Оттепель.

Сама не понимаю зачем, но я, не глядя, нашла его руку и переплела наши пальцы. Как романтично-то, господи. За 17 часов до этого. - Ты меня хочешь? - спрашивает она ночью, когда они только вернулись из ресторана. На Эвве только бельё. Она уже переоделась, выпила чай и теперь явно соблазняла его. А бельё было белое. Кружевное. Такое... просящее: "сними меня, сними!" - Слишком провокационно, - на его лице заиграла странная ухмылка. - Скорее это ты хочешь меня. - Как много в тебе нарциссизма, - слегка закатывает глаза, словно не привыкла к его выходкам. - О, да. Что есть, то есть, - он поддаётся на стуле вперёд и протягивает руку к её груди. Очерчивает пальцем кружевную оборку бюстгальтера. - Ты много выпила? - Сам видел, - Эвва берёт его руку и отводит в сторону, чтобы наклониться и прижаться губами к его волосам, вдыхая запах табака и улицы. - Один бокал. Люциферу не нравятся её игры, он чувствует, как всё его нутро сгорает от странного желания. Уже известного ему. - А как же бар? Она усмехается. - Я хотела узнать если ли у них шотландский виски. - И что? - Есть. Игра не может длиться вечно. Он резко хватает её за шею и тянет к себе. - Осторожнее, - еле успевает произнести Эвва прежде, чем он припадает к её губам жарким поцелуем. В его голове что-то щелкает и вновь включается отбойный молоток. Но разум, что всё ещё имел свою власть, приказывает остановиться. - Надо поговорить, - говорит он, с неохотой отрываясь от неё. Эвва хмурится. Ей не нравится такое поведение мужчины. Слишком он сейчас серьёзный. Слишком. Терпеть его сложно. В нём ужасно много свободы. Он, наверное, давно привык к независимости. Вольный ветер. Вода, проскальзывающая сквозь пальцы. То ли он играет, то ли он так живёт. Эвва аккуратно берёт его руку, и подносит к губам. Целует каждый палец, при этом медленно вдыхая аромат его кожи. Слышит, как участилось его дыхание. Похоже, ему и правда трудно сдерживаться. Она запускает пальцы в его волосы, слегка растрепав их. Такие жёсткие. - Я Дьявол, - выдохнул он. - Шутишь? - нахмурилась она. - Нет. - А где твои рога? И прочие атрибуты? Она опустилась на край стола. - Только это тебя волнует? - он слегка прищурился. - Это всего лишь оболочка. Но я давно не смотрелся в зеркало.. и думаю, рогов у меня нет, - небольшой смешок. - Вообще, это глупости. - И.. и... с чего вдруг я должна верить тебе? - Просто так. Почему бы тебе не поверить? - Это трудно! - рука бьёт по столу. - Ты можешь мне это доказать? - Нет. - Ну вот! - Эвва, я не фокусник на ярмарке! - он невольно вспоминает одного из своих братьев. - Как мне доказать тебе, что я - Дьявол?! - Эй, не злись, - выдыхает она. - Люц, как я могу слепо верить в то, что ты мне говоришь? Эвва смотрит на него с прищуром. - Как бы банально это не звучало: просто прими это. Проклятье, я говорю, как ангел... - словно сам себе шепчет он. - Эвва, верь мне. - Верить?! Люцифер, ты о чём?! - как по сигналу вспыхивает женщина. -Думаешь, всё так просто? Я не идиотка! - она вскакивает с места и начинает ходить по кухне. Туда-сюда, туда-сюда, как караульный. - Ты можешь нападать на меня, вести себя как маньяк-извращенец, издеваться надо мной... но не смей, не смей играть со мной! Я же человек, живой человек... у меня есть эмоции, чувства... - её голос, хриплый от простуды и слегка осипший, дрогнул. - И сейчас все они, как бы посвящены тебе. Но, похоже, тебе плевать. Ты выдаёшь мне самую мерзкую ложь, на которую способен! - Это всё? Он до безумия спокоен. Это пугает. - Ты ждал сцены? Её не будет. Я просто в очередной раз убедилась в том, какая же ты тварь, - она говорит твёрдо, холодно, броско. Как будто бьёт. - Люц, мне двадцать пять лет, я достаточно взрослая женщина, чтобы не верить в сказки. - Сказки? - Да! Пункт первый: идеальных мужчин не бывает. Пункт второй: если мужчина признаёт свои сдвиги, то жди ещё больший. Я смирилась с твоими замашками... - Эвва, - начинает он. - Погоди! Я хочу сказать, что... кем