Гарри вздрогнул от непонятного звука прямо перед носом и непонимающе уставился на щуплого пацана в гриффиндорском галстуке с магловской стрижкой на мышиного цвета волосах. Нотт цокнул, закатил глаза и негромко сказал Малфою:
– Ну, видел? Он мелкого дрища до последнего не замечал, разиня. Говорю тебе, с поводком идея была что надо.

– Прости, ты что-то хотел? – спросил у пацана покрасневший от гнева и стыда Гарри. Гадина этот Нотт! Пусть свою Паркинсон на поводке водит. В наморднике.

– Ты же Гарри Поттер? – восторженно улыбнулся пацан. – А я Колин. Колин Криви, первокурсник. Я про тебя всё знаю: и про Того-Кого-Нельзя-Называть и про то, как ты его победил – всё-всё!

– А про то, что я в Слизерине, ты тоже знаешь? – вздохнул Гарри.

– Конечно! – с готовностью кивнул Криви. – Ты следишь, чтобы тёмные маги ничего плохого не сделали.

Малфой осклабился в ухмылке, сделавшей бы честь самому Мордреду, а Нотт скорчил испуганную рожу, поганец, и сделал вид, будто вот-вот рухнет на колени.

– Точно! – мстительно улыбнулся Гарри и крепко пожал пацану руку. – За ними глаз да глаз. Так что ты хотел?

– Я хотел тебя сфотографировать, – Колин ткнул пальцем в магловскую фотокамеру, висевшую у него на груди. – Один снимок уже сделал, прости. Такой ракурс был хороший.

– А… а оно работает здесь?! – изумился Гарри.

– Да, – кивнул пацан. – Это дядин фотоаппарат. Он старый, с механическим затвором. А плёнку можно проявить в особом растворе, и тогда фотографии будут двигаться. Мне так сказали, я ещё не пробовал. На улице света хватает, а вот для снимков в помещении нужно будет придумать вспышку.

– Заклинание «Люмос Максима», – тихо проворчал Крэбб. – Что там думать? Это только кретины из «Пророка» магний жгут фунтами.

Криви просиял и обернулся к Винсенту:
– А это сложно? Я смогу научиться?

– Ну, ежели не дурак, научишься.

– Ты же однокурсник Гарри? А можно я вас всех вместе сфотографирую?

– Герой Поттер и покорённые тёмные маги, – захихикал Забини. – Тео, ляг ничком и раскрой пасть пошире, чтобы клыки было видать.

– Сейчас я кому-то ядовитое жало вырву. Через жопу, – пообещал Нотт и приобнял Гарри за плечи. – Малфой, чего теряешься? Иди и ты, ехидна, под крылышко.

Забини чуть покраснел и примостился рядом с Теодором. Малфой прижался к Гарри с другой стороны, а по бокам у Драко и Блейза встали Винс и Грег.

Колин светло улыбнулся и, отступив назад, сделал несколько снимков.

– Если фотографии получатся… – нерешительно сказал он и тут же упрямо свёл брови. – Должны получиться! Я сразу же отдам их тебе, Гарри.

– Ага, – проворчал хмурый Уизли. – И автограф не забудь попросить. Наш герой по автографам просто мастер.

– Ты опять раздаёшь автографы? – Драко шутливо толкнул его в бок. – Спешите занять очередь, у мистера Поттера обострение героизма! Прошлогодняя возня с альбомчиками ничему тебя не научила?

– Кто раздаёт автографы? – раздался весёлый голос. Ребята оглянулись. По внутреннему двору замка шествовал профессор Гилдерой Локхарт. Он улыбался так, что глаза слепило, а щегольская мантия ярко-голубого цвета развевалась на ветру на манер супер-геройского плаща в любимых комиксах Дадли. Все девчонки хором ахнули и принялись спешно прихорашиваться. Даже Грейнджер отложила книгу, покраснела и нервно провела рукой по спутанным кудрям.

– Фу-ты, ну-ты, – буркнул Крэбб, – какая цаца.

Гарри лишь завистливо вздохнул. Умей он вызывать такой переполох каждым своим появлением, неприятностей с магией и магами было бы втрое меньше. Никаких вопросов и никаких подозрений – только благоговейный восторг или благоговейное же негодование. Вон, парни сопят недовольно, но всё равно пялятся во все глаза. Прав Сметвик, надо маскироваться под «любимчика домохозяек».

