Гарри Поттер и дары времени и пространства

Во всем Хогвартсе было необычайно тихо за исключением гостиных факультетов и кабинета истории магии на втором этаже, в котором назревал серьёзный разговор. За всё время учебы ученикам пока не доводилось видеть столь открытую враждебность одного преподавателя к другому, и Римус до сих пор не понимал, что в конечном итоге произошло. Первым в кабинет вошел директор, затем Люпин, а сразу после профессора Снейп и Макгонагалл. Доктора решили на встречу не приглашать по понятным для всех причинам. Проверив коридор на отсутствие лишних ушей, профессор Снейп плотно закрыл дверь. — Вот почему в Хогвартсе появляются стражи Азкабана, директор? Уже двое сбежали. — Нужно было всё вам объяснить заранее, — прервал его Дамблдор. — Но мы не знали, вернётся ли он. — Его нужно срочно передать стражам, он может навредить Поттеру и де… — Это не Крауч младший, — раздражённо произнес Северус, не в силах скрывать то, что и так уже было известно всем, кроме профессора. — Каждый, кто видит его впервые, поддаётся этому заблуждению. Он причина, по которой мы думали, что Поттер не выжил. Римус настороженно взглянул на каждого из присутствующих, но никто не опроверг слов зельевара. — Его зовут Доктор, — объяснил Дамблдор. — Всё это время Гарри был с ним, и чувствовал себя прекрасно на протяжении десяти лет, так что сомневаюсь, что он намерен причинить ему вред. — И в нем нет ни капли способностей. — Поговорив с миссис Смит я убедилась в том, что это всё же не совсем так, директор, — перебила его Макгонагал. Все обернулись на неё, ожидая объяснений. — Сам по себе Доктор не может колдовать, но у него есть артефакт, который в целом не представляет из себя ничего страшного, но всё же у него есть силы для того, чтобы им пользоваться. Его синяя будка. — Действует немного иначе, чем телефонные будки Министерства магии, — объяснил Северус, и Макгонагал с удивлением взглянула на него, потому как не ожидала того, что кто-то помимо неё был поставлен в известность. — Мне довелось побывать внутри, и она обладает куда более внушительными размерами изнутри, только в отличие от будки министерства может перенести вас куда угодно, я полагаю, и в какой угодно период времени. Разговор за закрытыми дверьми длился еще около получаса, хотя Макгонагалл пришлось удалиться для восстановления порядка, который старосты уже не могли поддерживать самостоятельно.

***

Как только ученикам разрешили выходить из комнат, Гарри побежал в кабинет магловедения, но Доктора там не оказалось. Гарри всё же нашел его в больничном крыле — собственно, Доктор в последнее время появлялся там чаще, чем где-либо еще. Он не был в постели, а рядом с ним стоял Альбус Дамблдор. Услышав, что кто-то нарушил аудиенцию, директор обернулся и с добродушной улыбкой пригласил Гарри подойти. Мальчик уже больше часа ломал голову, что могло случиться между Доктором и профессором Люпином. Римус Люпин, в чем Гарри был уверен, был добрейшим человеком и даже опасности встречал спокойно, о чем он мог судить по схватке с дементором в поезде. В последнее время все только и твердили о том, как опасно для Поттера находиться за пределами школы, но теперь и внутри неё стало происходить что-то странное. Гарри подошел к директору и между ними произошёл разговор, из которого он понял, что произошла досадная ошибка, и Римус перепутал Доктора с очень опасным человеком, на которого он и вправду несколько похож. Это объяснение мальчика в целом устроило, даже если принимать во внимание то, что профессора знали куда больше, чем говорили. В следующие несколько недель всё пришло в порядок. Гарри ближе познакомился с Роуз и маленькой Кейли, которые пока остались в Хогвартсе. От неё он многое узнал о том, каким Доктор был раньше, ну или хотя бы о том, каким он ей представлялся. Многое из этого стало для него ошарашивающим. Доктор никогда не говорил ему о других спутниках, хотя периодически эти темы проскальзывали в разговорах между Доктором и его знакомыми на той или другой планете. Никогда не говорил о том, что у него была семья… Но обсуждать это с Доктором мальчик не считал нужным. Отчасти это стало причиной, по которой он стал проводить время с доктором всё реже. С другой стороны разговоры об охоте на него Сириуса Блэка и реальная охота дементоров, стоило ему забрести чуть дальше границы Хогвартса, привели к тому, что Гарри пришлось изучать новые заклинания при помощи профессора Люпина. Прошлый год выдался достаточно тяжелым: Волдеморт, про которого Гарри не говорил только ленивый, появился, да так, что не было смысла больше отрицать то, что он не погиб; из Азкабана сбежал его крестный, как оказалось, чтобы его убить; на мальчика нападали дементоры, которые заставляли его вспоминать о смерти своих родителей. Но почему-то он не чувствовал боли, которую, как он считал, он должен чувствовать. Всё это доставляло ему неудобство, но не терзало его. Гарри ощущал себя самозванцем, чувствовал, будто все вокруг его переоценивают. Перспектива быть убитым Волдемортом не устраивала мальчика, но, с другой стороны, этот самый субъект пока не угрожал его жизни непосредственно. Наступили каникулы, все ученики разъехались по домам и перед встречей с профессором Люпином Гарри решил навестить Доктора там, где его всегда можно было найти. По просьбе Дамблдора Доктор перенёс ТАРДИС за замок, недалеко от поля для квиддича и границы запретного леса.