бы ты не был, я простила тебя. Все твои заскоки и прочее. Но слепая вера - не мой конёк. В воздухе забавным вальсом кружит дух сомнений. - И что будем делать? То ли скрытая надежда, то ли просто вопрос. Хотя... кто знает. - Тебе так важно знать? Я думала, ты в чересчур эгоцентричен и тебе глубоко плевать на мнение других. В её словах тонна сарказма. - Ты не другие, - бросил Люцифер и тут же пожалел об этом. Слишком уж человечно. Слишком интимно. Слишком не для него. - Как звучит! После того, как ты заявил, что Исчадие Ада, поверь, эти трюки на меня не подействуют! - вскрикнула Эвва. - Значит, я буду молчать, - он скрещивает руки на груди. Он мог бы продолжить. Найти доказательства, что-то сказать, подстроить встречу с Вероникой в том ресторане, и чтобы она всё подтвердила. Но. Зачем? Он сказал ей всё, а дальше - дело Эввы. Почти всё. Про Армагеддон, все беды и то, что творилось в последнее время он умолчал. И скорее всего, Эвва об этом никогда и не узнает. Ибо такое она точно не простит. И к тому же, Люцифер вдруг поймал себя на мысли, что была ему крайне отвратна: он не хочет, чтобы она боялась его. Как это драматично, чёрт подери! Эвва, правда, уже "не другие". Она нечто большее, весомое, важное. И он ничего не мог с этим сделать. Хотя хотел. Видит Небо, он безумно хотел избавиться от этой женщины. Стереть её с лица земли, из памяти, из мыслей, но те два дня без неё... слишком пустые. В клетке, в его мрачном плену, Люцифер согревался лишь жаждой мести, желанием выбраться. Разрушить к черту весь этот мир, уничтожить каждого человечка. И всё. Ничего более не давало ему сил. Теперь этого нет. Блядь. У него же ничего нет! Кроме. Эввы. Он никогда не клялся, но сейчас мог бы дать клятву, что нечто внутри него, жалкое и мёртвое веками, замирает, когда она смотрит на него. И вспыхивает неведомой силой, стоит ей коснуться его. - Мы занимались сексом! - чуть не кричит она. - И кажется, ты не особо думал о презервативе! Да, ты вообще, знаешь, что это?! Кажется, она даже слегка покраснела от гнева. - Ты беременна? Он и не чувствует ничего. - И.. ребёнок.. он это... Ну, будет, как в "Омене", антихристом?! - Где? - тихо спрашивает Люцифер. - "Омен", фильм такой. Там женщина беременеет и рожает сына сатаны, который потом всех уничтожает... О господи, у меня может родиться такой же?! - Ты беременна? - Я не могу быть беременной! Я пью таблетки. Но всё-таки... Мысль о том, что у Эввы может быть ребёнок, вдруг пронзила его. Ребёнок. От него. От Люцифера. Тот фильм, как и миллион страшилок и легенд, прав: Сатана жаждал наследника; впрочем, как и любой здравый мужчина. Раньше он был слишком занят. Уничтожение мира, знаете ли. Но сейчас сама эта идея показалась ему столь сладкой, столь приятной, что неконтролируемое сердце зашлось в бешенном ритме. Но тут же хитрый разум поспешил высказать своё веское мнение. Ударить Люцифера бескомпромиссной истиной. Любой ребёнок будет не его, а Ника. Люцифер всего лишь Луч света, Божественное произведение, Поток благодати и так далее. Сейчас он - жалкое подобие человека. Пустота, лишённая крыльев, заключённая в тело. - Э, стоп. Что-то грудь болит... - Эвва опускает ладони на бюстгальтер. - Не смотри на меня так! Это просто внушение. - Я вообще молчу... Но даже если так, он же чувствовал её. Все те ощущения, когда они были вместе. Когда... - Но ты струсил! - победоносно усмехнулась она. - Я и не думал. У него были другие мысли. Эвва устаёт от тишины, от недавних перекликании и прочего негатива. Она наклоняется к его уху и шепчет одними губами: - Мы не закончили... Они взрослые люди. Между ними что-то есть. И Эвва даже не смеет допустить минутного укола совести - "ой, я веду себя как шлюха". А ему просто безумно хочется владеть ей. Да ну, владеть чем-то. Ибо лишили всего. Они квиты. - Проклятье! - рычит он, и хватает её за волосы, немного откинув голову. Ей больно, Эвва ощущает, как его сильные пальцы тянут волосы. И вдруг она поняла, что в