– Мог бы и не спрашивать, – воскликнул профессор Локхарт и картинно встряхнул золотистыми локонами. – Гарри Поттер! Маленький герой, вот мы и встретились вновь. Это будет парный снимок, мы его вместе подпишем. Начинайте, мистер Криви! Мы готовы.

Профессор покровительственно положил руку на плечо Гарри и солнечно улыбнулся. Поттер тоже попытался изобразить нечто подобное, но до настоящего мастера ему, разумеется, было далеко. Счастливый Колин щёлкал фотоаппаратом, а стоящий неподалёку Малфой ухмылялся криво и невесело.

Наконец фотосессия завершилась, и Локхарт шутливо поклонился окружившим его ученикам:
– Всё это дивно, милые мои, но вот-вот прозвенит звонок. Прошу вас проследовать к вашим учебным классам. Мы ведь не хотим опаздывать и огорчать наших замечательных профессоров? Пойдём, Гарри, я провожу тебя.

Герой рта открыть не успел, как профессор взял его за руку и повёл в замок. Походка у него была лёгкой и стремительной, но не как у бойца вроде Ургхата или Флинта, а как… Гарри припомнил скупые и экономные движения Теренса на тренировках и решил, что Локхарт ходит, как танцор – плавно, чуть рисуясь.

Герой Поттер опять вздохнул, выпрямил спину и постарался хотя бы не путаться ногами в полах мантии. Подражание вальсирующему шагу великолепного профессора – дело нелёгкое, на первый раз достаточно и этого.

Локхарт довёл Гарри до кабинета зельеварения и по дороге беспрерывно вещал о пагубном влиянии славы на юные неокрепшие умы. Ещё он сетовал на переменчивость людских симпатий и дал несколько ценнейших, по его мнению, советов по поддержанию геройской репутации – у окончательно замороченного Поттера даже голова закружилась.

– Профессор Снейп, – сверкнул улыбкой Локхарт, и тут, как по заказу, прозвенел звонок на урок, – я доставил вам вашего лучшего ученика.

Столпившиеся перед кабинетом хаффлпаффцы негромко загомонили, ошеломлённо таращась на явление обеих знаменитостей разом.

– Премного благодарен, – скривился Снейп и резким жестом указал студентам на открытую дверь класса.

– Хороший мальчик, – заулыбался Локхарт ещё пуще.

– Наслышан, – сухо ответил Снейп и зыркнул на Гарри так, что тот торопливо выдернул свою руку из холёных пальцев профессора ЗОТИ, вжал голову в плечи и шмыгнул в кабинет.

– Рад был помочь, уважаемый коллега!

– А уж я-то, – буркнул Снейп, с грохотом захлопнул дверь перед носом у Локхарта и по своему обыкновению резко скрестил руки на груди – Господа студенты! Поскольку ранее совместных занятий у ваших факультетов не было, я распределю вас попарно и укажу на места в классе. Отныне такой порядок будет существовать до конца года. Малфой и Забини! Боунс и Паркинсон! Нотт и Макмиллан!

Рассадив студентов, Снейп коротко напомнил о необходимости соблюдать правила безопасности и пригрозил контрольной работой через пару занятий.

– Вопросы?

Гарри обречённо поднял руку. Из-за Локхарта в спальню он так и не попал, и треклятая палочка осталась в сундуке.

– Поттер?

– Профессор Снейп, я забыл взять палочку на занятия.

– Напомните мне, Поттер, чтобы вечером я вознёс многочисленные благодарности Мерлину за это наисчастливейшее событие! Класс, приступайте к заданию! Рецепт на доске.

Гарри покраснел и взглянул на доску. Было задано Усыпляющее зелье, пройденное в прошлом году. Они с Лонгботтомом вполне могли бы получить за это зелье Удовлетворительно, но Невилл, задумавшись, опрокинул котёл, а профессор Снейп ещё минут десять разорялся, живописуя умственные способности героев и их поклонников.

– У тебя как с зельями? – тихо спросил Гарри у своего напарника Джастина Финч-Флетчли. В лицо и по фамилии он парня знал, но разговаривать ещё не приходилось.

