Оттепель.

(Если вы не поняли, в начале и в конце главы то, что происходит сейчас, а в центральной части - воспоминания) - Значит, нет? - Нет. - Почему? Он всё ещё стоит возле дурацкой стенки, и всё ещё курит. На нём джинсы и голубая рубашка, которую я так аккуратно погладила накануне. А ещё раньше я её сама и купила. Она чудесно подходит к его глазам. Да. Мне нравилось покупать ему вещи. Квартира у Эввы была совсем крохотной: две комнаты и кухня в семь метров. - Тут мало места, но весьма уютно. Она оправдывается, пропуская его в свою обитель. - Зарплата врача небольшая... Люцифер не слушает. Её голос его раздражает. А квартира... Квартира такая, как он ожидал. С голубыми обоями, цветами на подоконниках и фотографиями на полках. Он видел такие у многих людей. Она же тоже человек. - Будете чай? Он даже не удостоил её ответом. Не разуваясь, прошёл в одну из комнат. - Будете или нет? Навязчива - он ставит галочку в списке под названием "причины убить эту суку". - Я всё равно поставлю чайник, а вы можете сесть на... Ему плевать на разрешения, вежливость или этикет. И уж тем более он не стеснялся. Уселся на диван и тут же закинул ноги на небольшой кофейный столик. - Славно, - вздыхает она. Он замечает небольшую морщинку на переносице. Неужели злится? - Может хватит играть в молчанку? - Ты меня боишься? Люцифер снова тянется к ней и берёт за руку. Она стоит рядом и дрожит. От холода ли? - Нет. - Скажи это. - Я вас не боюсь. У неё тоненькие худые ручки. Как у подростка. И костяшки жутко выпирают. Тут даже много сил не понадобится - раз и всё. Он легко сломает их. - Зря не боишься, Эвва. Нет. Неееет. Она боится его. Он смеётся, прекрасно понимая это. Он хохочет где-то внутри себя. - Если бы вы были убийцей, то давно бы зарезали меня. - А я не могу быть ещё и садистом? - В мире есть вещи ужаснее смерти, - произносит она голосом пастора из какой-то провинциальной церквушки. - И какие же? Пальцы сильнее сжимают её запястья. Будут синяки. О, как же он хотел их видеть. - Никогда не родиться. Простите, - она пытается вырваться. - Мне... - Больно? - Нет. Мне это не нравится. - Неужели? Он резко тянет её к себе, и она, худая и слабая женщина, мгновенно опускается на его колени. Люцифер крепко прижимает её к себе, невольно вдыхая запах волос, стараясь сделать как можно больнее. Словно лиана обвивает руками её тело, специально задевает ногтями бледную кожу рук. - А так? Она молчит. - Зря ты пригласила меня. Она молчит. - Ты, наверное, была славной девочкой. Она молчит. - Слушалась родителей, хорошо училась в школе... Эвва плачет. Он видит, как слеза катится по её щеке. Замечает лёгкую россыпь веснушек. Он не понимает, что ему нравится больше: веснушки или слёзы. С чего вдруг ему понравятся веснушки? - Я же.. я же хотела вам помочь! - Дура. Он обхватывает ладонями её голову и начинает слегка покачиваться. Она трясётся и плачет. - Отпустите меня, прошу. - Нет. - Вы... вы меня убьёте? Да? Люцифер усмехается. Боже, ну и идиотку ты ему послал. - Вы меня изнасилуете? - она вдруг перестала плакать и замерла в ожидании. - Ты не в моём вкусе, - он говорит правду. Люциферу нравились женщины. А что скрывать? Не смотря на слухи, что ходили и в Раю и в Аду про то, что Ангелы лишены женского внимания и в виду запрета на секс, они... Он был похотлив. За время начала Апокалипсиса он трахнул не мало шлюх. Эвва ему не нравилась. Слишком худая, слишком бледная, слишком маленькая грудь, слишком рыжая. - У тебя сиськи маленькие. - Нормальные, - чисто по-женски обижается она. - Почти второй. - Почти? - его это забавляет. - Да, почти. Он улыбается. И смотрит на её грудь. Правда, в кофте. Но на грудь же. - Покажешь? - Что? - удивляется она. - Сиськи. Эвва чувствует, как краснеют щёки и вновь пытается вырваться из его цепких рук. - Пусти! - Нет. Она извивается у него в руках. Как схваченная хищником жертва. - Ты сама меня пригласила. Помнишь? - Я... Она забывает как дышать. Ей слишком больно от обиды. А он вдруг изобрёл новую потеху: положил ладонь её на поясницу и стал медленно опускаться вниз. - Вы, казались, таким несчастным... Он касается пояса джинсов, проводит пальцем по кромке. - ...