ней начало появляться, медленно, но уверенно, чувство полного подчинения. - Поцелуй меня! - требует она, резко хватая его за кофту. Он не отвечает. Лишь проводит кончиком языка по сухим губам. И теперь можно в омут с головой. - Люц... И отпусти меня, больно! - Никогда, - он тянется к её лицу, - ты же моя. Он свято верит в свои слова. Его уверенности можно завидовать. - Стой, - замирает Люцифер. Его стойкости и силе разума завидовать можно тоже. - Есть разговор. - Ммм? - Эвва, - он крепко сжимает её запястья. - Послушай. И он рассказал ей про крылья, и про бога, про то, как его лишили всего. И что в ресторане он узрел ангела, и тот... Она слушала и кивала, словно всё понимала и верила. - Значит, исповедь поможет вернуть крылья? - спрашивает Эвва, как только он замолкает. - Да. Это игра: глупая и бессмысленная - так думает Эвва. И он её автор и главный постановщик. У неё лишь есть выбор - играть с ним или остановить его. - Я помогу. Она решает идти до конца. - Недалеко есть церковь, очень хорошая. У меня там даже священник знакомый. Приятный человек, понимающий. И что важно в твоём случаи - терпеливый. - Я оценил иронию. - Нуу... - она нерешительна. - Поедем туда? У Эввы был старенький "жук", купленный ещё в далёком дветысячетретьем на деньги с продажи старого папиного мотоцикла. Пьяница-продавец был готов отдать товар почти задаром, но Эвва, у которой ещё тогда сердце было добрым и понимающим, всучила ему все деньги. А потом ещё пару недель ездила к нему и привозила обеды. Люцифер садится на переднее сидение и тут же открывает бардачок. - Эвва Макнил, значит? - читает он на правах. - Положи на место, - попытка выхватить у него документ заканчивается провалом - он поднимает руку вверх, заведя за голову. - Ты как ребёнок! Верни права на место! - Следи за дорогой. Думать о том, что терзало его, он скоро перестанет, крылья может и вернут, прощение придёт - если ему оно вдруг понадобится, это унылое существование обретёт смысл. А гнев не пройдёт никогда. Он уже выжжен в сердце. Если гнева нет, то он и не вспомнит. А сейчас главное - помнить о том времени в Клетке. Это его и держало. Скоро. Очень скоро всё закончится и он забудет Эвву... Её забыть можно. Можно ли? - Наверное, мама всегда мечтала, чтобы я венчалась в подобной церкви.., - говорит она, когда за поворотом возникает небольшая церковь изумительно белого цвета, окружённая садом. - Это намёк? - Оу, прости. Прости! - Эвва усмехается. - Я не хотела. Сегодня у нас весёлый день, верно? То дети, теперь это... - Да, - сухо отвечает он. - Я не из тех женщин, что так затаскивают мужчин в брак... - Эвва, давай не будем об этом? Ему сейчас ужасно не хочется обсуждать такие вещи. Сейчас он в шаге от крыльев. И в шаге от неё. Отец, куда ему идти? Он достаёт сигарету и щёлкает зажигалкой. - Там, - она кивает на заднее сидение. - Рубашка, я её купила для тебя. - Оу, как мило.. - на его лице заиграла улыбка. - Мне ещё никто не покупал рубашки. - Издевательски-умилительная улыбка. Церковь. Настоящее время. - А если подумать, церковь - это всего лишь здание, а священник - обычный человек, - разумно замечает Эвва. - И? - Ну... Иначе говоря, всё зависит только о тебя. Если ты не простишь себя, то тебе никакое отпускание грехов не поможет. Так же, если ты не ощущаешь вины. Священник сказал, что немного занят. Завтра будет крещение сразу двух мальчишек, и поэтому у него всё время уходит на подготовку. Но он непременно примет их через час-другой. - Я изменился, - тихо произносит он. - Не могу с уверенностью что-то сказать. Да и разве это имеет значение? - Откуда мне знать? Ты у них спроси, - лёгкий кивок на алтарь. - Мне и не надо. - Я допускаю, что Бог есть, но поверить в ангелов не могу. Да и в Рай с Адом. Фантазии на уровне сказки. - Но в Бога ты веришь? - Ты же видел мой крестик? Люц, я, конечно, верю в то, что есть какая-то сила, - уверенно говорит Эвва. - И я могу предположить, что это Бог. Мне этого хватает. А это всё, - она