Оттепель.

- Можно я уйду? Сегодня было особенно солнечно. Будто это июль, а не дурацкий февраль, когда так холодно, что даже шубы мало. Я кутаюсь, к сожалению, не в шубу, а в серое драповое пальто, пытаясь хоть как-то согреться. Фиолетовый шарф, связанный мной ещё в том году, промок от снега и теперь висел на шеи, как жалкое подобие тряпки. Непременно потом будет болеть горло, разумеется, я простыну. И мне вряд ли кто-то принесёт таблетки. Потому что этот кто-то стоял рядом, прислонившись к стене и курил. Я хочу схватить эту гадость из его рук и выкинуть. Ужасно пахнет. Но... Но разве это что-то изменит? Допустим. Да, я приму этот вариант на рассмотрение. Даже стану вычитать итоги, а толку то? Всё равно потом всё зарастёт мхом, покроется плесенью и умрёт в канаве. К чёрту. Как иронично: он же здесь. Моя встреча с ним прошла спокойно. Это же не голливудский фильм, где страсть, эмоции, и мужики с неба падают. Я не искала себе приключений, и клянусь, была готова отказаться от них в любой момент. Правда, сейчас я уже сомневалась в этой непоколебимости. - Вы заблудились? У неё голос с лёгкой хрипотцой и большие зелёные глаза. Она наклонилась к нему и смотрит так сострадательно, что хочется прибить её. - Возможно. - А я могу вам помочь? Она навязчива. Аж противно. Её голос, кажется, слишком человечным. Простывают только люди. Он смотрит ей на шею - сам не знает почему. - Меня зовут Эвва. А вас? Он смеётся. Его, правда, забавляет её поведение. Слишком глупое, слишком простое. Слишком незнакомое ему. Слишком. Она садится на скамейку рядом с ним. Будто не замечает искры гнева в его светлых глазах. - Я не маньяк. Я вас не обижу. Тут он усмехается. - Поверь, я этого не боюсь. Целую минуту он представляет, как подносит руку к её бледной шейки и лёгко ломает её. Как тростинку. Ах, да. У него же нет сил. Больше нет. - Тогда... что вас беспокоит? - Ты, что, психолог? Семь дней и три часа назад Отец лишил его сил. Это было похоже на то, когда подростка лишают карманных денег. Только в миллион раз круче. Ведь этот подросток планировал Апокалипсис. А теперь ему приходиться сидеть на этой дурацкой скамейке с... ней. - Нет, - она улыбается. - Я врач в детской больницы. - Думаешь, мне интересно? Она его бесит. Хотя. Сейчас Люцифер даже не мог точно сказать, что ему неприятно больше: она рядом или то, что он не может убить её. Может. - Не думаю. Он же ещё внутри "сосуда". Он чувствует, как пальцы сжимаются в кулак, и ногти впиваются в кожу. У него есть сила - обычная человеческая сила. Но её вполне хватит, чтобы свернуть шейку этой идиотке. - Но... вам же одиноко... Именно, шейку. Она его раздражала больше всего. Длинная, белая с дурацкий шарфом. Она, наверное, приятно хрустит, когда её ломают. А алая кровь восхитительно окрасит её. Красное на белом. Это красиво. - ...Вы сидите тут один. Сегодня пятница. Я решила, что вам одиноко... Ну или вы потерялись. - Забавно, - он откидывает голову назад, снег опускается на его лицо, приятно охлаждая. - Что? - Я же и правда потерялся. - Вы... вы далеко от дома? Он снова смеётся. И как эта сучка угадывает?! - Бинго! И, - мужчина наклоняется к ней и опаляет горячим дыханием её кожу. - Ты даже не представляешь насколько. Эвва не шевелится. Она замерла, пытаясь не поддаться острому желанию отодвинуться. Или вовсе сбежать от этого странного человека. - Я могу вам помочь? - сама знает, что это глупая идея. - Вы Бог? Он протягивает ладонь и касается её лица. Девушка вздрагивает, но даже двинуться не может. Его глаза - вот то единственное, что удерживало её. - Нет, конечно. Я не он. Его пальцы вольно танцуют по её лицу, то грубо надавливаю на лоб, то очерчивая контур губ. - Я знаю. Ты не мой Отец. Он думает, что она некрасива. Люцифер может так думать. - А вы не могли бы... - Нет. - Мне больно. Он замирает. Его ладонь сейчас на её шеи. Девушка сидит с закрытыми глазами и часто дышит. Люцифер понимает, что это предел. - Так уходи. - Не могу. - Можешь. - Он знает, что больше не обладает ни какими способностями. Её держит лишь жалкий фантом его прежнего могущества. - Ты же не привязана. - А вы останетесь? Здесь? На холоде? Дура. Он страстно желает ей смерти, а она беспокоится о нём. Интересно, а если задушить её этим шарфом, она будет сильно страдать? - Я привык к холоду. Он был для меня отличным средством избавиться от зноя в Аду. - Надеюсь, это образно. - Вовсе нет. - Тогда... ладно. Удивлённый он убирает руку с её шеи. - Эва, значит? Нет, в ней что-то было. Поразительно спокойствие. Скажи ей сейчас, что он Дьявол во плоти, то скорее всего, эта девушка кивнула бы и спросила как дела в Гиене Огненной. - Эвва. А вы? - А это так важно? Она понимает, что это игра на выживание. Уже понимает. Сейчас удав даёт кролику шанс уйти, но... - Наверное, нет. Но кролик оказался идиотом. - Если вам некуда идти, я могу пригласить вас к себе. - Я разве не сделал тебе больно? - в его голосе появляются нотки, неизвестные даже ему ранее. Удивление. Непонимание. - Да. Но я не могу вас бросить тут. Какого чёрта? Она или тупая или самоубийца. - Это же плохо - бросать человека в беде. - Кто сказал? - была бы его воля, все люди оказались бы в смой большой беде. - Бог, наверное. А. Она верующая. Наверное, там, ниже, на шеи висит маленький крестик. Он хочет сказать, что богу плевать на всех. Но он (он то точно) знает, что это не так. Этот небесный гуманист, наверное, без ума от этой дуры. - А что есть у тебя дома? - нагло интересуется он. Люциферу хочется вернуть силы. Безумно хочется. - Ну... - Сигареты есть? - Я не курю. Он встаёт со скамейки и неожиданно подаёт ей руку. Ему нужны силы. А пока ему нужно и выжить и выждать. - Значит, купишь. Я, наверное, раз сто пожалела о том, что купила. - Можно я уйду? - Нет.