Равновесие

Огонь молчал. Он молчал уже несколько дней. И, хотя Рей по-прежнему видела его во снах, наяву он отказывался говорить с ней. Жезл превращения тоже молчал. С той самой злосчастной ночи Рей лишь однажды взяла его в руки - и отбросила в приступе необъяснимого отвращения. Словно она взяла в руки живую жабу. Оставалось медитировать и искать ответы. И пусть Усаги обрывала телефон и несколько раз даже приходила под дверь - общаться с ней не было ни малейшего желания. А во снах к Рей приходили видения, ярче которых невозможно было представить. Она видела женщину, смутно похожую на себя саму. Только волосы не были не просто темными - казалось, за спиной у нее черная дыра, ни отблеска света. Алые губы на бледном лице казались раной. Женщина, одетая в доспехи, стояла перед тысячами подданных и поднимала копьё. И толпа отвечала ей, отвечала единым ревом, словно один человек. Разобрать слов Рей не могла. Но чувствовала, что эта женщина важна для нее. Нет, она не была ее матерью: Рей помнила фотографии. И первое, что она сделала, проснувшись наутро после звездопада - это перетрясла все сохранившиеся альбомы. Ни следа незнакомки. Она видела, как незнакомка шла и по ее следам стелился огонь. Как сама земля раскалывалась и горела под ударами копья. Она видела, как воительница шла к свету, что был ярче солнца и луны... А затем наступало утро. И Рей, надеясь, что продолжение сна даст ей ответы, снова шла к огню. А он снова молчал. А она злилась. Мало что так раздражало юную жрицу, как бессилие. Снова снова она перебирала в голове факты, пытаясь сложить из них связную картину. И, наконец, картина сложилась. Рей достала жезл. Даже сейчас он внушал отвращение. Вероятно, дело было в нем: Рей смутно помнила, как поранилась во время битвы с.. С кем? Этого она тоже не помнила. Но помнила, что после ранения сила отказалась слушаться, а облик воительницы спал, забрав с собой остатки сил. Стало быть, причина в ипостаси воина. А что может быть связью с ним, кроме как жезл? То-то же. А раз огонь не желает разговаривать, пусть хотя бы сыграет свою изначальную роль. Очищение. Восемь талисманов сложились в круг, восемь колокольчиков мелодично перезванивались вокруг алтаря. Рей медленно приблизилась и занесла руку над жаровней. Огонь не обжёг ее; хотя бы это давало надежду, что он все ещё ее помнит. И, поколебавшись миг, она бросила жезл на угли. Ярчайшая вспышка ослепила ее. И снова она увидела незнакомую воительницу. Та лежала на земле, а копьё ее было переломлено пополам. Над ней возвышалась другая, и доспех ее словно переливался живой драконьей чешуей. Алые цветы в волосах плескались, словно пламя. А затем раздался удар грома. И в небесах расцвел серебряный лотос. И свет поглотил все. Рей очнулась на полу, с немилосердно гулящей головой. Огонь в жаровне почти потух. А жезл потрескался и почернел. - Что это значит? - хмуро поинтересовалась жрица. Огонь в ответ колыхнулся, не ответив. Рей, стиснув зубы, тянет руку и сжимает раскалённый жезл ладонью. И огонь вспыхивает снова. - Марс не встанет на колени, - звучит глубокий и хриплый женский голос. Рей аж вздрогнула: настолько четким он был. - Моя планета не выполняет ничьих условий. Мы скорее сожжем наши землю и небо, чем отдадим их кому бы то ни было. Хочешь ли ты, госпожа, владеть пеплом? - Афина, ты всегда была слишком вспыльчива, - шелестит второй голос, смутно знакомый. - Я ведь не предлагаю тебе преклонять колени. Я предлагаю союз: иначе нам не выстоять перед тьмой. - Я знаю пророчество. Я произнесла его, ты помнишь? И я знаю, что никакие союзы ничего не изменят: щитом станет одна лишь планета. А все эти союзы нужны только тебе с твоей сестрицей. Ей я тоже уже отказала, хоть и у нее было не меньше прав. - Зато мне есть, что предложить тебе. Ты ведь потеряла свои силы в последней битве, так ведь? Твой огонь покинул тебя. - Откуда ты... - Не ты одна владеешь пророческим даром. Запомни: только под светом Серебряного кристалла к Марсу вернётся его воин. Это в моих силах. - Селена! - раздается почти животный рык. Выкрашенные алым ногти впиваются в темное дерево копья, на которое опирается говорящая. - Это недостойно королевы! - Не я отобрала у тебя утраченное. Я сама, - королева Миллениума прижимает руку к сердцу, - утратила дар воина. Луна не отзывается мне. Все, что я могу - это использовать кристалл во имя будущих рождений. - Но это отнимет у тебя все. - И я не стану тратить свою силу на тех, кто не принесет ничего Миллениуму. Та, которую назвали Афиной, до белизны сжимает губы, и, развернувшись на каблуках, покидает тронный зал. Рей просыпается. Проводит рукой по лицу и понимает, что оно мокрое от слез. Что это за история? Афина...