указала рукой на небольшие статуи по периметру церкви. - Сделали люди. - Забавно мыслишь, - кривая усмешка. - И это не смотря на всё то, что сказал мне ты. - Значит, так и не поверила? - Поверила. Но оставила огромное место для сомнений. Ему нравится её рассудительность. Такой опасный коктейль вместе с долей наивности и добросердечности. Эвва откидывает голову назад, устало вздыхает и закрывает глаза. Он смотрит на неё, на её шею - до сих пор так заманчиво влекущую его, на мерно вздымающуюся в такт дыхания грудь. А потом переводит взгляд на алтарь, статуи и прочую мишуру. Люцифер готов сделать шаг. Тяжёлая занавеса в углу растворяется и откуда-то из мрака появляется священник. Он кивает им и машет рукой, подзывая Люцифера к себе. - Сейчас начнётся, - бросает мужчина. - И что мне ему говорить? - То же, что и мне. - "Привет. Я Дьявол"? - Убери сарказм, прошу тебя. Ты должен просто сказать правду, но мягко... Если бы ты умел! Но я уверенна он всё поймёт, - она внимательно смотрит на священника, тот всё так же стоит в том углу, ожидая Люцифера. - Сделай вид, что ты милый. - Сделай вид? - театрально удивляется Люцифер. - Да я же просто милашка! - и идёт к слуге Церкви. Спиной он ощущает её взгляд. От этого хочется ступать ещё медленнее. Но он помнит награду за этот поступок. - Сюда, - священник пропускает его во тьму, скрытую под бархатной шторой. - Займите место на скамье и ждите. Он оказался в крохотной комнатке, здесь ничего не было, кроме небольшого стула, который святой отец так броско назвал скамьёй, и графина с белой жидкостью. - Слушаю тебя, сын мой. Люцифер смотрит на тёмную ткань, разделявшую его и обладателя голоса, и пытается, как бы глупо это не звучало, подобрать слова. - А... а с чего обычно начинают? Ему кажется, что священник усмехнулся. - "Я согрешил, святой отец"... - Ну, значит, я согрешил. - И в чём же твой грех? Если бы знал как трудно это делать, никогда бы не решился. - Он велик. Вам будет трудно понять его. - Сын мой, - терпеливо говорит священник. - Я здесь дабы помочь тебе. - Меня зовут Люцифер. Он делает паузу, надеясь, что хоть в этот раз его имя сыграет должную роль. - И? - Люцифер, - он говорит громко и уверенно, как какое-то заклинание. - Вам ли не знать, святой отец, - здесь Падший ехидно ухмыляется. - Кто такой Люцифер. - Я не намерен слушать ваши глупые шуточки, - его тон в миг меняется. - У меня море дел, а времени мало. И вы бы постыдили врать в таком месте! - Я не вру. Священник что-то быстро произносит и спешит ретироваться, но Люцифер немедленно останавливает его. - Меня привела Эвва! Вы думаете, что она могла привести обманщика? Вы не верите ей? Похоже это сработало: священник замер, что-то обдумал, а затем вышел из своего укрытия. Неожиданно он возник перед Люцифером - слегка покрасневший от негодования, уставший после стольких забот. - Да-да, - он пододвинул стул и сел рядом с Люцифером. - Это не по канону, но дело... кажется, особенным. - Его тёплые карие глаза внимательно смотрят на отпрыска Бога, стараясь найти хоть какое-то доказательство словам. - Прости, сын мой, но не могу я поверить тебе. Ибо слишком громогласны слова твои. Но смею я допустить, что ты и правда веришь в это. - Я не спятил, - отрезает Люцифер, возжелавший немедленно прикончить этого человека. - Этого я не говорил, - священник берёт в руки тот графин и делает из него большой глоток. - Но разве я могу принять сказанное тобой? Кстати, - в миг он становится обычным человеком, убирая всю эту высокопарную речь. - Хочешь пить? Это молоко. - Нет. - Так ладно. А на чём я остановился?.. Точно! Я служитель Церкви и конечно, знаю о Люцифере и о всех его деяниях, именно из-за этого мне трудно поверить. - Почему? - пришла очередь Люцифера удивляться. - Эвва. Я знаю её с семи лет. Бабка привела в церковь. Удивительная женщина была, крепкая как скала, приходила сюда и постоянно на немецком глаголила... А девочка смышлённая была. Кучу букв не выговаривала, но сразу выучила имена всех святых... Он говорил что-то ещё, и Люциферу хотелось бы слушать, но досужливое воображение подкинуло ему славное видение. Маленькая Эвва тычет в витражное стекло, где изображён Габриэль, и говорит: "Габгиэль". В его видении у неё щербинка ещё больше, волосы кудрявые, а щёки пухлые. -...