Все правильно, черт возьми, ты должна бояться меня

– И нужно будет повернуть направо, так? – спросил мужчина, поправляя плоскую шляпу, что сползла ему прямо на лоб. – А то я плутал, плутал, и только сейчас добрался до вас. Дальше уж и не знаю. – Да, поверните сразу у телефонной будки, а затем долго идите прямо, там и упретесь в их ферму. Не пропустите, не волнуйтесь. Почтальон кивнул в знак признательности, двумя пальцами удерживая краешек кепки. Он развернулся с небывалым проворством для такого грузного человека и быстро побрел в указанную сторону. Солнце уже выкатывалось из-за края горизонта, и его холодный свет мягко ложился под ноги просыпающихся. Почтальон развернулся, чтобы посмотреть на подсказавшего ему дорогу мужчину, и затем скрылся за поворотом, мысленно считая широкие шаги. Нельзя винить его подозрительность. Барт вообще мало кому внушал доверие. Теперь, когда он отрастил густую каштановую бороду, а безупречные специально для него сшитые костюмы сменил рубашками и джинсами, Крауч как никогда точно вписывался в картинку местного общества. Он уже пару месяцев жил в этой всеми забытой деревне и успел нахватать пару словечек, будоражащих слух всякого приличного человека, научился плевать сквозь зубы… Да, многое поменялось. Барти и сам развернулся, понимая, что почтальон уже ушел. Он крепко сжимал в руках газету, комкал ее, не страшась испортить… Потные ладони размазали буквы на заголовке, но Крауч не заботился о сохранности текста. Маггловские новости его почти не волновали. Да, их можно почитать, спасаясь от скуки, можно полистать странички в тщетных попытках найти что-то стоящее… Но зачем попусту тратить время? Крауч бросил мятую газету на пол, и пес, виляя покусанным хвостом, тут же подхватил ее. Огромная белая собака с рыжими пятнами по бокам уселась у ног хозяина, когда тот упал в мягкое кресло. Пес громко проскулил, разорвав газету в клочья. – Тише, девочка, тише… Мужчина потрепал собаку по голове, и уши пса прыгали в разные стороны под его ладонью. Крауч откинулся на спинку кресла, и потянулся через его край к журнальному столику. Взяв вторую газету, он вновь приник к спинке, устраиваясь поудобнее. Теперь-то никто не должен его побеспокоить… Пес уже привык, что те газеты, на страницах которых картинки движутся – трогать нельзя, даже осторожно понюхать их Барти не разрешал. Собака не удивлялась, но следила за напечатанными людьми так пристально, что Краучу иногда становилось не по себе от ее взгляда. – Поиграй в саду, Марта, я здесь один разберусь. Собака проворчала что-то в ответ, но все же подняла свою тяжелую тушу. Пес махнул пушистым хвостом и скрылся где-то на кухне, недовольно гавкая. На улицу ей идти не хотелось, а хозяин уж точно не станет следить за исполнением его не назойливого «приказа». Оставшись в одиночестве, Барт наконец вытянул ноги вперед, ощущая простор своего нового дома. Ковер с высоким ворсом оказался на удивление удобным. Наверное, чистить его без помощи магии очень сложно… Хорошо, что Крауч никогда не пытался заниматься подобными непотребствами. Его новый дом почти полностью копировал старый. Только стены были красными, не зелеными и не пустыми. Теперь на них висели разные фотографии, картины, висели люди и события, что оставили отпечаток в памяти бывшего Пожирателя Смерти. «Пропавшая полгода назад ученица закончила школу с отличием, она искренне рада тому, что не помнит пережитого, но многочисленные следы на ее теле дают нам понять…», – гласила газета. Под заголовком «Наша пропавшая ученица теперь отличница» виднелась колдография смеющейся Гермионы… С ее развевающимися на ветру волосами, с красивыми карими глазами. А рядом с ней – Рон, высокий и неказистый. Он тоже смеялся, только не так искренне. «Ох, Гермиона, ты просто не могла закончить школу хуже, чем на «Превосходно», уж я знаю», – подумал Крауч, улыбаясь одними губами. Он пролистнул пару страниц, прежде чем добраться до интересующей статьи. Знакомое ощущение бумаги под пальцами дарило Краучу приятное чувство… Причастности к чьей-то судьбе, он словно снова был с нею рядом. «Нет, Министерству не удалось восстановить мою память, – признается мисс Грейнджер, добродушно пожимая плечами. – Это одновременно расстраивает, веселит и удивляет меня. Должно быть, за то время, что я выпала из реальности, произошло что-то действительно интересное, наверное, это был поворотный момент в моей жизни». Пожалуй, наша юная мисс Грейнджер права. С ней происходило что-то интересное, и состояние ее было весьма и весьма