Капрал.

Бери, коли предлагают.

Ривай сидел за столом и стучал тупым концом карандаша по деревянной поверхности. Глухой звук эхом раздавался по всей гостиной и действовал на нервы Фарлану и Изабель. Мало того, что они были все на нервах после встречи с представителем местных властей – господином Лобовым, так еще и Аккерман со своим карандашом их до ручки доводит. Один Леви был внешне спокоен, и его выражение лица на протяжении всего дня едва ли изменилось. - Всё! – не выдержал Фарлан, мотнув головой. Он встал, походил взад-вперед, а затем вышел из дома на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Сидение второй час к ряду дома на пользу ему явно не пошло. Леви даже внимания не обратил на уход своего лучшего друга. Он барабанил своим карандашом по столу и размышлял над словами Лобова. Скоро Ривай со своими преданными друзьями отправятся на поверхность в Легион Разведки, и вряд ли от этого «счастливого» случая получится отвертеться. Только не при таком раскладе дел. Внезапно он почувствовал, как на его плечи неуверенно легли женские руки и слегка сжали их. Леви вздрогнул, и карандаш выскользнул из его рук. Этим самым он выдал своё скрытое волнение. - Пойдем в спальню, - шепнула Изабель, сама не прочь расслабиться перед завтрашним днем. Ривай повел плечами и сбросил руки Могнолии. Он был раздражен и не в настроении ублажать свою подругу сегодняшним днем. Изабель болезненно нахмурилась, видя скрытые терзания Аккермана. - Ты ужасно выглядишь, - чуть тише обронила девушки, обогнув стул, и, изловчившись, села на колени брюнета. - Иза… - хотел было возразить Леви, но рука девушки накрыла его рот. Могнолия нагнулась и поцеловала парня в лоб. Она хитро улыбнулась и свободной рукой расстегнула его ширинку. Ривай отвернул голову, освободив рот от «кнута» и поставил девушку на ноги, поддерживая её за талию. - Изабель, сейчас не время. Извини… Аккерман на ходу застегнул ширинку, поправил рубашку и вышел вслед за Фарланом на улицу. Вне дома было прохладно и темно. В переулке Леви отыскал своего лучшего друга, облокотившегося о каменную сырую стену, и решительно присоединился к нему. Настроение обоих оставляло желать лучшего. - Леви, - удивленно вскинул бровь блондин. – Я думал, ты… - Сейчас не до этого, - перебил его Ривай, словно бы прочитав мысли Фарлана. - Изабель не дала? – по-доброму усмехнулся парень. - Она как раз-таки двумя руками «за», но, как я уже сказал, сейчас не до этого. - Бери, коли предлагают. Ривай горько усмехнулся и тише отозвался: - Пережить бы нам ближайшее будущее… - Полностью с тобой согласен. На несколько минут они затихли. Фарлан скрестил на груди руки и смотрел на свои грязные поношенные ботинки. Когда он их своровал, обувь была из кожи и поблескивала на свету. За год блондин износил ботинки так, что на них живого места не осталось. - О чем думаешь? – тихо спросил Леви, не выдержав молчания. - О том, как мы всё это время мечтали выбраться на поверхность и получить гражданство. И, кажется, мечты сбываются… - Уж больно они сомнительно сбываются. - И то правда, - хмуро кивнул Фарлан, а затем внимательно взглянул на бледное лицо своего друга. – Я знаю это выражение… У тебя плохое предчувствие, да? - Слабо сказано – плохое… - Думаешь, что-то с тобой случится? Ривай болезненно нахмурился и отрицательно покачал головой. - Если бы… - раздраженно буркнул Леви. – Я не волнуюсь за себя. - Изабель? Аккерман кивнул, умолчав, что и с Фарланом, по его мнению, случится что-то из разряда «кошмар». Блондин тяжело вздохнул и спросил: - Ты её любишь? - Ровно настолько, насколько любишь её ты. – Леви опустил голову и мотнул ею, прогоняя прочь мрачные мысли. - Но я-то не кувыркаюсь с ней днем и ночью, - горько усмехнулся Фарлан. – Ты любишь её иначе, чем я, Леви. Просто ты еще не понял. Теперь была очередь Ривая усмехаться. Он натянул болезненную улыбку и прикрыл уставшие глаза. - И чего же я не понял? - Того, что она у тебя первая. - Наоборот, - поправил его Ривай, уверенный, что блондин попросту оговорился. – Я у неё первый. - Нет, Леви. Ривай взглянул на Фарлана, как на умалишённого, но решил промолчать. Возможно, на нем, таким образом, сказывалось сильное волнение. Мало ли, что