В борьбе обретёшь ты... (часть 2) +3346

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Роулинг Джоан «Гарри Поттер»

Основные персонажи:
Гарри Поттер (Мальчик-Который-Выжил), Драко Малфой, Теодор Нотт
Пэйринг:
Драко Малфой / Гарри Поттер
Рейтинг:
R
Жанры:
Экшн (action), AU, Учебные заведения
Предупреждения:
OOC, Нецензурная лексика
Размер:
планируется Макси, написано 730 страниц, 43 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Самый любимый фанфик :*» от Lusiolla
«Отличная работа!» от Bling-blingi
«Вдохновения вам!» от Jetice
«Воистину шедевр!Восхищаюсь им.» от Персефона Андреас
«Вы просто бог всея фикбука» от Алексира
«Отличная работа!» от Arliss
«Потрясающе!!!Шедевр!!!!» от Kaishina
«Оригинал другого мира!» от Ниори Киши
«Лучшее AU из всех:3» от mrs. Ph
«За четыре бесонные ночи.)» от Eva Morozz
... и еще 96 наград
Описание:
Каким бы вырос Гарри Поттер, будь Дурсли нормальными здравомыслящими людьми? Мерлин знает, но уж точно не героем. Продолжение истории о неправильном герое Гарри Поттере. Второй курс.

Начало: часть 1 - https://ficbook.net/readfic/1938618

Посвящение:
Моим читателям

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Фик - обычная попса, а потому ревнители канона, ценители "вхарактерности" и стилистических изысков, боюсь, не найдут для себя ничего интересного. Авантюрный романчик в интерьерах Хогвартса, вот и всё.

Глава 10

18 марта 2016, 00:10
«А если меня сейчас стошнит? Я же задохнусь!» – в полном отчаянии подумал Гарри и неловко заелозил по твёрдой, скользкой и отчаянно холодной поверхности, пытаясь хоть как-то на ней утвердиться, зацепиться за что-нибудь обледеневшими конечностями. Будто в ответ Грань чуть замедлилась в своём вечном падении, и Гарри всхлипнул от облегчения.

В сегодняшнем сне он попробовал упасть навзничь и тут же об этом пожалел. Чёрная поверхность служила неплохим ориентиром, а лёжа лицом вверх, он не видел, куда скользит. От страха и беспомощности Гарри замутило. Он даже лютый холод не сразу почувствовал, до того ему стало плохо. Тошнота усилилась, Поттер сразу же вспомнил страшные медицинские истории о людях, захлебнувшихся рвотными массами, и запаниковал.

Грань смилостивилась и позволила Поттеру примёрзнуть к своей поверхности намертво. Ощущалось это жутко: будто тело насквозь проросло ледяными кристаллами. Унимая дурноту, он попытался глотнуть. Само собой, ничего не вышло – гортань тоже замёрзла, а скосив глаза к носу, Гарри обнаружил, что кожа покрылась колючим инеем странного фиолетового цвета. «Это ещё зачем?» – поинтересовался он у Грани, но та, конечно, ничего не ответила.

Сознание тоже медленно цепенело, мысли застывали острыми льдинками и с нежным звоном осыпались на немыслимо твёрдую поверхность Грани. «Я думал, растерять мозги – это просто выражение такое», – вялое веселье, впрочем, через некоторое время сменилось уже знакомым «состоянием анабиоза».

И Гарри опять увидел звёзды.

Ни одного созвездия было не узнать, до того плотно чёрное пространство было усажено разноцветными огнями. Одни сияли ровно, другие помигивали, третьи переливались – небывалая космическая красота завораживала, лишала остатков дыхания, впечатывалась на обратную сторону век и заставляла бессильно корчиться в плену ледяных друз: «Туда! Пусти меня туда! Пусти!»

Но равнодушная Грань не отпускала. Она всё так же неспешно опрокидывалась в звёздную круговерть и размеренно цедила суховатым голосом Макгонагалл: «Чужие небеса, мистер Поттер, есть мираж и вредный соблазн».

«Ничего не чужие, – Гарри помотал бы головой, будь у него голова, а не сверкающий в звёздном свете кусок льда. – Это мои… это наши небеса. Смотрите!»

«Поттер, – проворчал Драко и недоверчиво уставился в потолок Большого зала, – что за иллюминацию ты устроил? Верни, как было!»

– Поттер! Что ты устроил? – Гарри почувствовал, что его потрясли за плечо, и резко вскинулся, просыпаясь. С его тела во все стороны брызнули ледяные осколки и повисли в воздухе крохотными фиолетовыми огоньками.

– Что за светомузыка? – спросил Дадли настороженно и ткнул пальцем в ближайший огонёк. – Я бы смотался за огнетушителем, но эта хрень повсюду. Возле двери тоже.

Гарри сонно поморгал, потёр лицо и вновь огляделся – по комнате порхали сотни крошечных Люмосов. Фиолетовых.

– Н-не знаю, – хрипловатым со сна голосом проговорил он. – Мне запретили летом колдовать, и я палочку оставил в Хоге.

– Какую палочку? – не понял Дадли. – При чём тут палочка?

– Волшебную, – Гарри помотал головой, прогоняя остатки сна. – Фиолетовая фигня – её конёк.

– На хрена тебе сдалась палочка? Или с палочкой фигня ещё фиолетовей?

Поттер нервно хихикнул:
– Погоди, сейчас соображу. Нокс!

Огоньки медленно потухли, и спальня опять погрузилась в темноту. Дадли щёлкнул кнопкой ночника, уселся на свою кровать и похлопал рукой по постели:
– Слезай, братишка. Бери одеяло и слезай. Мне с тобой поговорить охота.