***

— Мне кажется, что я не настоящий, — поделился он с Доктором, потому что чувство вины за всё это не давало ему сконцентрироваться на всём остальном. — Что я вообще не человек, потому что внезапно я стал центром чего-то очень значимого, и многие надеются, что я знаю, что делать, но у меня не получается почувствовать хоть что-нибудь по этому поводу. — Ну уж нет, я знаю, что ты настоящий! — сразу же возмутился Доктор. — Я знаю тебя. Это нормально, когда ты не до конца понимаешь, что должен сделать. Главное, что в итоге всё само собой образуется! Гарри вздохнул и на его лице появилась гримаса раздражения. — У тебя всё всегда образуется само собой! Тебе не нужно думать о… всяком, о том, как кого-то спасти, ведь ты можешь прыгнуть в ТАРДИС и начать сначала. — Я всегда думаю об этом, — Доктор стал на редкость серьёзен. — Ведь я говорил тебе о том, что всё не так просто, и… — Ты много о чём мне говорил, но в итоге всё перевернулось с ног на голову, — продолжал Гарри. — В итоге я оказался в Хогвартсе, а ты пропал неизвестно куда. Если это и значит путешествовать с тобой… Доктор не любил истерики, а потому выждал, когда мальчик успокоится. — Мы ведь путешествовали вместе столько лет, ты сам знаешь, что ТАРДИС всегда появляется там, где нужна помощь. — Тогда нам нужно всех спасти. — Нет. Тут точно ничего нет, иначе бы отвертка… — Я не знаю что, — Гарри поднялся на ноги, и Доктор заметил, что его слегка трясло. — Но что-то точно произойдёт. Доктор не понимал ровным счётом ничего из того, что сказал ему Гарри. — Мне уже пора, иначе я опоздаю к профессору Люпину, — сухо произнёс гриффиндорец и направился к замку. Доктор не стал больше ничего говорить. Он смотрел на небо, наблюдая за созвездием гончих псов, пока дверь ТАРДИС не распахнулась и в проёме не появилась Роуз. — Переходный возраст, Доктор. У тебя такого не было? — Я без спроса улетал на другую планету, — возмутился галлифреец. — Но ни о чем подобном я в его годы не думал. Он стал таким серьёзным и… — Не удивительно, учитывая то, к чему всё идёт. Доктор вопросительно взглянул на Роуз, на что она закатила глаза. — Ты был с ним полгода и ничего не узнал? — Я знаю о том, что произошло с ним в детстве, что он до сих пор жив и что в случае опасности я могу его спасти. Этого всегда было достаточно. Роуз рассмеялась, будто бы услышала самую нелепую в мире вещь, а после сочувственным тоном произнесла: — Пока друг у друга были только вы. Теперь, чтобы его спасти, тебе нужно думать и о тех, кто дорог ему. — Все только и говорят, что об опасностях, которые могут ему грозить. Я бы знал, если бы приближалась опасность. — Все тут только и делают, что плетут свои паутины, — вздохнула Роуз, усаживаясь на холодную траву у двери ТАРДИС. — Они хорошие люди, которые не привыкли доверять тем, кто на них не похож. А Гарри нужен просто… Знаешь, я заметила, что у него тут много друзей. Поэтому ему больше не нужен друг. Ему нужна семья. — У меня было много детей, Роуз. Никому из них родство со мной не принесло счастья. И я больше не стану семьёй для кого-либо, потому что никто не заслуживает такой судьбы. Доктор помнил, как яростно Роуз ненавидела подобные фразы, но в этот раз она не стала спорить, доказывая, где и почему галлифреец не прав. Она поднялась и вернулась в ТАРДИС, чтобы проверить, спит ли Кейли. Доктор впервые за долгое время запустил руку в карман своих брюк и достал отвертку. Она безжизненно лежала в его ладони и мерцала в свете растущей луны. Здесь он не нашел ничего подозрительного с ее помощью, так что в какой-то момент он почти забыл о том, что отвертка вообще была при нём. Роуз вернулась к нему, аккуратно закрыв дверцу уже родной для нее ТАРДИС. — Тебе не кажется, что тебя держат здесь? — спросила Роза в лоб. — Никогда ты еще не оставался на одном месте так долго. Я много странных личностей повидала, но некоторые преподаватели… Не хотела бы, чтобы мой ребенок учился в Хогвартсе. Они любезные, но мне не понять, что у них на уме. — Никогда и не знаешь, что у человека на уме, — улыбнулся Доктор, и Роуз рассмеялась почти так же звонко, как в прежние времена. — Только ты не знаешь! Я обычно чувствую такие вещи, потому-то и странно. Но ты спас Гарри и воспитал его сильным человеком, ты его герой, даже если ты этого не понимаешь. Она положила руку на ладонь галлифрейца, и в этот момент его будто ударило током. Доктор почувствовал себя мальчишкой. Развернув его ладонь вверх, Роуз взяла отвертку из его рук и с помощью нехитрых манипуляций включила её. Лицо девушки озарилось ностальгической улыбкой. — Мы трое — твоя семья, и мы сами выбрали это. Так что давай, вспомни уже кто ты на самом деле и перестань нас жалеть. После этих слов Роуз вернула отвертку, скрылась за дверью ТАРДИС и больше не выходила. Доктор оставался снаружи еще некоторое время, переваривая произошедшее, а после последовал вслед за ней. Глубоко из леса всю ночь доносился протяжный отчаяный вой.