творилось в его белобрысой голове в это самое мгновение… *** Изабель лежала на груди Ривая и гладила рукой его плечи. Её волосы, обычно собранные в два низких хвостика, сейчас небрежно торчали в разные стороны. Леви отметил про себя, что они заметно отрасли с самой первой их встречи, но остались по-прежнему мутно-рыжими. Из-под полузакрытых век Аккерман смотрел в полоток и гадал, каким будет завтрашний день. Вылазка никогда ничего хорошего не сулит. А уж Леви с его-то адски сложной миссией нужно было вообще кусать от страха и напряжения локти. Но вместо волнения Ривай испытывал блаженство, пока поглаживал нежную кожу спины Изабель своими длинными грубоватыми пальцами. Его шестое чувство вторило ему нехорошие вещи, да и кошки на душе скреблись, но Леви пользовался моментом и старался слишком много не думать о завтрашней вылазке. Он не хотел думать о ней. Не хотел предполагать возможные варианты событий и не хотел слушать своё взбунтовавшееся сердце. Сейчас Риваю было хорошо, и ему ничего не хотелось менять: не хотелось вставать, засыпать, а затем просыпаться. Леви хотел запечатлеть эти секунду в своем сердце и в трудные для него минуты закрывать глаза и погружаться в этот уютный мрак комнаты и женское тело рядышком. - Леви, - тихо шепнула Изабель, прервав размышления своего любовника. - А? - Слушай, а ты когда-нибудь задумывался о детях? Ну, я имею в виду, ты когда-нибудь думал о семейной жизни и отцовстве? О простых человеческих радостях?... Леви ничуть не удивился подобному вопросу. Изабель последнее время вела себя слишком заботливо по отношению к нему, а Ривай не был дураком, чтобы догадаться – девчушка влюбилась в него по уши. Она думала, что это тайна и, возможно, хотела когда-нибудь ею поделиться с брюнетом, но Аккерман уже всё знал. Почему Леви ничего не предпринял? Наверное, потому что не хотел. Он в детстве не знал любви, поэтому не знал, что значит любить другого человека… до того, как в его жизни появились Фарлан и Изабель. Не исключено даже, что девушку он любил по-другому. Уже не так, как прежде, но и не так, как любят друг друга влюбленные. Ривай понял это, когда смотреть на других женщин стало невыносимо, и когда мысль о другой пассии отзывалась тошнотой. Ему было достаточно одной Изабель, и ему льстила её глупая влюбленность в него. И не только льстила, но еще и радовала. - В этом безумном мире нет места для любви, семьи и детей, - глухо отозвался Леви, не сводя глаз с потолка. - Вот оно как… - Я так полагаю, ты хочешь детишек? Если так, то тебе лучше найти себе другого мужчину. Я тебе не пара. Изабель удивленно приподнялась и посмотрела на Ривая, как на умалишённого. - Ты думаешь, что я занимаюсь с тобой этим, потому что хочу рано или поздно завести семью? Скажи, что это не так, и я извинюсь перед тобой и заберу все свои слова назад, - с тоской в голосе произнес Ривай, на что получил гробовую тишину. – Ну, вот видишь… - Леви, мне кажется, я люблю тебя, - выпалила Изабель. – Не как друга, а как мужчину. Ривай болезненно сморщился и прикрыл глаза. Ну, вот, призналась. И в такой неподходящий момент! Его сердце екнуло. - Я не жду от тебя взаимности, - поспешила добавить девушка. – И я не жду от тебя предложения руки и сердца. Не жду, что ты вдруг станешь ко мне относиться иначе. Не жду, что изменишься. Я также не жду, что ты внезапно захочешь обзавестись семьей. И я уверена, что если я случайно забеременею, то ты попросишь меня избавиться от ребенка на ранних неделях беременности, пока не поздно. Надежду, конечно, никто не отменял, но я с тобой не только из-за того, что хочу создать с тобой семью. У нас с тобой уже есть семья. И эта семья состоит из тебя, меня и Фарлана, как бы это странно не звучало. Мы с тобой любим друг друга, пусть эта любовь и отличается. Мы с тобой занимаемся этим только друг с другом. И поверь, Леви, я люблю тебя не потому, что у меня нет более подходящего человека, с которым бы я могла обрести семейное счастье. Я люблю тебя потому, что ты – мой подходящий человек. И, веришь или нет, но если ты не захочешь заводить детей со мной, я приму твоё решение. Для меня главное, что ты рядом со мной. Леви слушал, не прерывая, и наслаждался каждым сказанным