– Дадли, я…

– Слезай. Смотри, что покажу.

Гарри тихо вздохнул и спустился со своей кровати. Большой Дэ был что Грань. Суров и неизбежен.

– Чего тебе, Даддерс?

– Посмотри, – Дадли пошарил за пазухой и вытащил просверленную медную монетку, подвешенную на обычный шнурок.

Гарри присмотрелся и тихо присвистнул:
– Откуда у тебя кнат?

– Это магический пенс, да? Твои дружки оценили нас в три пенса, Поттер. Папа привёз эти штуки из Лондона и сказал, что они защитят нас от чтения мыслей. Так что выкладывай, Гарольд Джеймс Дурсль, своему старшему брату как на исповеди: что за хуйня вокруг тебя происходит?

Гарри недоверчиво посмотрел на зачарованный кнат, но потрогать его не рискнул. Он только что с Грани, а она, кажется, с магией какие-то чудные штуки делать умеет. И откровенно тяготеет к Малфою. Тоже вопрос – отчего?

– Поттер!

– А? Да нет, всё в порядке.

– Всё в порядке, Гарри, это когда человек ложится спать, просыпается утром и идёт на зарядку. А когда спящий начинает стонать, скрипеть зубами и звать на помощь дракона, а потом вокруг этого человека сами собой зажигаются фиолетовые огни – это ни хрена не в порядке, Поттер. Выкладывай, говорю.

– Да нечего выкладывать, – недовольно пробормотал Гарри. – И дракон – это не дракон, а Драко. Однокурсник, я же рассказывал.

– Тот самый, чей папаша тебя к нам вернул? Выгодное знакомство, я помню.

Гарри чуть скривился, вспомнив тетрадку Лорда. Выгодное, ага. Вот и сувениром разжился от щедрот доброго папы вредного Хорька.

– Даддерс, я сам не знаю, что происходит. Мне снится какая-то ерунда, и я понятия не имею, что она значит. Или не значит.

– Может, ты провидец какой-нибудь?

– Глупости.

– А что тебе снится?

– Если коротко, мой замерзший труп дрейфует в космосе.

– Да уж, провидцем тебе лучше не быть. А фонари зачем по всей спальне развесил?

Гарри подумал и вздохнул:
– Не знаю. Оно само. Дидди, давай спать!

Дадли не ответил. Он потёр левое плечо и поморщился совсем как папа. Сердце у брата было здоровым, Гарри проверял, – просто перенял отцовский жест.

– Знаешь, чего я боюсь? – серьёзно сказал Даддерс. – Что мы с тобой рассоримся, как сестрицы Эванс. Нечего мне рожи корчить! Мы до прошлого лета ни на секунду не расставались – кого ты хочешь обмануть? Я ведь вижу, что… Напрямую не врёшь, конечно, но ничего важного не рассказываешь. Цена нам три пенса, верно?

– Нет, – Гарри подумал и поплотнее завернулся в одеяло. – Я очень за вас боюсь, Дадли. Просто до тошноты. Помочь вы мне можете только советами, причём самому главному я так и не внял.

– Какому же?

– Прикинуться идиотом. Теперь сижу и думаю, всё ли я испортил или ещё можно что-то поправить.

– Поттер, ты самый настоящий идиот, верь мне, – усмехнулся Даддерс и стащил сверху подушку. – Спишь со мной. Хватит на сегодня космических путешествий.

***



Мерлин знает почему, но до самого первого сентября Грань больше не снилась. Давала своему невольному гостю отдохнуть? Или – тут тёмный маг Поттер обычно вздрагивал и принимался дышать на счёт, прогоняя страшную мысль – сама набиралась сил?

После фокуса с демонстрацией человеческой кровеносной системы Гарри долго размышлял и пришёл к неутешительному выводу: Грань – никакой не сон. Это какое-то реально существующее… Место? Явление? Что-то ещё?

В общем, что-то реально существующее и совершенно не приспособленное для нахождения там живого человека. Оттого их «разговор» и происходит таким замысловатым образом. Гарри старался не задумываться, почему именно он удостоился общения с этим, прямо скажем, жутким собеседником – берёг остатки разума.

Зато о прочих собеседниках думалось очень много, после чего хотелось то ли побиться головой самому, то ли пойти и от души треснуть кого-нибудь другого. Старшего Малфоя, например. Или Дамблдора. После особо тяжких размышлений Гарри и на Сметвика замахивался. Но даже в самых злобных мечтаниях всегда останавливался, ведь старших бить непорядочно. И ничего, что эти старшие сами наваляют кому угодно – всё равно как-то некрасиво.

«Не ври, Поттер, – Гарри яростно спорил сам с собой, для вида уставившись в телевизор. – Красиво-некрасиво. Оно им надо – подтирать тебе сопли? С чего вдруг? Ты никому из них не сын и даже не дальний родственник. Ты часто заботишься о чувствах посторонних людей? То-то же. А целитель Сметвик заботится, хотя с полным правом мог вылечить тебя и тут же забыть навсегда – пациент и пациент. Самое главное, они тебя предупредили».

Дамблдор предупредил, что Лорд не умер и все неприятности ещё впереди. Поскольку предостережение озвучил Хагрид посреди Косого переулка, Гарри его не услышал. Вернее, услышал и даже запомнил, но не принял на свой счёт. У маглов за террористами всегда гонялись полицейские, а выслушав недавно в книжной лавке гневную речь Главного аврора мистера Скримджера, Поттер абсолютно точно уяснил, что в магическом мире дела обстоят точно так же. Но в кабинет к Скримджеру не переселишься, увы.