кто такая Афина? Ведь в прошлом рождении ее, принцессу Марса, звали иначе? Руки дрожат. Она обязана раскрыть эту тайну. Она обязана узнать все - пусть ценой станет боль - а то, что больно будет, она понимает уже сейчас. Кто такая Афина? Ее прошлое рождение? Позапрошлое? Которое по счету? Сколько рождений она служит Луне? Сколько рождений ее планета умирала, сколько поколений она мертва?.. ...сколько поколений мертва она сама? Рей тянется к огню. Тот еле теплится, только редкие язычки проскакивают меж углями. Жрица разжигает его заново, но больше огонь не говорит ничего. Сколько она ни пытается, сколько ни вглядывается в пляску язычков, сколько ни бросает в огонь раз за разом выгоревший до хрупкости жезл воина - огонь молчит. Ночью она долго не может уснуть. А когда, обессиленная, наконец забывается - она снова слышит голос Афины. - Марс требует жертвы, - произносит та. - Жертва принадлежит Марсу. Обнаженная, она входит в огонь и по рукам ее течет густая кровь. Неведомо чья, она окрашивает ее ладони и запястья, а затем и лицо - жрица проводит окровавленными пальцами по губам, по векам. - Mars Royal Power, make up! Огонь горит так ярко, что режет глаза. Но ничего не происходит, хотя и формула перевоплощения знакома, слишком знакома. Огонь гаснет, и Афина остаётся на коленях среди пепла и песка. - Ты заплатишь за это, Селена, - еле слышно шипит она. - Марс возьмёт свою жертву. - Марс требует жертвы, - повинуясь неясному порыву, произносит Рей утром. - Марс возьмёт свою жертву. Она протягивает руку и, стиснув зубы, глубоко распарывает ладонь. Алые капли падают в жадно взметнувшееся пламя, пачкают белые рукава - огонь тянется к пятнам и ткань снова обретает белизну. - Ты приносишь жертву, отрекшаяся. Мы ждали этого. Рей вздрагивает и оборачивается. Никого. Но откуда тогда этот голос? - Изыди, - руки сложены в привычном жесте. - Не бойся, отрекшаяся. Мы не враги. Мы ждали тебя. - Кто ты? - Те, кому ты принесла жертву. Мы - это Марс. Мы пески и огонь, мы пепел и сталь. Мы кровь и крылья. Чем ты захочешь нас увидеть? Рей не нужно долго думать над ответом. - Истиной. Огонь словно ветром пригибает: так он мечется. - Мы станем для тебя истиной, отрекшаяся. Но все имеет цену. - Что вам нужно? - Вернись к нам, отрекшаяся. Вернись к Марсу. - Я уже Марс. Я принцесса Марса, я воин Марса. - Ты отреклась от Марса много поколений назад. Ты - тень воина Марса. Ты никто. Рей с трудом давит в душе взметнувшуюся ярость. - Не смей меня так называть. - Кому же, как не мне? Ты хотела знать? Так знай. Огонь горит все ярче. Та, которую называли Афиной, сидит перед жаровней, невидящими белесыми глазами глядя в пламя, почти касающееся ее ресниц и алого покрывала на волосах. Она еле слышно поет - слова давно забытого языка, мелодия, которая никогда не звучала на Земле. Огонь пляшет в такт. Раздаются шаги. Афина поднимает голову, глаза ее снова черны. Лицо искажается с трудом сдерживаемой холодной ненавистью. - Ты лгала мне. - Нет, - по полу шуршит белый подол. - Я не лгала тебе ни в чем. - Потеря моих сил - твоих рук дело. Пламя рассказало мне. - Нет. Твоя сила стала ценой победы. Разве за жизнь без войны этого много?.. - Ты платила цену за нас, не спрашивая, готовы ли мы платить. Тем более, отдавать все зазря. Ты не отменила войну, ты лишь трусливо прячешься за спиной собственной дочери. Та, кто мертва, столкнется с этой войной вместо тебя. - Что... - Селена в ужасе делает шаг назад. - Не ты одна владеешь даром пророчества, - углом губ усмехается жрица. - Что тебе здесь нужно? Ты получила мою присягу. Но дочь я тебе не отдам. - Дети Альянса будут расти во дворце. Я сумею воспитать из них... - Служанок? - Афина приподнимает бровь. - Мой ответ не изменится. Уходи. - Воинов, - королева Луны даже не меняет тона речи. - Как вы с Ундиной и Авророй присягнули мне, так и ваши дочери должны будут присягнуть Серенити. - Нет. Моя дочь принадлежит Марсу. Я отдала ее Марсу ещё до клятвы тебе. Она свободна и останется таковой. - Афина, речь ведь не о свободе или несвободе! Ты говоришь так, будто мой дворец - клетка и я собираюсь держать девочек на цепи... - На поводке так точно, - криво усмехается жрица. - Селена, уходи. Ты явилась без приглашения в священный город, куда не ступает нога рождённого не на Марсе. Тебе нечего здесь делать... Не говоря уже о приличиях, которые