Гарри Поттер и дары времени и пространства

Весь преподавательский состав проснулся в третьем часу ночи после того, как в Хогвартсе был объявлен всеобщий сбор — картина, закрывающая вход в гостиную гриффиндора была разодрана в лохмотья. Преподаватели разбились на пары и обыскали все закоулки школы, однако ничего не нашли. Утром Хогвартс кипел от слухов, которые распространялись в геометрической прогрессии и в целом были обоснованы. После того, как Дамблдор уведомил о прецеденте министра Фаджа, дементоры окружили Хогвартс плотным кольцом, так что уроки, преподаваемые за пределами стен замка, отменили. В школе стало тише, чем обычно и ученики теперь собирались все вместе в большом зале каждый вечер. Но Гарри не было спокойней от этого. Ему начало казаться, что лучше бы в тот день с Доктором они не появлялись в Лондоне — тогда бы ни одна сова его не нашла. Он бы не появился здесь. Все эти вещи не происходили бы со всеми этими людьми. Учителя дежурили всю ночь, проходя меж рядов спящих, а все окна и дверь были наглухо заперты. Только звёзды на потолке едва освещали сонные лица детей, укутанных в спальных мешках. Гарри снился северный полюс, казавшийся таким реальным, будто он уже был там когда-то. Северное сияние, звезды и тишина — никаких звуков кроме ветра. Бесконечное спокойствие и одиночество. Ветер становился все сильнее и в какой-то момент Гарри показалось, что он слышит его обжигающе холодную речь. И… яркое свечение. Открыв глаза, Гарри поморщился — прямо перед его лицом светилась чья-то палочка. — Поднимайтесь, Поттер, — приказным тоном произнес профессор Снейп. Гарри послушно, и не задавая вопросов, встал и последовал за темной фигурой озаряемой лишь тусклым светом палочки. До кабинета они шли в полной тишине, когда же они оказались внутри, Снейп захлопнул дверь. — Уверен, что ни для кого уже не секрет, что Сириус Блэк сбежал из Азкабана, — сухо произнес зельевар, будто произносил надоевшие фразы из учебника. — И что он может быть заинтересован в том, чтобы добраться до того, по чьей вине темному лорду пришлось исчезнуть. Какие только ужасы о Блэке ни пришлось услышать «избранному», но он не понимал, зачем было будить его посреди ночи ради повторения тех же самых слухов. — Мне казалось, что он не сможет проникнуть в сам замок. Как это вообще произошло, когда дементоры парят на каждом шагу и нападают даже на детей? — подавляя зевоту, произнес Гарри. — Вам казалось, Поттер. Снейп явно дал понять, что не намерен отвечать на подобное. Вместо этого он достал палочку и пригласил жестом сесть в кресло у его стола. — Профессор Дамблдор сообщил мне о том, что ваши уроки с Люпином не принесли плодов. — К сожалению, у меня не нашлось достаточно сильных счастливых воспоминаний. Гарри действительно пытался вспомнить многое, но всё это сводилось к каким-либо путешествиям с Доктором. Всё это было очень весело, путешествия вызывали всплески адреналина, в некотором роде эйфории. Однако это сложно было назвать счастьем. В Хогвартсе было также. Гарри смеялся с друзьями, навещал их на каникулах, и несмотря на то, что эти впечатления были счастливыми, их не хватало. — Нужно будет научиться всего одному заклинанию, но оно потребует стойкости, — голос профессора разлился по кабинету, отражаясь эхом от каменных стен. — Оно позволяет проникнуть в сознание противника, увидеть то, что мучает его или приносит радость, его тайные мысли. Обучившись этому искусству, можно понять ложь перед вами или правда. Вы будете способны при определенных условиях проникнуть в сознание других людей. Как их интерпретировать — это второй вопрос. Гарри неуверенным жестом достал палочку, повторяя за профессором. В следующее мгновение голова Поттера загудела. Он видел обрывки картин прошлого: встречу с сикораксами на планете ЗЭД-0912; олимпийские игры в 1896; прогулки по Млечному пути. Профессор будто искал что-то определенное, забираясь вглубь, все дальше. В какой-то момент Гарри увидел лицо Доктора в темноте. Он взял его на руки, и больше ничего не было видно, пока он не оказался вдруг внутри ТАРДИС. Северное сияние… Смеющаяся беременная девушка в