Гарри следовало насторожиться, когда Снейп, а позднее и Лонгботтом, поведали историю о пророчестве. Но декану он не поверил, а над Невиллом вообще посмеялся – идиот, прав Даддерс. Поттеру стоило вспомнить, что прорицания – одна из дисциплин, изучаемых в Хогвартсе. Значит, пророчество вполне могло оказаться – и оказалось! – очередным предупреждением, вполне недвусмысленным с точки зрения всякого нормального мага.

«Зато теперь не нужно гадать, – с мрачным удовлетворением думал Гарри, – кто из двух именинников – Дитя пророчества. Будь наоборот, то я отдыхал бы в отключке, а Пупс сжигал Тварь голыми руками. Фу, мерзость какая, до сих пор тошнит!»

Однако в геройских логических построениях обнаружился один тонкий момент. Гарри не имел права утешить Невилла и сказать ему: «Не трясись, пронесло», – потому что пришлось бы объяснять, откуда он это знает. Расскажи герой о возрождении Тёмного лорда Лонгботтому или тому же Скримджеру, слизеринцев начнут травить. Те примутся огрызаться, и пошло-поехало – новая война. Нет, нужно молчать. Пусть Невилл побудет Избранным, если ему так хочется, Гарри не против.

Допустим, Тварь условно жива и бродит неизвестно где, непонятно в каком виде. Так сказать, рабочая гипотеза. Гарри хотелось бы думать, что он укокошил дух Волдеморта в битве у зеркала Еиналеж, но своими глазами он этого не видел и расслабляться не имел права. Доходя в своих размышлениях до этого пункта, тёмный маг Поттер непроизвольно начинал стучать зубами от подступающего ужаса.

В Запретном коридоре ему просто повезло. Квиррелл, покойся он с миром, сопротивлялся подселенцу изо всех сил. Лорд был озабочен добычей философского камня, а не сведением счётов с героем. Сам же Гарри был настолько потрясён «гибелью» Драко и ребят, что Твари уже почти не боялся.

Утешал лишь период восстановления тёмного духа – почти десять лет. Поттер изо всех сил надеялся, что к тому времени он достаточно освоится в магическом мире, заведёт множество друзей и обуздает свой странноватый дар.

Дар, кстати, тоже вызывал множество вопросов. Ясно, что тёмный, но Гарри так и не понял, в чём он, собственно, заключается. «Меня любят вещи, а ещё я умею сводить синяки и заживлять порезы. При этом вещи не нужно путать с плодами, а…» – и тут его осенило. Синяки! Гематомы, если быть точным, то есть скопление крови из повреждённых сосудов под кожей. А в заживлении ран, помимо всего прочего, очень важен рост новых капилляров. Треклятая Грань неспроста показала ему именно кровеносную систему!

Если допустить, что Грань – это не сон, а нечто, существующее независимо от сознания самого Поттера… Мало того, она впервые привиделась, когда Гарри пытался подлечить бедного Квиррелла. Так вот кто (или что?) опекает тёмных магов! Вот он – загадочный учитель того, чего раньше никто не умел! Интересно, а Пьюси Грань снилась?

Гарри застыл на месте с открытым ртом, выронил пульт от телевизора и, не слыша обеспокоенных вопросов мамы, метнулся в игровую, чтобы от души поковыряться в справочниках. Ему очень хотелось угадать, что именно покажет Грань на следующем «сеансе».

«И опять ты не слушаешь старших! – укорял он себя и складывал подходящие книги в стопку. – Целитель Сметвик открытым текстом велел помалкивать о твоих способностях. Так поступают все тёмные семейства, чтобы не встревать в склоки с упёртыми светлыми. Лечишь и лечишь – бессознательному больному всё равно, как ты это делаешь. Ему просто нужно помочь выздороветь. Обычные доктора тоже никому из посторонних не докладывают ни о характере заболевания, ни о ходе лечения – врачебная тайна».

– Я – тёмный целитель, – сказал Гарри шёпотом и тихо засмеялся, до того это было здорово. – Как Сметвик. Моё дело – прилежно зубрить школьную программу, правильно улыбаться колдографам и не светить дар, чтобы потом не было ненужной грызни из-за методов терапии. А ещё ты не давал клятву Гиппократа и пока не имеешь права лечить. Помни это, кретин Поттер!

Очередная неожиданная мысль заставила его поперхнуться смехом: «А вдруг мне нужно не убить Тварь, а исцелить несчастного Тома Риддла, застрявшего здесь в таком ужасном состоянии? Вот об этом точно нужно помалкивать, если неохота отправиться вслед за ним!»

– Сынок, милый, с тобой всё в порядке? – он даже не заметил, как в комнату вошла порядком встревоженная мама.

– Теперь – да, – уверенно сказал Гарри, опять засмеялся и крепко-крепко обнял её.

***



Вот в таком приподнятом и даже немного боевом настроении Гарольд Дурсль провёл остаток каникул, чему его родные не могли нарадоваться.

– Наш мальчик к нам вернулся, – говорила мама, папа согласно кивал, а Дадли хватал брата за руку и волок к своим приятелям, чтобы «сделать из задохлика боевого парня».

Вечера тоже стали намного веселей, потому что теперь Гарри охотно делился историями школьной жизни, всячески обходя лишь две темы: существование напророченной Твари и бисексуальность чистокровок.

Последний день перед Хогвартсом Гарри безвылазно просидел дома и вёл себя, честно сказать, как распоследний хлюпик. Он лез обниматься то с папой, то с мамой, хвостом ходил за Дадли и подавал ему вещи, которые тот, собираясь в Вонингс, небрежно швырял в большую спортивную сумку.

– Пиши, пожалуйста, подробнее, – уговаривал его Гарри. – Пяток каких-то записулек за целый год – Дидди, я же волнуюсь.