ты так ценишь. - Афина. Я ведь могу приказать. Ты принесла присягу, ты знаешь, чем окончится ее нарушение. Твоя планета... - Я знаю!! - похоже, лунной королеве все же удалось уязвить собеседницу. - И ты пойдешь на это? Ты, богиня света, королева Миллениума и Альянса, опустишься до того, чтобы уничтожить жизнь на целой планете, лишь потому, что ее королева не желает приносить тебе жертв? - Афина. Селена поворачивается к ней боком и подходит к окну. Воздух словно дрожит вокруг нее. - Я богиня, ты верно помнишь. Я та, кто творила эту систему. Я не хочу вспоминать о праве старшего лишний раз, но - ты меня вынуждаешь. Ты и Флора - словно капризные дети, которым их желания важнее великой цели. - А, так Флора тоже не желает играть в эти игры? - Не Флора, а ее консорт. Оберон забрал их дочь и спрятал. Где, я не знаю. Пока что не знаю. И пока что я веду переговоры...надеюсь, мне не придется приказывать. - Не удивлюсь, если это была ее идея, - лёгкий смешок. - Глупо. - Разумно. Дети планет должны... - Мне лучше знать, что они должны! - голос Селены звучит, как раскат грома. Становится тяжело дышать, не только Рей, но и Афине - так тяжело вздымается грудь под плотной тканью одежд. - Ты думаешь, ты одна страдаешь? Я пожертвовала всем ради этой победы! Я лишилась дочери и дара воина, я своими руками разрушила королевство родной сестры! Ты считаешь, я могу только приказывать? Так подумай, что мне пришлось пережить! Я поклялась уничтожить тьму и я это сделаю. Я переступлю через кого угодно, я отдам все... - Подумай только, кто будет наслаждаться победой, если цена победы - смерть системы. Взгляд Селены напомнил взгляд зверя в капкане. - Будущие поколения. Уничтожать систему ни к чему. - Мою планету ты уже пообещала уничтожить, если я не отдам тебе Пирру. - Не я. Ты приносила клятву, и не можешь её нарушить. - Твою клятву. Ты загнала меня в угол, Селена, ты заставляешь меня выбирать между дочерью и планетой, зная, что я не смогу обречь свой народ. Афина помолчала немного, глядя в огонь. - Ты не отменила войну. Она ляжет на плечи того самого будущего поколения и будет намного дольше и тяжелее, чем сейчас. Она уничтожит все, что ты пытаешься спасти. Она превратит верность в предательство, а любовь в ненависть. Я не увижу конца войны, не увидит его никто из нас. Только спустя многие века, в своем новом рождении, наши потомки узнают правду - и проклянут и тебя, и тех, кто перед тобой склонился. Так и будет, предрекаю тебе. Этой победы ты хотела?.. - Афина, не смей. - Помолчи. До четырех лет Пирра останется на Марсе. Она должна пройти все положенные обряды. Потом... Будь по-твоему, я отошлю ее в Миллениум. Но знай: если ты после этого не убережешь Марс и не окончишь войну - я вернусь за тобой из небытия и прокляну так, что будь ты богиня или нет... - Не смей мне угрожать. - Пошла вон, - жрица поднимает совершенно черные глаза на богиню. - Пять тысяч лет я служила тебе. Но есть жертвы, которые не приносят даже богам. Есть границы, которые не переступают. Здесь, на священной земле, ты нарушаешь все правила и требуешь все, что не принадлежит тебе. Ты захотела слишком многого, Селена. А боги тоже умирают. Шорох подола по полу. Селена молча скрылась за дверью. Афина протянула руку к огню и мягко поправила черный завиток волос младенца, лежащего в пламени. - Ты не простишь меня, девочка. Надеюсь лишь...что я делаю это не зря. Рей утирает слезы. Вот значит, как оно было?.. Вот так она стала сейлор-воином и "защитником принцессы"? Ведь Пирра - это она сама! А Афина... Афина... - Мама, - тихо шепчет Рей, глядя в огонь. И ей кажется, что сквозь язычки пламени ей улыбается та, кто была жрицей много тысяч лет назад. Рей поднимает жезл. - Я присягаю... Нет. Я отдаю себя в жертву Марсу и огню, - четко произносит она. - Марс получит то, что ему принадлежит. Я отрекаюсь от Миллениума и от лунного света. Я отрекаюсь от долга хранителя принцессы. Пусть отныне только огонь ведёт меня. Огонь и Марс. Она бросает на пол и топчет обгорелый жезл, разбивая его в пыль босой ногой. Топчет, пока от него не остаётся ничего. - Mars power, make up! Ее платье нынче похоже на прежнее фуку, но оно алое с черным, а на груди горит пурпурной искрой маленькая звёздочка, обрамленная крыльями ворона. Ее платье - словно доспех, оно жесткое и плечи его отделаны металлом. А в руке появляется копьё, на острие которого пляшут отблески пламени. - Прощай, Усаги, - негромко произносит Рей, глядя в никуда. - Я теперь одна. Как и должно было быть всегда.