окружении друзей на матче по крикету. Гарри снова увидел Снейпа с мертвенно белым лицом. — Легилименция позволит вам добыть то, что вам необходимо знать для того, чтобы принимать самостоятельные решения, — процедил Северус сквозь зубы, хотя Гарри не совсем понимал, что вызвало в нём такие эмоции. Поттер уже некоторое время назад начал понимать, что всё было не так просто. Соотнеся имеющуюся у него информацию о его родителях, мальчик понял, что профессор был их сверстником. И судя по прошлому инциденту с возвращением в тот самый день, когда не стало его родителей, судя по реакции профессора на воспоминания о матери Гарри, он понимал, почему Снейп часто относится к нему как к недостойному в некотором смысле человеку. Занятия продолжились вплоть до самого утра, до тех пор, пока Гарри совсем не обессилел. У него начало получаться. Во всяком случае процесс обучения легилименции шёл куда быстрее, чем с вызовом патронуса. — Надеюсь, вы понимаете, что не стоит посвещать других в то, чему вы обучаетесь здесь, Поттер. Слухи расходятся очень быстро, а легилименция в том виде, в каком вы в состоянии её освоить, хороша только при отсутствии противостояния ей. К тому же, скорее в том случае, если противник лучше разбирается в боевых заклинаниях, чем в защитных, — непрозрачно намекнул профессор перед тем, как Гарри вышел из его кабинета, чтобы он держал рот на замке. — Преподаватели тоже не должны знать об этом.

***

Гарри не раз попробовал свои новые способности на Докторе, однако после нескольких попыток он понял, что не усвоил урок Снейпа ни на йоту. Он было думал еще попрактиковаться в призыве патронуса, но вначале недели Люпина заменил вездесущий Снейп, и гриффиндорцу оставалось только наслаждаться жизнью в перерывах между учебой. В этот раз Гермиона и Гарри сидели на трибуне гриффиндора у поля для квиддича и наблюдали за тренировкой Рона. Он попросил друзей присмотреть за Коростой, пока сам будет на тренировке. Гермиона ворчала, что он таскает её с собой повсюду, но Рон в бранных словах возмущался. По его наблюдениям крыса вела себя очень беспокойно, и Уизли не хотел, чтобы с ней что-то случилось, пока его не будет в гостиной. Подготовка к турниру по квиддичу шла полным ходом и Рон надеялся, что в этот раз сможет попасть на него не в качестве запасного игрока. Конечно, быть «запасным» означало не иметь возможности выйти на поле даже в случае травмы вратаря. В лучшем случае, Рон мог бы участвовать только в следующей игре, если игрок получше не смог бы восстановиться. Друзья на трибуне видели все своими глазами, а потому у них было достаточно времени для того, чтобы придумать слова поддержки для облажавшегося по полной Уизли до того, как тренировка окончилась. — Ты держался куда лучше, чем на тренировках в начале года, — констатировала Гермиона. — Если будешь стараться, то может быть тебя возьмут в команду в следующем году. — Это не книжки читать! Может в следующем году меня снова не возьмут. Если бы это было так просто как выучить параграф… — Можно подумать, ты преуспел в изучении параграфов… — Не сейчас, Гермиона, — остановил её Гарри. — Рон, впереди каникулы, ты сможешь заниматься дома, вернуться и успеть попасть в команду уже к концу этого года. Рон задумался и махнул рукой, оставляя этот разговор. Гермиона в ответ на это закатила глаза, сунула свои записи в сумку и догнала мальчишек, направляющихся к полицейской будке. Еще во время тренировки начало смеркаться, сейчас же в сумраке, когда солнце уже зашло, но звезды еще не появились в небе, не было видно почти ничего вдалеке. — Мама, кстати, звала вас к нам на каникулы, — неуверенно сообщил Уизли, по пути к ТАРДИС. — Если Доктор отпустит Гарри, мы сможем потренироваться в квиддиче вместе. — Раз уж я был достаточно взрослым, чтобы путешествовать во времени, должно быть мне не нужно просить у него разрешения для того, чтобы провести время с друзьями. — Но он всё же отвечает за тебя, — возразила Гермиона. — Раз уж МакГонагалл требовала у тебя его разрешения для того, чтобы всем вместе отправиться в Хогсмид, то он должен хотя бы знать о твоих планах на каникулы. Вздохнув, Гарри