– Поттер, не ной, – пыхтел Даддерс, воюя с застёжкой-молнией сумки. – О чём писать-то? Хотя однажды очень хотелось поплакаться. Две недели с морды и рёбер синяки сходили! Я за это время чуть не свихнулся от злости. Избаловал ты меня своими чудесами. Пришлось тогда планы менять с учётом грустной реальности.

Гарри захихикал и пообещал братцу-боевику изобрести магические пластыри. С вечера налепил, а утром – бац! – и нет никакого синяка.

– Только ты всё равно осторожней там, Даддерс, – попросил он. – Не лезь на рожон, хорошо?

– Разберусь, – усмехнулся брат. – Ты тоже не геройствуй зря. Прорвёмся, Поттер, мы с тобой парни не промах.

Прощаясь с мамой и Дадли у такси, Гарри-парень-не-промах даже не расплакался. Так, пару раз носом шмыгнул и всё. А вот при расставании с отцом на вокзале Кингс-Кросс, слёз сдержать не удалось. До магической платформы папа его не довёл – перед Той-Самой-Колонной уже толпилось семейство Уизли.

– Пап, – Гарри потянул отца за руку, – у меня нашлись провожатые. Отойдём, я не хочу, чтобы они тебя видели.

Он уткнулся папе в живот и всё-таки всплакнул немножко. Самую малость. А потом утёр слёзы, провел рукой по лицу, убирая припухлости под глазами, и сказал:
– Всё, я пошёл. Напишу сразу же, как только доберусь. Езжай, не жди одиннадцати. Пока, пап.

И ушёл, не оглядываясь.

***



– Гарри! Здравствуй, мой хороший! – миссис Уизли заметила его первой. – Как твои дела?

– Здравствуйте, моя драгоценная леди, – Гарри шаркнул ножкой и улыбнулся порозовевшей матери семейства своей лучшей улыбкой, обменялся рукопожатием с мистером Уизли и помахал рукой рыжим братцам: – Здорово, парни! Как оно?

Близнецы одарили Гарри хлопками по плечу, доложили, что садовые гномы так и не вернулись, – «Всё, Поттер, летними заработками ты себя обеспечил!» – и тут же смылись на магическую сторону вокзала, потому что их дружок Ли Джордан уже был в вагоне. Перси сдержанно кивнул и последовал за братьями, ну а Джинни-Пунцовая-Роза, само собой, уткнула глаза в землю и проблеяла что-то невнятное. Очевидно, дар речи у девицы Уизли прорезался только при виде Хорька.

– А где Рон? – поинтересовался Поттер и бросил взгляд на табло с часами. До отбытия Хогвартс-экспресса оставалось минут пятнадцать.

– А вот он, искал тележку, – махнула рукой миссис Уизли и Гарри обернулся. Рон толкал багажную тележку, груженную школьным сундуком и парой чемоданов, а рядом с ним шёл…

– Невилл, какая встреча! Ты сегодня без бабушки? Привет, Рональд! Как жизнь?

– Утро, Поттер, – проворчал Рон. – Жизнь? Как вякал твой Хорёк, похуже, чем у тебя. Ни славы, ни оваций, ни Главного аврора в няньках. Беда просто, а не жизнь.

– Перестань болтать глупости! – сердито прикрикнула миссис Уизли. – Не обращай внимания, Гарри, он просто очень расстроился, когда тебя забрали к твоим родственникам.

Поттер мысленно показал всем Уизли средний палец и смущённо потупился:
– Мне так неловко, простите меня за хлопоты. Но эту неделю я никогда не забуду, честно-пречестно!

Невилл даже рот приоткрыл от удивления – видно, Рон ещё не успел поделиться подробностями феерического отбытия героя из гостеприимного дома Уизли.

– Мальчики, поторопитесь! – миссис Уизли хлопнула в ладоши и внимательно огляделась, нет ли кого поблизости. – Артур, бери вещи. Джинни, как я учила – бегом прямо в колонну. Пошли!

Чета Уизли и их младшая дочь скрылись за Барьером, а мальчишки остались стоять на месте, потому что мимо прошла группа оживлённо переговаривающихся маглов.

– Меня бабушка прямо на платформу аппарировала, – тихо сказал Невилл, вид у него было довольно испуганный. – У неё дела в Лондоне. Я сидел-сидел на платформе, а потом решил выйти за Барьер на минуточку. Я ещё никогда в жизни на магловской стороне не был. Паровозы здесь совсем другие. Сколько их, этих маглов, ужас какой-то! – он нервно оглянулся вокруг и прибавил шёпотом: – Здесь всё совсем по-другому! Совсем-совсем!

– Вроде пока никто не смотрит, – Рон толкнул багажную тележку. – Пошли.

Гарри взял растерянного Невилла за руку и потащил следом за Рональдом. Грохот врезавшейся в стену тележки разнёсся по платформе, а Рон упал на пол, ругнулся и ошеломлённо потряс головой. Стоявшие неподалёку маглы во все глаза уставились на мальчишек, а один из дежурных по вокзалу громко спросил:
– В чем дело, молодые люди? Вам помочь?

– Благодарю вас, сэр, не стоит. Мой друг просто не туда повернул, извините, – Гарри засиял «колдографической» улыбкой и тихо добавил: – Рональд, что ты творишь?

– Я?! Мордредов Барьер меня не пускает, – Рон руками отряхнул брюки, подошел к колонне и с силой по ней постучал. – Закрыт! Сам посмотри, Поттер!

Бледный и перепуганный Невилл больно стиснул Гарри руку и жалобно заскулил:
– Не может быть! Мы здесь застряли!