словом. Брюнет был уверен, что ему несказанно повезло встретить Изабель. Наверное, это именно та девушка, с которой ему никогда не наскучит трахаться, разговаривать и проводить ночи в полной тишине. - Изабель, - тихо позвал Леви, положив руку на голову девчушки. - А? - Пообещай мне кое-что, ладно? - Ладно. - Не умирай завтра. Прошу тебя, только не завтра, - с болью в голосе шепнул Ривай и снова прикрыл глаза. Изабель поцеловала брюнета в щеку и шепнула: - Обещаю, что не умру. Ради тебя. Они заснули в крепких объятиях друг друга, причем Риваю снились беспокойные сны, полные ужасных кровавых подробностей предстоящей вылазки. Как бы он не старался избавиться от дурных мыслей, всё было напрасно. Ничем неоправданная тряска волновала его всю эту долгую ночь. Он пробудился от того, что почувствовал возбуждение и теплоту. Что мокрое и горячее приятно ёрзало вокруг да около его набухнувшей головки члена. Волны удовольствия расходились по телу Ривая легкой дрожью. Он открыл свои заспанные глаза и не сразу понял, что к чему. Парень томно выдохнул и опустил взгляд ниже. Под одеялом явно что-то происходило, но Леви не спешил докапываться до истины. Он наслаждался неумелыми движениями языка, горячим дыханием и мягкими губками, скользящими по стволу его члена. В конце концов, Ривай откинулся на подушку и с глухим рыком отдернул одеяло в сторону. Лизнув языком возбужденную плоть, Изабель подняла голову и мягко улыбнулась. - С добрым утром, - шепнула она, водя своей маленькой ручкой по стволу члена. Леви томно выдохнул и снова расслабился, заведя руки за голову. Изабель усмехнулась и снова жадно прильнула губами к члену. Ручками она массировала яйца и брала в ротик столько, сколько могла. Для первого раза, конечно, результат был неплох, но далек от идеала. Аккерман решил исправить положение дел… Брюнет запустил в волосы Изабель свои длинные руки и начал направлять её голову. Движения стали равномернее, и с каждым разом Изабель получалось заглатывать все больше и больше. Она старательно водила язычком по напряженной плоти, чувствуя выпирающие венки. Леви становился всё напористее, ощущая приближение оргазма. Он сильнее и чаще давил на голову рыжеволосой бестии, и та уже давилась слезами, но не сопротивлялась, но даже под конец ей не удалось осилить всю длину. - Кончаю, - глухо предупредил Ривай и отпустил волосы Могнолии, но та не двигалась с места. Еще секунду и мутно-белое семя попала в ротик девушки. Та усердно все сглотнула и язычком собрала с члена все остатки. - Я слышала, что парням нравится, когда они кончают кому-то в ротик, - смущенно отозвалась Изабель. Щеки её залились ярким румянцем, и Ривай не удержался от доброй полуулыбки. – Ты очень беспокойно спал, и я решила поднять тебе настроение. Изабель удобнее устроилась между ног Аккермана и сложила голову на крепкую литую грудь мужчины. Они некоторое время лежали в полной тишине, наслаждаясь близостью душевной и физической. Когда Леви понял, что готов, то потрепал девушку по голове и потянул её на себя. Изабель скоро подхватила его незатейливую идейку и «оседлала» едва продравшего глаза брюнета. Маленькие женские ручки торопливо водили по стволу члена, а затем приставили головку к влажным складочкам. Изабель еще ни разу не пробовала заниматься сексом в такой позе, поэтому поначалу чувствовала себя смущенно. Леви гладил её по талии, касался кончиками пальцев груди, восхищаясь вставшими сосками, и сжимал упругую попу. Первые несколько минут он самостоятельно насаживал смущенную девушку на свой член. Её сорок килограммов было несложно осилить. Изабель сутулилась. Она осторожно царапала ноготками сильную мускулистую грудь Ривая, позволяя ему погружаться все глубже и глубже. Как только рыжеволосая бестия почувствовала себя более или менее уверенной, начала уже сама двигать бедрами и задавать темп. Леви только помогал изредка и жадно впивался глазами в хрупкое стройное тело своей партнерши. С каждой секундой она становилась всё напористее, распрямляя плечи и изгибаясь в спинке. Руки Аккермана скользили по нежным упругим грудям, изредка сжимая их. Изабель всё ускорялась и даже не думала останавливаться. Опираясь о ноги Леви, Могнолия продолжала