Color of Love

❝Люк - борющийся музыкант, который живет на улице со своей лучшей подругой лесбиянкой. Также его глаза имеют свойство менять цвет в зависимости от его настроения. Но они еще никогда не становились фиолетовыми, пока судьба не свела его с Эштоном, который работает на рекорд-лейбле и богаче, чем сама Опра Уинфри А может, фиолетовый - это цвет любви? Но Люк натурал.❞ https://em.wattpad.com/ba74cf5e0c3cefa7343c1733a560f424c383e29e/687474703a2f2f7062732e7477696d672e636f6d2f6d656469612f42786e792d6d71434d4141306158762e6a7067?s=fit&h=360&w=720&q=80 От переводчиков: перейдя по ссылке, вы можете увидеть все цвета глаз Люка. Настроение и эмоции - это две вещи, которые люди всегда стараются прятать. Но, к сожалению, Люк Хеммингс не сможет надеть фальшивую улыбку, когда ему грустно, или смеяться, когда тайно желает ударить кого-то в лицо. Он не может скрыть, что чувствует, потому что люди в любом случае смогут видеть его насквозь, полагаясь на цвет его глаз. Будет он счастлив или печален, зол или смущен, его глаза покажут истину, и это вызвало много проблем в его жизни. Он пытался носить контакты, которые могли сохранить его глаза в одном цвете, но тут ничего не сработает, потому что они стали легко раздражаться. Никто не знает, как получился этот разлад, или как там это называется. В день, когда он родился, у него были ярко-карие глаза и сначала они думали, что это был его первоначальный цвет. Но они были только желто-коричневыми, потому что это цвет, представляющий страх. Затем они изменились в оранжевые, что означает веселье и все были напуганы из-за такого внезапного изменения цвета. Особенно, учитывая то, что оранжевый даже не являлся одним из цветов человеческих глаз. Люк сразу же был отдан в лабораторию, где его могли проверить на какие-либо отклонения. Врачи были в шоке и мама сразу забрала его. Она любила своего мальчика, несмотря на то, как он выглядел. Даже когда его глаза были ярко-красного цвета, что может считаться яростью, это просто показывало его недовольство. На протяжении его детства все в начальной школе любили его глаза. Девчонки захихикали, когда они обратились в розовый цвет и ворковали над ним, прося изменить цвет снова. Но он не мог это контролировать, не мог остановить, или заставить их измениться в определенный цвет. Все происходит только с изменениями эмоций. Потом все дошло до того, что люди злили его просто для того, чтобы увидеть его глаза красными, или высмеивали и тянули вниз штаны, чтобы они изменились в ярко-зеленый, показывающий смущение. Он искренне ненавидел это, и каждый раз плакал, отчего его глаза становились серыми, показывая печаль. Пришло время идти в среднюю школу и именно тогда он попробовал контакты. А все потому, что люди смеялись над ним и называли его уродом только из-за чего-то, что было ему неподвластно. Наступила депрессия, его глаза оставались серыми и никогда не менялись, требовалось время, чтобы сделать их синими (счастье). Иногда Люк задумывался, а не это ли его настоящий цвет? Ведь когда они голубые, он чувствует себя нормально. После двух лет пребывания в средней школе он сдался. Сначала его мама была расстроена, убеждала его быть сильным и не сдаваться из-за нескольких людей, которые завидуют тому, чего не могут сделать сами. Но он знал, что это неправда и принимал тот факт, что он - чудовище, урод и не от мира сего. Это заняло некоторое время, но достаточно скоро она сдалась и приняла то, что ее сын не был счастлив. Он являлся единственным ребенком в семье только с мамой, так что порой чувствовал себя одиноким, всегда пребывая дома. Он пытался найти работу, но без диплома лучшее, что он получил - Макдональдс, и позже был уволен оттуда за отпугивание клиентов красными глазами, потому что иногда они показывают как раздражение, так и досаду. Этот период стал временем, когда он встретил своего единственного настоящего друга. Ее звали Микаэла, у нее были синие волосы с различными