– Погоди ныть, – Гарри кое-как освободился от мёртвой хватки, подул на побелевшие пальцы и аккуратно прикоснулся к колонне. – Ни фига подобного, Рон! Смотри!

Его рука послушно скрылась в каменной кладке.

Рон почесал в затылке и хмыкнул:
– Может, тележку какой-то придурок заклял?

Он отошёл, разбежался и всем телом ударился о колонну.

Гарри помог ему подняться и посмотрел на вокзальные часы – до отхода Хогвартс-экспресса оставалось четыре минуты.

– Невилл, попробуй ты.

Лонгботтом быстро замотал головой и попятился:
– Н-нет! А вд-друг я т-там застряну?! Зачем я сюда пришёл? Бабушка меня убьёт!

Гарри опять потрогал колонну – Барьер действовал.

– Хрень какая-то, – вздохнул он. – Признавайся, Уизли, кто тебя не хочет видеть в школе?

Рональд мрачно пожал плечами:
– Может, Пупса силком затолкаем? Хоть он уедет нормально.

У Невилла затряслись губы, он побледнел ещё больше и с ужасом посмотрел на приятелей.

– Успокойся, – мягко сказал Гарри, не пытаясь к нему приблизиться. – Рон пошутил. Сейчас придут мистер и миссис Уизли, и всё будет в порядке. Хорошо?

Невилл робко кивнул, а Гарри ткнул Рональда в бок и прошипел:
– Ты соображаешь, что несёшь? Он же дикий совсем, первый раз у маглов. Сейчас бы выброс устроил, и что тогда?

Рон опять ругнулся, подобрал свалившийся чемодан и взгромоздил его на тележку. Часы показали одиннадцать – Хогвартс-экспресс ушёл.

– Поттер, а ты-то чего тут остался?

– Уизли, ты идиот? Как я вас тут брошу? Невилл, давай сядем куда-нибудь.

– Н-нет! А вд-друг мы пропустим, к-когда они выйдут?

Тёмный маг Поттер вздохнул. На платформах лавочек не было, а Лонгботтома требовалось куда-нибудь усадить и приобнять за плечи – Пупсик срочно нуждался в «поправке настроения». Гарри даже представлять не хотел, какую бучу мог устроить запаниковавший чистокровка.

– Хорошо, – мягко сказал он. – Ронни, сними один чемодан. Невилл садись прямо на тележку, а я рядышком.

Невилл опять замотал головой и отступил ещё на пару шагов.
– Я не хочу! Барьер сместился, Поттер! Это очень опасно! Ты просто не знаешь, как это опасно!

– Хорошо, только не отходи от нас далеко. Подождём родителей Рона. Они взрослые и сильные волшебники, они нам помогут.

– А если они тоже…

– Они умеют аппарировать, не волнуйся.

Невилл подумал, судорожно кивнул и застыл неподвижно. Гарри уселся на тележку, рядом примостился Рон.

– У тебя хоть сколько-нибудь магловских денег есть? – спросил он шёпотом. – На это, как там его… На метро? Отец на работу собирался, а мать, скорее всего, сразу домой аппарирует. Зря ждём.

– Деньги есть, – Гарри потёр шрам, – а про метро и думать забудь. Сундук, два чемодана и Пупс не в себе – ночевать будем в местном аврорате, вот увидишь. Вызовем такси, доедем до «Дырявого котла». Такси – это наёмный автомобиль. Вот только как мы туда нашего Избранного затащим, ума не приложу. Как бы его уговорить?

Рон просиял и хлопнул себя по лбу:
– Автомобиль! Мы же на «фордике» приехали! Полетели на нём!

– Сдурел?!

– А что? Летать я умею, кнопка невидимости там есть.

– Ты не знаешь, куда лететь.

– Следом за Хогвартс-экспрессом, дурила, – Рон снисходительно хлопнул Гарри по плечу, встал на ноги и окликнул Невилла: – А на волшебной машине полетишь?

– Волшебной? Ты умеешь её водить?

– Спрашиваешь! – Рональд горделиво расправил плечи. – Я же тебе писал, как мы Поттера к нам домой доставили.

Лонгботтом радостно улыбнулся и подошёл к ним. По сторонам он старался не смотреть, чтобы не видеть странные паровозы без котлов и дымовых труб.

– Рональд, мне не нравится эта идея, – Гарри тоже встал и нахмурился. – Разобьётесь нахрен!

– Тогда же не разбились!

– Рон!

– Не трусь, Поттер, долетим!

Рональд покатил тележку к выходу с вокзала, рядом шёл обрадованный Пупсик, а сзади плёлся мрачный герой. Лететь на «фордике» он, понятно, не собирался. Через всю страну наобум? Нашли камикадзе. До Хога намного дальше, чем до Норы – это раз. Близнецы старше, умнее, и могли меняться за рулём – два. Упасть с большой высоты где-нибудь в диких землях не хотелось – три.

«Для дружеской помощи имеются пределы, – уговаривал Гарри-героя Гарри-слизеринец. – Вызвать такси и сдохнуть за компанию – это разные вещи. Ты же не настолько привязан к придуркам, нет?»

В маленьком тихом переулке рядом с площадью, где Уизли припарковали «фордик», Гарри наконец сумел взять Пупса за руку и немножко поколдовать по-своему. Он не учёл одного – «лечение» успокаивало нервы, но не прибавляло мозгов. Обрадованный хоть чем-то волшебным в ужасном магловском мире, Лонгботтом упёрся и ни в какую не желал отступиться от дурацкой идеи. Голубенький гроб на колёсах казался ему надёжнее и милее всех благ кошмарной немагической цивилизации, и никакие угрозы на Пупса не действовали. Напугать его по новой тоже не получилось, и Поттер обругал себя за излишнюю добросовестность в «поправке настроения».