– Даже не рассчитывай, Поттер, – с непонятной угрозой промолвил тот, – я за тебя ничего делать не буду! Герой или не герой, а учиться надо честно! И твоих прихлебал я не боюсь, ясно?

– Кого? – оторопел Гарри.

– Малфоя с компашкой, – шёпотом пояснил Джастин и опять грозно взглянул на героя. – За меня тоже есть кому заступиться!

Гарри прикрыл глаза и подышал на счёт.

– Джастин, – мягко сказал он, – не знаю, какого дерьма ты наслушался, но я вовсе не собирался ни к чему тебя принуждать. Прежним моим напарником был не кто-нибудь, а Пупсик, понимаешь? Поэтому в зельях я не очень, но умею высоко прыгать и быстро прятаться под парту. Теперь хотелось бы узнать, чего ждать от тебя.

Финч-Флетчли фыркнул и захихикал, прикрываясь рукавом мантии – выдающиеся таланты знаменитого зельевара Лонгботтома были известны всему Хогвартсу.

– Ладно, прости, – улыбаясь, сказал он. – Я знаю предмет где-то между Удовлетворительно и Выше ожидаемого. Я маглорождённый, мне эти штуки пока не очень понятны.

– Ура! – возликовал Гарри, заработал сердитый окрик Снейпа и зашептал обрадованно: – Будем вместе разбираться. Мы сводные таблицы делали в прошлом году, могу показать.

Они довольно быстро сварили заданное зелье. Снейп хоть и придирался к его цвету, все же поставил Выше ожидаемого. Обрадованный герой показал язык Малфою с Забини и гордо скрестил руки на груди.

***



После ужина декан собрал в гостиной весь факультет за исключением замотанных до полусмерти первачков и устроил разнос провинившимся. Досталось всем, и особенно крепко Снейп вломил Ургхарту за нападение на Монтегю. Отработок не назначил, потому что Терри был предельно загружен обязанностями префекта у старшекурсников и инструктора на дополнительных занятиях по ЗОТИ, но потоптался по самолюбию знатно. К завершению профессорского спича даже сам Монтегю стал посматривать на Теренса с нескрываемым сочувствием.

Гарри, само собой, огрёб за «лень и расхлябанность», а Теодор неслабо получил за препирательства с Макгонагалл.

– Никто и не ждёт от вас, мистер Нотт, выдающихся успехов в школьных предметах, – жестко сказал Снейп. – Но заноситесь вы не по заслугам, ибо пока ничего серьёзного собой не представляете. Нарочитое неуважение к преподавателям – бесспорный признак ума недалёкого и вздорного. Неделя двухчасовых отработок с мистером Филчем, надеюсь, помогут вам здраво оценить ваше действительное положение в магическом мире.

– Отцу напишет, – шепнул расстроенный Теодор, и Драко сочувственно потрепал его по плечу.

– Накажет? – тихо поинтересовался Гарри. Лорд Нотт не производил впечатления домашнего тирана, но кто их, магов, знает? Бросался же старший Флинт в собственного ребёнка Вторым непростительным.

– Огорчится, – одними губами ответил Тео и тяжко вздохнул.

– «Нарочитое неуважение», – передразнил Малфой с непонятной злостью и зябко передёрнул плечами. – Кто бы говорил. Ладно, друг мой, никто и не обещал лёгкой жизни. Не психуй.

– Ты тоже. Они взрослые, разберутся.

Поттер вздохнул. За лето Драко и Теодор очень сдружились и весь день обменивались репликами, смысл которых Гарри совершенно не понимал. Спросить же в лоб было неловко, оставалось только делать независимый вид. Но сейчас Малфой мигом просёк это недоумение и пояснил, страдальчески скривившись:
– Отец с крёстным разругались вдрызг. Я их обоих очень люблю, но отца всё-таки больше. Да и неправ именно Северус. Поттер, не спрашивай!

– Да ни за что! – с ужасом выдохнул Гарри. Он по-прежнему никак не мог представить Правую руку и декана – о, господи! – в интимной обстановке. Кошмар! Легче представить, как крокодилы… Гм… Тьфу ты!

Тео в знак одобрения показал большой палец, и Гарри немного успокоился – оказывается, не только у него бедное воображение.