Эвва чудесная девушка. И я не могу даже в мыслях допустить, что она общается с... Люцифером. Если бы только общалась. - Это так. - Тогда у меня нет слов, простите. - Вы должны исповедать меня! - чуть ли не рычит Люцифер. - Это ваш долг! - Хорошо, - примирительно отвечает священник. - Но раз мы сидим друг напротив друга и у нас есть общий знакомый, то позволь провести исповедь в форме беседы. - Да как хочешь. Пусть хоть на голове ходит. Ему, Люциферу, всё равно. - Вот и славно! Что ж, сын мой, допущу я, что ты не врал. И я приму то, что ты и есть Дьявол. Хоть, знай, это абсолютно бредово и правдой быть не может... Но я приму это всё. Просто позволь задать один вопрос: счастлив ли ты был? Вопрос застал Люцифера врасплох. Он несколько раз зажмурился, концентрируясь и собирая мысли, чтобы ответить еле слышно: - Нет. - Хорошо. А сейчас ты счастлив, сын мой? Мозаика, что хаотичным рисунком, покоилась в глубине его сознания в миг сложилась. Последняя деталь нашла с открытием и осознанием такой вещи как счастье. Люцифер молча поднимается со стула и идёт к Эвве. - Знаешь, мне кажется, мы были здесь зря, - нарочито-наиграно говорит он. Счастье, значит? - Хочешь уйти? - недоверчиво интересуется она, слегка приподнявшись. - Как всё прошло? - Нормально, - хмурый взгляд в сторону священника. - А я думала, тебе это важно. - Так и есть, - в его голове крутится вопрос священника от счастье и сотни ответов, где в центре, как причина и следствие её имя. - Но... - Мне и ты важна. - Вао. Почему же? - в её голосе и удивление и ирония. - У нас неплохой секс. - Ах ты гад! - Ну вот, ты и не споришь, - он берёт её за руку. - Ладно. - Она встаёт, всё равно его никогда не переубедишь. Да и... надо ли? - Уходим. Только я надеюсь, ты уверен. - Да. Хотя знаешь, я бы мог стать тем, кем был прежде. Эвва, ты не представляешь себе... - Я и не хочу, - Эвва касается губами его щеки, щетина сильно колит её кожу. - Я люблю тебя такого, какой ты есть. И другой ты мне не нужен, - сказала, как отрезала. - Любишь? - в его глазах возникает что-то наподобие радости. Мимолётное, лёгкое, еле уловимое. Это можно было назвать видением. - В смысле вся эта хрень с сердечками, улыбочкой, мыслями перед сном и бабочками в животе? - Да, да, да! - многозначно произнесла она. - Потрясающе. - Что думаешь, Оливер? - Не мне судить. - Говори, как есть, брат мой. - Эта женщина... мне интересно, смогла бы она повлиять на Войну, встав на пути у Люцифера, когда крылья были у него. - Кто знает. Это неведомо нам. Оливер, я вижу, ты всё ещё гневаешься на Люцифера. - Я не смею. Но ты права, Вероника, не в силах я простить его и усмирить злость. Но моё слово роли не играет. - Мы все дети Отца своего, Оливер. И если Бог простил его, ты тоже должен. - Простит ли Он то, что Люцифер снова обернулся от него и сейчас уходит с этой женщиной? - Мне всегда было интересно: вот бабочки это, наверное, мило так... а как на счёт гусениц? Это как глисты? - Придурок. Он кладёт руку ей на плечо, обнимая и притягивая к себе. Эвва смеётся в голос и поворачивает голову, чтобы поцеловать его. Со стороны кажется будто это самая обычная пара. Бог простит. Послесловие. ну вот я и дописала этот фанфик, ура. Наверное, это моя первая работа со счастливым концом. Даже не знаю - получилось ли. Если интересно, фанфик писался под следующие композиции: sad al kamio – оттепель; sad_al_kamio – закажи завтра на завтрак мои слезы; Mujuice – Беги Кролик Беги!; Alai Oli – Я обещаю тебе; MCR – Welcome to the Black parade. Благодарю за вдохновение, конечно, автора заявки, Черничную - моего милого автора. Безусловно, спасибо Марку Пеле­грино за роль Люцифера.