Рональд же мог думать только о том, как отчаянно ему будут завидовать близнецы – сверхдальний перелёт, по его мнению, был достоин увековечения в Зале наград Хогвартса, не меньше.

– Будь по-вашему, – сдался наконец Гарри. Затевая спор, он до последнего надеялся, что к машине вернутся старшие Уизли. – Летите, куда вам вздумается. А я поеду к «Дырявому котлу».

– Трус! – бросил ему в спину Рон.

Гарри, не оборачиваясь, вскинул руку с отставленным средним пальцем и пошёл к стоянке такси.

***



Альбус Дамблдор посмотрел на опущенные головы второкурсников Уизли и Лонгботтома, поправил очки и подпустил в голос разочарования:
– Сделайте милость, объясните всё-таки, почему вы так поступили?

Студенты в Большом зале ещё не перешли к десерту, а у Дамблдора уже не осталось никаких сил. Руки подрагивали и ломило висок, хоть выпрашивай у Северуса то самое непатентованное укрепляющее, которое так хвалил грубиян Сметвик.

Минерва стояла рядом и неодобрительно поджимала губы. Она считала, что Альбус перегибает палку, а бедным детям и без того досталось – чудом остались живы. Снейп саркастически кривил губы. Пока Альбус пытался угомонить всех скандалистов, успокоить всех истериков и провести торжественный пир, слизеринский декан сумел-таки поймать момент приземления волшебного автомобильчика, да не куда-нибудь, а в Дракучую иву. Северус «отключил» разбушевавшееся дерево и спас незадачливых летунов от серьёзных увечий, а потом напугал детей до полусмерти одними лишь угрозами. Теперь они с Минервой пару недель наверняка будут скандалить по малейшему поводу – здравствуй, головная боль после каждого завтрака.

– Ну же, джентльмены, что заставило вас избрать такой опасный путь в Хогвартс?

Лонгботтом жалобно шмыгнул носом и принялся сбивчиво излагать историю их с Рональдом Уизли триумфального прибытия в школу. В глаза директору смущённый мальчик не смотрел. Невилл подробно описал всё, умолчав лишь о том, что заколдованный автомобиль принадлежит папаше Уизли. По его словам получалось, что им с Роном повезло: на привокзальной стоянке случайно оказался бесхозный летучий автомобиль.

Альбус про себя отметил, что внук Августы не слишком сообразителен – он даже не подумал об оставленном на вокзале паршивце Поттере, а тот успел сдать приятелей с потрохами половине Британии и устроить Дамблдору первый в учебном году развесёлый день.

«Даст Мерлин, больше с Поттером проблем не будет», – с надеждой подумал Альбус и горько вздохнул. Надежда была слабенькой и всякий раз норовила издохнуть от одного-единственного взора изумрудных глаз неправильного героя. Такое впечатление, что, придумывая пророчество для Волдеморта, Дамблдор прошляпил появление истинного пророчества о себе: «Грядёт тот, у кого хватит занудства превратить жизнь директора Школы Чародейства и Волшебства в сущий кошмар».

Наконец Лонгботтом закончил печальную повесть, а директор продолжал молча смотреть на провинившихся студентов. Хватило их секунд на пять.

– Мы пойдем собирать вещи, – совсем тихо промолвил Рональд.

– А вы успели распаковать их? – насмешливо фыркнул Северус. – Опрометчиво, мистер Уизли.

Минерва отчётливо скрежетнула зубами и отчеканила:
– Это студенты моего факультета, профессор Снейп, я сама буду решать!

Маленькие негодники бросили быстрый взгляд на своего декана.

– Господа студенты, – сурово сказал директор, – я делаю вам обоим последнее предупреждение. Вы совершили очень серьезный проступок, и если подобное повторится, буду вынужден вас исключить.

Уизли и Лонгботтом расплылись в наисчастливейших улыбках и тут же виновато уставились в пол. Снейп помрачнел и скривил губы.

– Я пошёл на банкет, Минерва, – сказал Дамблдор. – Надо сделать несколько объявлений. Идемте, Северус. Какой нас ожидает восхитительный торт!

– Достойное завершение восхитительного дня, – усмехнулся Снейп, едва за ними закрылась дверь кабинета Макгонагалл. – Я обязательно съем кусочек этого торта, Альбус.

– Змей, – устало выдохнул Дамблдор. – В общем, Северус, умоляю тебя, никаких больше эксцессов с мистером Поттером. И сделай милость, прекрати язвить Минерве – у меня от вас мигрень.

Снейп сделал загадочное лицо и промолчал, а директор в очередной раз вздохнул и потёр нывший с обеда висок.

Торт и впрямь был восхитительным, даже Снейп, вопреки собственной природе не любивший сладкое, уплетал свою порцию с видимым удовольствием. Но Альбусу кусок в горло не лез, до того вымотал его этот бесконечный день.

Кошмар начался около часу дня, когда в директорский кабинет буквально вломился донельзя встревоженный Снейп.

– Два студента отстали от Хогвартс-экспресса и сейчас предположительно находятся в небе по пути следования школьного поезда.

– Почему в небе? – изумился Дамблдор. – На мётлах? Но кто?

– Сейчас со мной по камину связался Поттер, – отрывисто сказал Снейп. – Он в Косом переулке. Недоумки, рискнувшие догонять экспресс по воздуху – это Лонгботтом и младший Уизли. Свяжитесь с родителями. Аврорат уже поставлен в известность.

– Как? Кем? – опешил Альбус.