оттенками и она считалась "девушкой сцены" с этой ее прической и ярко-голубыми глазами с темным макияжем. Но характер у нее был взрывной и нахальный, с ее милым австралийским акцентом, который был, вероятно, с юга. А еще получилось так, что она была лесбиянкой. Сначала Люк не знал, как принять эту новость. Он никогда не встречал геев или лесбиянок, и, конечно же, знал об этих 'людях' - хотя, естественно, они самые обычные - поэтому возражать не стал. Оба отлично ладили друг с другом, а все потому, что были другими. Они были изгоями и не принимались обществом из-за неординарной внешности. Оказалось, что у нее есть гитара, и жила она сама по себе, в обшарпанной квартирке в одном из самых ужасных районов Сиднея. Когда она показала ему инструмент, принадлежавший ее брату, который ушел в армию, он смог сыграть на нем так, будто уже давно умел. Это было словно естественным инстинктом, и только теперь, спустя такой большой промежуток времени, его глаза вновь посинели. Это осчастливило Люка, и он запел. Запел так, как пели ангелы. Голос был глубоким, но ровным, заставляющим мурашки пробежать по коже и выпускать вздохи от того, как он пел, словно колыбельную. Настолько мягкий и сладкий, его голос был таким, как если бы он был профессионалом, когда на самом деле он даже никогда ни перед кем не пел, только в машине, да и то просто в шутку. Вскоре после этого он показал свой талант маме, и спустя некоторое время Микаэла предложила ему переехать к ней в Хорнсби. Все произошло спонтанно, но оба загорелись желанием уехать и путешествовать, увидеть что-то новое. Никогда прежде они не покидали Сиднея, и потребовалось немало времени для его мамы, чтобы согласиться, но она понимала, и хотя на тот момент ему было всего 17, отпустила его. Двое друзей уехали из родных городов, переехали в дешевую однокомнатную квартиру, где, конечно, будучи джентльменом, Люк позволил ей забрать комнату, а сам спал на диване в гостиной. Боли в спине были обычным явлением, как и хруст в шее, но он не возражал. Он был волен быть тем, кем он хотел, не обращая внимания на странные взгляды, когда его глаза розовеют, потому что он был так взволнован, переезжая в Хорнсби. Затем случилось это. Ни имея денег, чтобы заплатить за аренду, Микаэла потеряла работу, в которой девушку обычно называли шлюхой, когда сказала, что она фрик. Оба потерпели неудачу в поиске другого заработка, что привело к потере жилья и переезду на улицу только лишь с сумками с одеждой и минимальным количеством вещей. Они спали в переулке. Люк был с гитарой, используя пальто, как подушку и одеяло. К счастью, было не холодно, и они справились с запахом мусора, потому что чувствовали свободу, хотя это было и не совсем то, чего они ожидали. Люк должен был использовать гитару как свою работу, петь на улице и зарабатывать, и когда ему исполнилось восемнадцать, Микаэла украла для него шляпу из Target, хотя в этом и не было необходимости, но этот подарок как-то сделал его счастливым, и теперь он, голубоглазый и снова вау, получал пиздюлей от жизни, но почему-то был счастлив. У него имелся маленький блокнот, страницы которого были полны песен, которые он написал, когда было скучно и теми, что он пел. Это были его оригинальные песни, так как он не знал, что значит иметь радио. Иногда они пробирались в колледжи на вечеринки, чтобы просто весело провести время и получить хоть что-то от жизни, но он все еще был не в курсе самых горячих тем этого поколения. В любом случае, жизнь как-то привела Люка к моменту, когда он пел песню, написанную им же, на улицах, и называлась она Амнезия. Он пел ее, в общем-то, каждый день, с привычной шляпой на земле и появляющимися в ней долларами, что вызывало улыбку. И вот тогда он встретил мальчика, который был одет в ужасную фиолетовую майку и фетровую шляпу, совсем не соответствующие друг другу. Не то чтобы он мог судить его, ведь сам Люк не мог позволить себе даже стирку и редко этим занимался. Обычно