развернулся и остановился. — Не говорите Доктору об этом, когда мы придем. Я сам спрошу у него позже. — Хорошо, — кивнул Рон. — Но ведь в этом нет ничего такого, ты был у меня дома на каникулах после первого курса. Гермиона цокнула и посмотрела на Рона так, будто он сказал что-то, что нельзя было говорить. — Да ладно, я уже не вспоминаю об этом. Это сложно. Все равно, если бы ваши родители маглы работали в Хогвартсе, и вы всегда были в поле их зрения. Только он не магл, не родитель и вообще… — Гарри… — Рон отошел на шаг назад и его лицо исказила гримаса страха. Гермиона заметила то же самое и взглянула в ту сторону. Вслед за этим оглянулся и Гарри. Перед ним стоял большой оскалившийся гримм, приготовившийся наброситься на него. Гарри попятился назад очень медленно. — Бегите за профессором Люпином, — прошептал Поттер, но друзья оцепенели от страха. — Бегите! Они ринулись к замку, когда Гарри достал палочку из кармана брюк, направив ее на гримма. Собака зарычала и прыгнула на мальчишку. — Легилименс! Гарри сделал все в точности, как учил его Снейп, и на секунду в его сознании возникли разные картины. Все вокруг было грязно-серым, доносились крики и холод пробирал до костей. По крайней мере Гарри так чувствовал. Картинка сменилась. Появился дождь, мокрые волосы прилипшие к лицу, рев мотоцикла и слепящее свечение. Уставший человек в дорогом костюме, сидящий напротив в камере Азкабана, протягивающий кроссворд в газете. Фото семьи Уизли с их путешествия в Египет. Короста. Короста. Снова Короста. Гарри упал, прижимаемый тяжелыми лапами к мокрой холодной траве, и поток обрывков чужих воспоминаний прекратился. Пес понесся за его друзьями. Гарри подскочил, весь измазанный в траве и грязи, и закричал так громко, как только мог, одновременно преследуя громадного пса. — Рон! БЕГИ!!! Истошный крик донесся до Гарри, когда он почти догнал Рона. Пес уже повалил его на землю и схватил за пояс сумки, висящей у него на плече. Он оттащил ее зубами и, казалось, совсем потерял интерес к мальчишкам. Рон не переставал кричать, и Гарри заметил, когда луна вышла из-за туч, что его лицо было мокрым от слез. — Сириус Блэк! — завопил Гарри, наставляя на него палочку. — Зачем она тебе?! Рон выпучил глаза на друга, думая, видимо, что Гарри совсем сошел с ума. Крыса мигом высунулась из сумки и пыталась удрать в лес, но гримм в один прыжок схватил ее и зажал в зубах, причиняя ей тем самым ужасную боль — крысиный писк резал уши Поттера. Спустя несколько секунд писк прекратился. Пес бросил бездыханную тушку крысы на траву, его лапы начали расширяться и удлиняться, из пасти раздался вой и скулёж. Перед Гарри в полный рост предстал босой, грязный и потрепанный мужчина с бешеным взглядом. На нем была рваная роба в пятнах грязи, на теле виднелись странные татуировки. Гарри смотрел на мужчину, а тот смотрел на него настороженно, будто бы вглядываясь, пока наконец брови узника не вздрогнули. — Гарри?.. Малыш Поттер… — Да, но… Что только что произошло? Я… Гарри вдруг заметил, что стало гораздо темнее. Травинки под его ногами заледенели, и Гарри почувствовал невыносимую горечь, сковавшую его сердце. — Не стоило мне возвращаться в эту форму, — отчаянно ухмыльнулся Блэк за секунду до того, как его лицо стало едва различимым. Гарри провалился во тьму. Он ничего не чувствовал. Даже холод отступил куда-то назад, и теперь мальчик чувствовал лишь слабые его отголоски. Гермиона читала об этом. Она сравнивала это с укусом комара, который почти не чувствуется до тех пор, когда кровосос не напьется. Своеобразный механизм хищного паразита. В памяти снова появилось северное сияние, и… это было так нелепо. Каждый знает, что поцелуй дементора вызывает из памяти ужасные моменты, причиняющие боль. Но это… Мальчик даже не знал, откуда взялось воспоминание, и оно было таким красивым и спокойным. Сияние становилось всё ярче и ярче, пока не стало походить на искрящийся купол. Гарри вздрогнул, ему казалось, будто он падает во сне. Пахло шоколадом. Голова вдруг стала почти чугунной. Взгляд сложно было сфокусировать, но когда сознание вернулось, перед мальчиком стоял Люпин.