– Поттер сказал, что сначала переговорил со Скримджером, и лишь потом вызвал по камину меня. Ваш камин заблокирован, а потому мне пришлось лететь через ползамка, чтобы…

Тут заблокированный камин в директорском кабинете загудел, пламя замигало зелёным, в воздух взвился клуб сажи и чей-то грубый голос проревел:
– Британский аврорат! Именем закона, откройте!

Дамблдор застонал сквозь зубы и взмахнул палочкой.

Из камина вывалилась тройка бравых мордоворотов в багряных мантиях, а следом вышел Главный аврор Руфус Скримджер.

– Добрый день, профессор Дамблдор, профессор Снейп. Слышали новости? Прекрасно. Мальчиков заметили маглы – в Норфолке они были в полдень или немного позже. Неприятно, но не смертельно. Мистер Дамблдор, я бы хотел побеседовать с мистером Уизли в вашем присутствии. Этот ваш, Годрик прости, сподвижник не просто заколдовал магловский автомобиль, но и снабдил его невидимостью и скрыл от поисковых заклятий. Хорошо бы знать, что он ещё туда напихал, артефактор хренов. Сумеете устроить?

– Разумеется, но мистер Уизли работает в министерстве и моего разрешения не…

– У вашего протеже, мистер Дамблдор, в башке огромная дыра, – вопреки своему обыкновению, Скримджер был тих и даже кроток. В выражениях он, впрочем, по-прежнему не стеснялся. – После истории с похищением Поттера я уже не знаю, чего ждать от этого кретина. С него станется пожертвовать собственным сыном, охраняя ваши секреты. Будет лучше, если вы сами велите ему говорить.

– Да нет у меня никаких секретов, – рассердился Дамблдор. – Что за чушь вы несёте! Вызывайте Уизли куда вам угодно и прекратите демагогию! Как я понимаю, время дорого? Так не теряйте его зря!

Надо отдать должное бывшему другу Руфусу, действовал тот быстро, чётко и правильно. Вытребовав от заикающегося от ужаса Артура характеристики автомобильчика, Скримджер отдал команду прекратить поиски в воздухе и внимательно осматривать местность по ходу следования поезда.

– Мистер Уизли постарался на славу, – пояснил он рыдающей Молли и закаменевшей Августе. – Пока мальчики в небе, они живы и здоровы. Катастрофическое приземление, как я понял, тоже исключено. В данном случае отсутствие новостей – воистину хорошие новости. Осталась лишь опасность потеряться и подвергнуться атаке агрессивной флоры или фауны. Дамы, есть ли у вас какие-нибудь семейные артефакты, позволяющие отследить состояние детей?

– Гобелен, – проскрипела леди Лонгботтом. – Состояние «жив-мёртв». Когда выходила, был жив.

– Часы, наши часы, – всплеснула руками Молли. – Стрелка Рона указывала «В пути», и я даже подумать не могла… – она опять разрыдалась, и Дамблдору пришлось успокаивать её вместо растяпы Артура, который сидел в кресле и раскачивался, вцепившись в остатки рыжей шевелюры.

Камин поминутно плевался искрами: авроры рвались на доклад, Молли носилась в Нору и обратно, чтобы взглянуть на семейные часы. Стрелка Рональда упорно показывала «В пути», и Альбус немного повеселел – похоже, всё обойдётся. Скримджер тоже слегка расслабился и пожелал пригласить в кабинет Поттера, чтобы уточнить некоторые детали. Директор не возражал, ему хотелось узнать историю целиком.

Гарри Поттер к тому времени уже переместился камином из Косого переулка в Больничное крыло, а потому явился в сопровождении хмурой Поппи Помфри. Мальчик поздоровался с присутствующими без малейшей робости, присущей его возрасту, и спокойно изложил всё по порядку: от внезапно закрывшегося прохода на вокзале Кингс-Кросс до небольшого спора между мальчиками у летучего автомобиля.

– Я взял такси и доехал до «Дырявого котла», – рассказывал Гарри, – а потом попросил тамошнего бармена открыть мне проход в Косой переулок и сразу же побежал к мадам Малкин, ведь она всегда была добра ко мне.

Едва очутившись в гостиной мадам Малкин, Поттер связался с дежурным аврората, а тот перенаправил героя прямиком в кабинет Скримджера.

Дамблдор в досаде дёрнул себя за бороду. Даже Томми Риддл, беспримерной наглости щенок, в двенадцать лет мог лишь с комичным пафосом толковать о своём великом предназначении да исподтишка делать гадости тем из своих однокурсников, кто эти разговорчики высмеивал. Все прочие его художества, по большому счёту, были отчаянной попыткой самоутвердиться любой ценой и превозносились исключительно в узком кругу его новых приятелей – чистокровных голодранцев с длинной родословной и куцыми мозгами, вроде тех же Лестрейнджей.

Поттер же для своих лет оказался просто неприлично ушлым. Похоже, он вполне серьёзно воспринял свой геройский статус и пользовался им напропалую с непринуждённостью, приличествующей лишь кавалеру ордена Мерлина всех степеней.

– Почему вы сами не сели в этот автомобиль, мистер Поттер? – холодно осведомилась леди Лонгботтом. Вид у неё был, мягко сказать, неприветливый. – Насколько я знаю, у вас уже имелся опыт полётов без сопровождения взрослых?

– С тех пор я успел раскаяться, мэм, – Поттер одарил Стальную Августу высокомерным взглядом, – в своём легкомыслии. У мистера Уизли были неприятности, а я этого совсем не хотел. К тому же, – он поколебался и наконец-таки покраснел, – всякий должен трезво оценивать свои силы. Я хорошо ориентируюсь в магловском мире и сумел бы присмотреть за Рональдом и вашим внуком, мэм. А находясь в зачарованном автомобиле, я ничем не смог бы им помочь. Волшебник из меня так себе.

