Как не влюбиться в соседа

Pov Габриэль Я проснулся от яркого солнечного света, бившего прямо в окно. Небо, изредка закрытое небольшими кучерявыми облачками, было такого насыщенного голубого цвета, который очень редко бывает в многомиллионном мегаполисе. От вчерашней бури не осталось и следа. Я слегка вздрогнул от неожиданного поцелуя.  — Просыпайся, соня, — мягко прошептали мне на ухо. — Мм, ну ещё чуть-чуть, — заканючил я.  Знаю, что веду себя абсолютно по-детски, но так иногда хочется побыть ребенком. Я накрылся одеялом с головой, но Лео сорвал его с меня. Только я собирался возмутиться, как снова почувствовал его губы на своих. Его язык вторгся в мой рот и хозяйничал там. Сон как рукой сняло. Я широко открыл глаза от изумления — не привык, чтобы меня будили таким способом — и прежде, чем сообразил, что делаю, оттолкнул его, разрывая поцелуй и подскочив на кровати.   — Блин, Лео, что ты делаешь? Пусти, — запротестовал я от такого к себе отношения. Н-да, это прозвучало слишком резко. Но он и не думал обижаться, а со смехом повалил меня обратно на кровать и опять поцеловал. В этот раз сопротивляться не хотелось совершенно. Наконец мы оторвались друг от друга.  — И тебе доброго утра, — сказал я. — Хочу провести этот день с тобой, — ответил Лео, заглядывая мне в глаза. — Мы и так каждый день вместе, — усмехнулся я.  — Я имею в виду свидание, — замотал головой мой парень. — Давай подумаем, куда мы можем сходить. Я задумался и начал вспоминать, какие места в Бостоне пригодны для совместного времяпрепровождения, я знаю. На ум пришли бар, в котором я работаю, кинотеатр, в который мы однажды ходили с одногруппниками, небольшое кафе рядом с университетом. Внезапно я понял, что совсем не знаю Бостон. Весь год, что я живу здесь, мои маршруты в основном ограничивались университетом, супермаркетом, баром, метро да ненавистным общежитием.  — Хммм… Знаешь, я сам не особо ориентируюсь в Бостоне, с учёбой и подработкой у меня не оставалось времени на прогулки. Думаю, сегодня мы можем вместе исследовать город. Что скажешь?   На самом деле, мне было всё равно, куда идти, лишь бы с ним. Он улыбнулся, кажется, идея пришлась ему по душе. Он поцеловал меня в висок и сказал вставать, а сам отправился на кухню. Вздохнув и с грустью взглянув на уютную постель, я всё же выбрался из неё и, потянувшись, отправился в ванную. *** Мы целый день провели вместе. Это было так здорово. Мы гуляли в парке и скормили уточкам в пруду целый батон, валялись на траве и рассматривали облака, затем попали под небольшой дождь и, держась за руки и смеясь, бежали до ближайшего укрытия, которым оказалось маленькое уютное кафе. Мы ввалилась туда мокрые и счастливые, и удивлённые взгляды посетителей были устремлены на нас. А потом мы просто гуляли по городу, шли куда глаза глядят, целовались в каждой подворотне. В конце дня, уставшие, но довольные, мы медленно брели по какой-то улочке, когда он предложил прокатиться на колесе обозрения. Я тотчас согласился. У меня дух захватило от вида вечернего Бостона. Уже стемнело и повсюду горели огни и разноцветные вывески. Я заворожённо смотрел в окно, когда он взял меня за руку, поднял подборок и поцеловал. Поцелуй был нежный, глубокий и умопомрачительный, и такой долгий, что я ещё долго не мог отдышаться. Лео провёл пальцами по моим губам, а затем сказал: — Давай займемся сексом?  — Что?! Здесь?! Лео, ты с ума сошёл! — аж подскочил я.   Он навис надо мной и смотрел мне в глаза, я чувствовал себя загнанным в тупик. Лео, однако, не слушал меня и уже целовал мою шею, попутно расстёгивая пуговицы на рубашке. Страх боролся во мне с желанием, и, кажется, последнее вот-вот должно было победить.  — Лео... Нас могут увидеть, — попытался я проявить благоразумие. — Никто не увидит. Мы же наверху, — не терпящим возражение голосом заявил Лео. — Да, сейчас мы наверху, но через десять минут наша кабинка уже будет внизу, и тогда... Мм...  Здравый смысл окончательно проиграл чувствам, когда его рука легла на мой пах. Я запустил обе руки в его волосы, откинулся на спинку сиденья и застонал. Это было невыносимо хорошо. Сердце рвалось из груди, я бездумно шептал его имя, а мысль о том, что мы сейчас находимся в сорока метрах на землёй, заводила меня ещё больше. Я зашипел, когда он ввёл в меня сразу два пальца, предварительно смочив их слюной, однако вскоре уже стонал от каждого их движения внутри меня.  — Ох, Лео… Он поцеловал меня в губы, и я с жаром ответил, а затем застонал сквозь поцелуй, когда меня накрыл оргазм. Не успел я прийти в себя, как оказался на коленях у Лео. Я тихонько вскрикнул, когда он вошёл в меня, и изо всех вцепился в его плечи. У него наверняка останутся синяки. С каждым толчком я стонал всё громче и громче, его движения становились резче и жёстче, я до крови искусал нижнюю губу. Напоследок он последний раз толкнулся в меня, и я без сил упал в его объятия. Минуты две мы неподвижно сидели и приходили в себя, судорожно глотая воздух. Потом я слегка отстранился и только сейчас понял, что полностью обнажён. Кабинка же уже была метрах в трёх над землёй. — Чёрт, я должен одеться, что будет, если нас увидят в таком виде?! — заметался я по кабинке.  Я, наверное, поставил рекорд по одеванию на скорость. Я едва успел натянуть футболку, когда кабина поравнялась с землёй. Должно быть, женщина, отвечающая за аттракцион, всё же заметила это. Она провожала нас — раскрасневшихся и растрёпанных — изумлённым взглядом широко раскрытых глаз, я не придумал ничего лучше, как косить под дурачка, поэтому улыбнулся ей во все тридцать два зуба. — Габби? Давай не пойдем домой? Я не хочу туда возвращаться, — вдруг сказал Лео, не уточняя, где находится это самое «туда».   От идеи не идти домой я был не в восторге. Длительная прогулка и секс вымотали меня, я был почти без сил и еле стоял на ногах. Однако мне не хотелось обижать Лео, и я согласился, тем более, что мне было любопытно, куда он меня поведёт. Тем не менее, когда мы прибыли на место, усталость как рукой сняло, и её сменило восхищение. При виде возвышавшейся над нами Башни Джона Хэнкока, я потерял дар речи. Мы взобрались наверх, перед нами раскинулся роскошный вид. Ветер слегка трепал мне волосы, я был умиротворён и абсолютно счастлив. Я взглянул на Лео, он стоял, опершись обеими руками о парапет и смотрел вдаль. Я подошёл ближе и накрыл его ладонь своей.  — Лео, спасибо, что привёл меня сюда. Это потрясающе. Сегодня был самый невероятный день в моей жизни, и всё благодаря тебе. Он что-то ответил, улыбаясь нежно, но почему-то немного грустно, но я не расслышал его слов из-за переполнявших меня чувств. Он осёкся, должно быть, из-за моего пристального взгляда. Я чувствовал странную уверенность в том, что собирался сказать.   — Знаешь... Я люблю тебя.   Раньше я долго колебался, пытаясь разобраться, что же я чувствую к нему, но сейчас стало ясно как день, что эта простая фраза — единственный верный ответ на этот вопрос. Он так странно отреагировал на моё признание, был каким-то растерянным, словно я своими словами вывел его из глубокой задумчивости. А может, так оно и было. Но он несомненно рад.  — Боже, Габби, я думал, что ты никогда это не скажешь, — он прижал меня к себе и опустил голову мне на плечо.  «Никогда не скажу»? Ну, знаешь, порой твоё поведение вовсе не позволяло полюбить тебя. Ладно, это всё в прошло, а значит, не имеет значения.  — Думаешь, всё это серьезно? По-настоящему? Думаешь, мы сможем быть счастливы? Вместе?  Что это с ним? Что он такое говорит? Я его не совсем понимаю.  — Лео, о чём ты? Ты сомневаешься в моей искренности? Поверь, я бы не сказал тебе этого, если бы не чувствовал.  Он жался ко мне, словно напуганный ребёнок жмется к матери, я был в недоумении. Такое чувство, что он вот-вот заплачет, а плачущий Лео — согласитесь, картина, мягко говоря, необычная. Я обнял его и стал успокаивающее гладить по голове.  — Лео, что с тобой такое? Всё ведь хорошо.  Мы с минуту стояли, обнявшись. Внезапно меня осенило. Что, если он сомневается не в моих чувствах, а в своих? Что, если он никогда не любил по-настоящему? Поэтому он так растерян. Пока он не услышит, что это всё серьёзно между нами, то так и будет колебаться. Я отстранился от него.  — Лео, посмотри на меня. Я люблю тебя, слышишь? Я буду повторять это столько, сколько потребуется, чтобы ты поверил мне. И я верю, что ты тоже любишь меня. Поэтому я совершенно точно уверен, что это настоящие чувства. И всё у нас будет хорошо.