Я хотела вам помочь! - кричит она и неожиданно для обоих бьёт его по лицу ладонью. Люцифер застыл. Она ловит момент и выскакивает из своего плена. Отбегает в сторону, смотрит на него, тяжело дышит. Её сердце стучит, как ненормальное. Будто хочет сломать рёбра изнутри. - Я думала, в доме, в тепле вам станет лучше! Эвва отчаянно сжимает кулаки и убегает в другую комнату. Он слышит, как звучно захлопывается дверь. И как сыпется штукатурка. И как она падает на кровать. А потом ревёт. И вдруг становится так пусто. Колени всё ещё тёплые после неё. А руки странно замерли в воздухе, не понимая то ли им опуститься, то ли снова сжимать эту ненормальную. Стоп. Бывший Ангел ловит себя на том, что больше не хочет её убивать. Просто не хочет. Убить её - слишком скучно. С ней же можно развлечься. Верно? Он ложится на диван и уставившись в потолок, начинает думать. Люцифер чувствует себя идиотом и придурком. Какого хера он валяется на этом старом диване? Ах да, да, точно. Он же теперь типо смертный. Типо человек. Да, Папа?! Он вспоминает, как Бог вернулся. Одни говорили, что из Сна, другие, что он переродился... Слухи были разные. Но факт оставался фактом: бог вернулся. И ему ничего не надо было, ни сосуда, ни меча, ни ангелов. Он просто "обрубил" крылья своенравному сынку и всё. Ну, он же Босс. Грудь сдавливает безнадёжный смех. Что ж, остаётся только закрыть глаза и спать. Вернее, не спать, а пребывать в странном сомнамбулическом состоянии, когда болтаешься посреди чего-то и ничему не принадлежишь. Утром она приходит к нему, ставит чай на столик и садится рядом. Он просыпается - сам не помнит как и когда уснул - и смотрит на неё. Нет, испепеляет взглядом. - Ты не сбежала? - С чего вдруг? Это же мой дом. Это вы уйдёте. - Я не уйду. - Ещё как! - он замечает, что она сегодня выглядит иначе. - Я поставила на телефоне таймер. Это специальная функция... Через час здесь будет полиция. - Точно не уйду. Она, что, накрасила глаза? Он, что, обратил на это внимание? - Если я уйду, то что ты скажешь им? - Скажу, что соседи шумят. И не совру. Так что, пейте чай и уходите. Он не пьёт. Чай это опять же слишком человечно. Всё здесь так по-людски. А он готов убиться ради того, чтобы не стать человеком. Ему хочется спать. Не так, как ночью, а по-настоящему. Чтобы упасть у царство Морфея, чтобы легко забыться. Внутри всё стягивается канатом от пустоты в желудке. По рукам лёгкой поступью идёт холод, и он понимает, что покрывается мурашками. Всё его тело требует чего-то до ужаса простого. Надень куртку, купи бургер, ляг и поспи. Но если он сделает это, то это будет означать капитуляцию. - Если не будете, уходите. - Меня зовут Люцифер, - внезапно произносит он. - Странное имя. Вы уйдёте? - Нет. Я не хочу. - Хорошо! - она снова злится. - Я же не шучу. Скоро будет полиция. - Да мне плевать. Эвва понимает, что ему и правда всё равно. Если даже сюда спецназ прибежит, он так и будет сидеть на диване и ухмыляться. - Мне вас не выгнать, да? - Да. Так что отрубай свой... как его там? Таймер? - Гад вы, - говорит девушка. Он удивляется. Да, он гад. Знала бы она какой! Он удивляется другому - своей реакции на её слова. Что-то крепко сжало всё внутри. - Я сейчас на работу. Надеюсь, когда вернусь, вас не будет. Он откинул голову назад и уставился на широкую зелёную люстру. Уродство какое-то. Кто вешает люстры такого цвета? Хотелось пролистнуть все эти рванные, скомканные воспоминания. Но мне почему-то не удавалось. - Значит, нет? - Нет. - Почему? - Это будет неправильно.