Августа фыркнула и презрительно скривила губы. Поттер зло прищурился:
– Помнится, Невиллу не впервой падать с высоты. Я мог бы и не беспокоиться, верно?

– Ах ты…

– Леди Лонгботтом! – громыхнул Скримджер. – Только из уважения к Френку и Алисе я терплю ваш тон. Извольте помнить, что вы ведёте беседу с осиротевшим ребёнком! Джейми, покойся он в мире, уже вызвал бы вас на дуэль за подобное.

– Прошу прощения, мистер Поттер, – проскрежетала Августа и вцепилась в подлокотники кресла.

– Это вы меня простите, – смущённо улыбнулся герой. – Невилл хороший мальчик, просто он растерялся у маглов. После Хогвартса мне и самому там было неуютно. А машина – это машина. У маглов они постоянно ломаются, мэм. И детям закон запрещает садиться за руль – это опасно.

– Гарри, детка, – всхлипнула Молли. – Ты поступил, как должен был, не кори себя. А уж Рону я задам, пусть только… – она опять заплакала, и Гарри кинулся её утешать.

– Всё выяснили? – поинтересовалась мадам Помфри. – Дайте мальчику отдохнуть. Профессор Снейп, проводите, пожалуйста, вашего подопечного в спальню. Гарри у тебя есть пара часов до прибытия студентов, постарайся поспать. Я прошу прощения, господин директор, совещание перед торжественным ужином будет или я могу быть свободной?

Дамблдор хлопнул себя по лбу:
– Мерлин, совещание! Забыл совсем, простите. Мистер Скримджер, можно мы с преподавателями займёмся подготовкой к приёму студентов? От нас тут мало толку, а мой кабинет в вашем полном распоряжении.

Пока длилось совещание, никаких новостей не было. Дети уже зашли в Большой зал, когда явился взволнованный домовик и доложил, что директора и деканов просят к мистеру Скримджеру. Минерву оставили проводить церемонию отбора, а сами поспешили в директорский кабинет.

В кабинете царил переполох – Молли рыдала, Августа меряла шагами ковёр перед камином и бормотала что-то явно нецензурное, а у стола стоял начальник хогсмидского аврората Оскар Эйнар и басил:
– В окрестностях никаких следов. Лишь бы не упали в Запретный лес. Я снял всех своих отовсюду и попросил о помощи жителей – они на мётлах курсируют вдоль кромки леса. Плохо, что темно уже, факелами особо не посветишь. Профессор Флитвик, вы говорили, будто имеются оповещающие чары на границе с лесом.

– Да, – нахмурился Флитвик. – Вот только на большую высоту они не рассчитаны – вровень с деревьями. Что успело произойти?

– Часы миссис Уизли показали «Смертельную опасность», – сказал Скримджер. – Судя по расчётам, мальчики должны быть где-то неподалёку.

– Я возьму Хагрида и пойду к озеру, – решительно сказал Флитвик, – вы, Северус, ступайте к квиддичному полю. Хогвартс хорошо освещён и виден издалека. Даст Мерлин, мальчишки догадаются направить машину не к хогсмидской платформе, а прямиком сюда.

Так и вышло. Посадка автомобильчика не была жёсткой, но искатели приключений угодили прямиком в Дракучую иву и успели натерпеться страха, пока Снейп не угомонил возмущённое дерево. Скримджер рвался конфисковать «летучую поебень», но она, не будь дура, сбежала в Запретный лес.

– Я бы тебя самого туда спровадил, рыжий кретин, и три дня дежурил на опушке, чтобы ты назад не выполз, – процедил Главный аврор бледному и потерянному Артуру, сухо попрощался с Молли и Августой и пожал руки деканам. – Надумаете отдохнуть от детишек, милости прошу к нам, – пошутил он напоследок. Флитвик засмеялся, а Снейп иронично хмыкнул.

– Я доложу министру, но оснований для уголовного разбирательства не вижу, – сказал Скримджер Дамблдору. – А дисциплинарные слушания не моя епархия. Благодарю вас, мистер Дамблдор, за содействие. Временами с вами приятно работать. Передавайте привет Гарри. Берегите его, он замечательный мальчик.

Кое-как уговорив Уизли и Августу отложить воспитательные мероприятия хотя бы до утра, Дамблдор сам приструнил мальчишек и теперь в полном расстройстве наблюдал за Большим залом. Студенты были заняты разглядыванием отчаянно кривляющегося Локхарта. Помона шёпотом ругалась с Минервой из-за расписания квиддичных тренировок: «У Диггори СОВы! Ты, бесстыжая, вздумала меня без капитана и ловца оставить?! Переделывай к хренам, говорю!» Флитвик рассказывал мадам Вектор, что предком современного фагота был старинный духовой инструмент под названием «бомбарда», а Снейп с абсолютно безмятежным видом лакомился десертом.

– Вот скажи мне, Северус, где я ошибся? – тихо и задумчиво спросил Альбус. – Как из сына Джеймса и Лили получился…

– Я предупреждал, – невежливо перебил его Снейп с какой-то непристойной радостью в голосе, – а вы не вняли. В результате из сына Джеймса и Лили получилась Петуния Эванс – ханжа, зануда, плакса и трусиха. И поделом вам, я злопамятный.

Дамблдор вытаращил глаза и взмахнул руками:
– Но как? Петуния ведь не любит мальчика!

– Знаете, – задумчиво сказал Снейп, – а ведь именно поэтому. Я тоже изо всех сил старался быть похожим на отца. Думал, а вдруг он меня всё-таки полюбит? Это сейчас я понимаю, что старания были тщетными. Кусочек торта?

– Нет, спасибо, – вздохнул Дамблдор. – Спасибо.