Микаэле приходилось пофлиртовать с каким-нибудь богатеньким папиком, чтобы оплатить их услуги в прачечной, но такое случалось редко. По некоторым причинам, парень привлек внимание Люка мгновенно, хотя тот не был уверен, была ли это рубашка или ухмылка на лице юноши. - Cause I'm not fine at all. No, I'm really not fine at all, - пел Люк и почему-то голос его стал слегка выше обычного, ломаясь и веселя того парня. Он прочистил горло, заканчивая с песней: - Tell me this is just a dream... Cause I'm really not fine at all. Немногочисленное количество людей вокруг похлопали, заставляя его глаза обращаться в зеленый - смущение - и он благодарил их, пока те бросали деньги в его шляпу. Люди, живущие неподалеку, кажется, любили его глаза, и именно это привлекло их внимание, поэтому он воспользовался этим, хотя большинство просто не замечали, что его глаза меняются. Вдруг в шляпу упала десятидолларовая купюра и Люк ахнул, увидев, что она принадлежала тому фиолетовому мальчику, и воскликнул: - Сэр, думаю, вы случайно дали мне десять. - Это не было случайностью, - усмехнулся он и вау! его голос отличался от всех, что Люк когда-либо слышал. Он был сильнее его собственного, а смех парня оказался довольно заразным. - Все нормально, приятель, забирай. Решив просто сделать так, как ему велено, Люк кивнул и встал со ступенек, нагнулся и схватил шляпу. Однако, как только он собрался уходить, что-то толкнуло его и он вскрикнул, увидев гитару, летящую на землю. Глаза расширились - гриф его старенькой акустической гитары сломался, ибо сам инструмент был уже слишком изношен, да к тому же и дешевым. Лицо нахмурилось, цвет глаз стал серым и, что самое прекрасное - с единственной вещью, которая приносила ему деньги, покончено. Сзади послышался хрип, и он повернулся, увидев фиолетового парня, судорожно пытающегося оправдаться: - Мне так жаль, я хотел лишь отдать тебе карточку, которую ты выронил. Блять, я не хотел разбивать твою гитару! - Я... все нормально, - соврал Люк, выдавливая еле заметную улыбку, но серые глаза выдали его. Не похоже, что люди знали, что цвет означал, единственная причина, по которой Люк знал это, потому что когда он был поменьше, мама составила схему и поняла, что означает тот или иной цвет только после нескольких лет его жизни. Люк каким-то образом мог точно знать, это как будто что-то сообщило нерву в какой цвет нужно меняться или дало какой-то определенный сигнал и он просто знал, когда они были розовыми или же голубыми. Вместо того, чтобы уйти, как показалось Люку, парень тут же воскликнул: - Нет, пожалуйста. Эм, позволь мне пригласить тебя на обед или еще что-нибудь. Мне нужно как-то загладить свою вину. - Серьезно, это не имеет значения. Она сломалась бы в любом случае, - Люк грустно улыбнулся, взглянув на сломанный инструмент и, конечно же, этот парень, которого, как он теперь знал, зовут Эштон, настоял, так что сейчас они оба сидели в действительно дорогой машине, названия которой Люк знать не знал. Теперь он услышал, что крутят на радио, и совсем не оценил этого. Эштон, должно быть, заметил, потому что он поставил свой собственный плейлист, который включал в себя любимую Люком группу - Nirvana, и парень уже понравился ему за такой удивительный музыкальный вкус. Он не знал, куда они едут, но они оказались в каком-то не слишком официальном ресторане, и Эштон повел парня внутрь, садясь с ним за стол. Когда Эштон пошел за едой, Люк смущенно сидел за столом, чувствуя себя супер странно. В последний раз он выбирался куда-то, чтобы поесть, еще с мамой, от которой совсем ничего не было слышно за последний год. В основном из-за отсутствия телефона, но также потому, что они уехали и она, кажется, уже совсем позабыла о нем. Через некоторое время Эштон вернулся и протянул Люку тарелку очень аппетитно выглядящего хлеба и бутерброд, проколотый зубочисткой с оливкой. Он хмыкнул, потому что никогда не знал мест, где подают действительно хорошую