Уставшие и переполненные впечатлениями, второкурсники поплелись в спальню. Забини наотрез отказался идти в душ и срубился, едва коснувшись головой подушки. Тео вытащил у него из-под руки справочник по зельям, задёрнул полог и насмешливо спросил у Гарри:
– Ты следующий?

– Нет, – зевнул Поттер и потёр слипающиеся глаза. – Герой я или нет? Сейчас иду. Только вспомню, где полотенце.

– Лучше вспомни, где твой домовик, – посоветовал Малфой, убирая школьную мантию в шкаф, – пока тот не убился, не вынеся геройского пренебрежения.

– Мерлин! – хлопнул Гарри себя по лбу и щёлкнул пальцами. – В смысле, Динки!

Минуты две он стоически выслушивал восторженные приветствия ушастика, обильно сдобренные причитаниями о горькой разлуке с великим героем мистером Гарри Поттером, сэром, а потом кротким голосом попросил успокоиться и найти полотенце.

Динки, лучший из домовиков, не только нашёл умывальные принадлежности, но и аппарировал Гарри из душевых прямо к кровати. После купания спать немного расхотелось, поэтому Гарри задёрнул полог, вызвал дедов кошель и вывалил его содержимое на одеяло.

Туго скатанные пергаментные трубочки с прошлогодним дневником он безжалостно перетянул снятой с волос резинкой и запихал в бездонные глубины волшебного кисета. Смятые купюры и монеты россыпью увязал в два носовых платка – отдельно магические, отдельно магловские. Папины записи и письма из дома, перевязанные маминым газовым шарфиком, лежали в образцовом порядке. Гарри только погладил шарф кончиками пальцев и принюхался к тонкому аромату маминых духов, а затем бумаги тоже отправились в кошель.

На одеяле остались лежать два предмета – аптечный фиал с притёртой пробкой, щедро перемотанный магловским скотчем, и потрёпанная чёрная тетрадка.

«Отгадай загадку, герой, – подумал Гарри и нахмурился. – Добрый Сметвик и злой Малфой вручили тебе непонятные вещи и с хитрыми мордами пообещали, что ты когда-нибудь сумеешь с ними разобраться. Не оставили фиговины себе и ничегошеньки не объяснили. Вот оно – самое важное. Ерунда, что Сметвик впарил мне вещицу в открытую, а Малфой – втихаря. Главное, они отчего-то решили, что только я могу сладить с этим добром. На минуточку, содержимое фиала вытащили из моей башки, а тетрадку подписал сам Тёмный лорд. Что же такое террорист пытался воткнуть мне в голову, и при чём тут его старая тетрадь?»

– Поттер, а я тебя под душевой жду! – полог распахнулся, и показалась недовольная физиономия Малфоя. – Двигайся!

Гарри едва успел прикрыть фиал с тетрадью краем одеяла и возмутился:
– Эй, а своя кровать тебе на что? Хорёк, ты обнаглел вконец!

Он вдруг задохнулся от внезапно накатившего чувства горькой тоски и отчаянного одиночества, на миг ему примерещился заунывный вой колючего зимнего ветра… И так же внезапно всё пропало.

– Прости, Гарри, – очень спокойно сказал Малфой. – Ты устал, прости, я не подумал. Хороших снов!

Драко уже повернулся спиной, когда до Поттера дошло. Сны! Малфоя тоже какая-то гадость ночами изводит, возможно даже ...

– Что тебе снится? – решительно спросил он у Малфоя. – Ветер? Холодный?

– Допустим, – осторожно кивнул Драко. – А что?

– Ложись рядом, – Гарри потёр тоненькую белую нитку шрама. – Мне тоже всякая хрень снится. Хоть пнёшь, если заору.

Малфой повеселел и проворно забрался под одеяло. Пока он устраивался, Гарри успел незаметно спрятать фиал в дедов кошелёк. С тетрадкой такой фокус не прошёл бы, поэтому Поттер сунул её в школьную сумку, стоявшую рядом с тумбочкой. «Завтра уберу в кисет, – решил он, – не кусается же она».

– Доброй ночи, – пожелал он Драко и почти сразу же заснул, не услышав, как Тео с парнями вернулись из душа.