нездоровым. Сейчас, однако, у юной мисс все хорошо. Как вы уже поняли, она закончила Хогвартс с высшим баллом и собирается идти в правительство, добиваясь небывалых высот. Гарри Поттер – знаменитый друг нашей героини рассказал нам о том, что все эти полгода он и его приятель – Рональд Уизли из многочисленного благородного семейства постоянно ходили за мисс Грейнджер, опасаясь за нее… Крауч бросил читать и сложил газету пополам. Кровь стучала в висках, а улыбка все не сходила с его бородатого лица… Последнее время про Гермиону писали много. Вся Британия точно следила за жизнью «выжившей», зная, что та побывала в руках могучего волшебника. И читать статьи о том, как она поживает было слишком для него тяжело. Желание бросить все и снова поймать ее было все сильнее и сильнее. Однажды Барт чуть было не сорвался с места, чтобы снова увидеть ее, забрать, в конце концов… И вот сейчас, держа в руках газету, что принесла ему почтовая сова, Крауч понимал, как он рискует, как заигрывает с собственным разумом, дразнит его сладкой конфеткой. Мужчина поднялся в места, и псина провыла на кухне, услышав его шаги. Крауч поднимался по лестнице. Медленно… Рассматривая фотографии, висевшие над ступенями. Вот Марта – его огромная молодая собака, что неподвижно сидит на крыльце… Вот рядом с ней висит фотография Хогвартса, колдография Барти, сидящего в своей комнате за уроками… Его отец и мать, его школьные друзья, бывшие коллеги из Министерства Магии. Большинство картин на его стенах не двигались. Барт сам не знал, почему он послушал совета Гермионы. В общем-то, Крауч и не пытался об этом размышлять. Мужчина поднялся на второй этаж, миновал пару закрытых дверей и остановился у одной. Самой дальней, ведущей в его кабинет. Гостей он почти не приводил, не успел завести знакомства, но движущиеся картины все равно заколдовал, чтобы магглы не могли испугаться их необычности. Петли двери скрипнули, и Крауч тут же решил, что вечером смажет их, чтобы не надоедали. Мужчина облизнул губы, прошел внутрь, к столу. На нем лежали какие-то бумаги, раскиданные в легком беспорядке, обрезки прошло недельных газет, вырезанные буквы и недописанные письма. Он писал их и комкал, то кидая в корзину, то вновь выпрямляя и складывая в отдельную папку, чтобы потом перечитывать, совершенствуя свой язык. Когда-нибудь Барти наберется смелости и напишет ей, когда-нибудь он обязательно ей напишет… Барт опустился на стул, все сжимая в руках газету со смеющейся грязнокровкой на первой странице. Она не выходила из его головы, занимая почти каждую мысль. Крауч набрал полную грудь воздуха, осторожно подняв со стола ножницы… Он скучал по родному дому, думал о нем, пока вырезал статью, колдографию и комментарии недалекого по его мнению журналиста. Нельзя сказать, что в Хорватии жилось совсем уж плохо, здесь были и луга, и коровы, и веселые вечера в обнимку с самим собой, и время для размышлений. Только чего-то все-таки не хватало. Что-то висело в воздухе, словно бы ком, сгусток ожидания, словно чей-то незаконченный разговор. Стены кабинета украшали вырезки из газет, украшали колдографии, сделанные в разное время. На них Гермиона разных возрастов улыбалась Краучу, на них она смеялась, смотря на него то с любовью, то с простодушной добротой. А в некоторых уголках комнаты обои были исписаны ее приятным на слух именем… «Гермиона, Гермиона, Гермиона Джин Грейнджер». Черные чернила текли, краски смазывались… Он сменил один идол другим и теперь только уважение, только растущая на расстоянии любовь удерживала его от новых зверств. Когда-нибудь Крауч все же сорвется. Он найдет ее. Но что Пожиратель будет делать после? Мужчина частенько думал об этом, коротая холодные вечера. Ножницы стукнулись о стол, пока Крауч осторожно вырезал статью. На этот раз ход его мыслей прервал стук в дверь. Тихий, ненавязчивый. Чьи-то слабые костяшки встретились с крепкой деревянной дверью, и тут же оторвались от нее. Наверное, это соседская девчонка принесла свежего молока… Крауч сказал соседям, жившим от него в двух или трех километрах, что он натуралист, приехавший изучать местную фауну, всяких мотыльков, что опыляют его любимые ландыши и васильки. Они не были близки с наукой, и сомневаться не стали… – Иду! – крикнул Крауч, бросая свои дела. – Иду! Собака зашевелилась на кухне, она не спешила выпрыгнуть из собачьей дверцы, чтобы спугнуть гостью. Ей нравились посетители, новые лица и запахи. Барти тоже нравились посторонние люди, маячившие на его скрипучем деревянном крыльце. Все же какое-то разнообразие, верно?