еду. Через несколько мгновений молчания, Эштон нерешительно спросил: - Я заметил, что твои глаза эм... меняют цвет? Есть причина всему этому..? Просто, эм, это линзы или что? - Нет, я родился с ними. - Он привык отвечать на подобного рода вопросы, и ждал от Эштона пристального удивленного взгляда, но был повержен в шок, когда тот улыбнулся, мягко ответив: - Они красивые. До этого, если бы парень сказал такое Люку, он бы съежился и почувствовал непреодолимое желание врезать ему. Но сейчас он почему-то покраснел и Эштон был потрясен, когда его глаза пожелтели, что, как правило, означает тревогу или нервозность, или же просто застенчивость или лесть, что было редкостью. Прежде чем он успел что-либо сказать, Люк его опередил: - Так, а зачем ты меня сюда позвал? - Я хочу заплатить за твою гитару. - Люк собрался возвратить, но Эштон взмолился: - Я ужасно себя чувствую из-за того, что сломал ее, ты по-настоящему талантлив и без гитары я сомневаюсь, что ты продолжишь петь. Честно, деньги не проблема, я могу потратить их все что угодно и для меня было бы честью купить другую гитару, поскольку ты будешь играть людям удивительную музыку вместо всего того дерьма, что считается искусством в наши дни. Но Люк не собирался соглашаться и через некоторое время Эштон неохотно вздохнул и просто кивнул. Не то чтобы Люк не хотел новую гитару, он просто ненавидит, когда люди платят за него. Он всегда пытается получить вещи по-своему, тем самым показывая независимость и, насколько бы он не был польщен этим предложением, он не мог этого допустить. Когда они собрались уходить, Люк поблагодарил его за еду и Эштон спросил: - Можешь дать свой номер? Ну, знаешь, так мы сможем быть друзьями или потусить снова. - У меня нет телефона, - признался Люк, глаза позеленели и он ненавидел признавать это. Замешательство отразилось на лице Эштона, ведь сейчас у каждого есть телефон, даже у 10-летних. И ему казалось, что Люк просто ненавидел его и проявлял обычную вежливость, но он просто кивнул и пробормотал: - Еще увидимся, Люк. Блондин смотрел, как Эштон уходит, горестно вздохнув, и бросил остатки гитары в мусорку, учитывая то, что Микаэле она не нравилась и она ему уже не понадобится. По дороге к своей аллее, Люк украл пакет чипсов и бутылку воды из Теско, потому что сейчас они пытаются накопить на квартиру, а затем прибыл в переулок, где увидел Микаэлу, стирающую одежду в ведре. Да, это отвратительно, но они так живут и уже привыкли. Она подняла голову, собираясь поприветствовать его, но вдруг воскликнула: - Люк! - Что? - спросил он в замешательстве, оглядываясь по сторонам. Микаэла разинула рот: - Твои глаза! Они фиолетовые! - Нет, наверное они просто розовые или что-то типа того, - усмехнулся он, полагая, что она была дальтоником. Они не могли быть фиолетовыми, и это приводило его в замешательство, но он знал, что, может быть, цвет был просто неуместным для окружающего его мира. Либо так, либо его вообще не существует в палитре его жизни. Однако, она настаивала: - Я серьезно, они фиолетовые. - Если ты говоришь правду, тогда почему они такого цвета? Я уверен, что каждый цвет уже связан с одной из моих эмоций, и сомневаюсь, что хоть один был пропущен, - парировал он, открывая пакет чипсов и медленно поедая их, так как только что ел с Эштоном. Взгляд разочарования появился на лице девушки: - Я не знаю, но они фиолетовые. Что случилось, прежде чем ты пришел сюда? - Не знаю, этот парень по имени Эштон разбил твою гитару и позвал меня на ланч, - небрежно ответил Люк, и она ничего не сказала. Но он все-таки пропустил ту ухмылку на ее лице, потому что она и так знала, что это означало. Девушка была умна, она - мозг между ними двумя, да и Люк был вполне предсказуем. И просто так случилось, что он пропускал мимо ушей многое в его жизни, включая и тот факт, что он с первого взгляда влюбился в этого парня в фиолетовой футболке, который создал совершенно новый цвет для Люка. Цвет любви.