двигаться, а Ривай – подстраиваться под её пылкий нрав. Брюнет глухо рычал и наслаждался секундами до тех пор, пока тяжелая дубовая дверь не скрипнула. В маленькую уютную комнатку на всех парах влетел Фарлан, даже не соизволив вежливо постучаться перед этим. Он кричал о том, что через тридцать минут будет построение, а опоздание может обернуться серьезными проблемами. Речь блондина была комканной, быстрой и практически непонятной, но стоило ему увидеть собственными глазами соитие своих друзей, как вдруг он медленно заглох. - Упс, - только и смог сказать Фарлан, пока Изабель с криком вылетала пташкой из комнаты в чем мать родила. Леви даже не шелохнулся. Его бровь дернулась, а висок запульсировал. Ну вот почему перед важной и опасной миссией ему не дают спокойно опустошить яйца? Фарлан почесал затылок и глупо улыбнулся. - Извини, - виновато проговорил он, не обращая внимания на голого друга. - Ох… Фарлан! Леви был зол на Фарлана. Он негодовал и был даже несколько расстроен. Изабель, жутко смущенная, красная, как вареный рак, снова соизволила встретиться с ними только на построении. Ей было стыдно смотреть в глаза блондина и как-то неудобно перед Риваем. Аккерман же с легкой улыбкой на лице поглядывал всё это время на Изабель и был благодарен ей за прекрасное утро. Пусть еще разок излиться и снять напряжение ему так и не удалось, зато это был первый раз, когда рыжеволосая бунтарка сделала ему минет и полностью (вплоть до позы) взяла инициативу в свои руки. Леви всматривался, как рыжеволосая девчушка хлопала своими большими зелеными глазками и внимательно слушала Эрвина Смита, толкавшего вдохновляющую речь. Затем он с таким же благоговением следил за тем, как Изабель седлала лошадь и гладила её по длинной шее. Наблюдал, как она поправляла свой плащ и заправляла за ухо выбившиеся пряди волос. Риваю нравилось наблюдать за этими ловкими, поспешными и даже резковатыми движениями. Её пылкий нрав и своеволие стал для Леви идеалом. Ведь их характеры неспокойной бунтарки и расчетливого убийцы, как нельзя кстати подходили друг другу. А Фарлан наблюдал за этим со стороны и усмехался. Он был уверен, что у этих двоих все еще впереди, и они в конечном итоге обретут своё счастье. Блондин смотрел на Ривая, а Ривай смотрел на Изабель. А Изабель улыбалась и смотрела только вперед. Леви благодарил судьбу за то, что та подарила ему этих двоих чертей. Он был несказанно рад, что шел с ним по тропе войны рука об руку. И кто бы знал, что спустя два изнурительных дня Риваю придется хоронить их. Вернее и хоронить-то было даже нечего. Треклятый титан сожрал их тела, оставив Аккерману только окровавленные части их тел и разбитую вдребезги надежду на счастливое будущее. Он просто стоял на стене, всматривался вдаль и угрюмым молчанием оплакивал их потерю. Со стороны казалось, словно бы Риваю не было дело до их смертей. Каменное лицо – пустое и бледное. Ни одной эмоции не проскользнуло в серых бездонных глазах, и ни одного слова не сорвалось с его потрескавшихся белых губ. Молчание. Такое томящее и бессмысленное. Каждый божий день он встречал рассвет на стене. И никто не был ему преградой – ни городская полиция, ни новое начальство, ни воспоминания. Леви приходил за пару часов за того, как первые лучи коснуться промерзлой земли, и ждал, как верный пес. Главнокомандующий Эрвин Смит приглашал его к себе в кабинет для разговора, но тот не проронил ни единого словечка. Молчал, как рыба, и по-прежнему ждал на стене следующего рассвета. Каждый божий день был страшнее предыдущего. Леви словно жил в нескончаемом аду. Бессонница мучила его, а когда Риваю удавалось погрузиться в Царство Морфея, под закрытыми веками вспыхивали лица Фарлана и Изабель. Фарлана, на которого он злился в последний раз, и Изабель, которая доверила ему собственное тело и сердце. И разве сможет он когда-нибудь впредь довериться кому-нибудь так же, как доверял этим двоим? Сможет ли когда-нибудь рассказать сокровенный секрет и коснуться чужого тела? Сможет ли найти еще кого-то, кто так же самозабвенно полюбит этого обалдуя и скажет ему: «Я с тобой не из-за того, что я не могу найти более подходящего человека, а потому что ты – мой подходящий человек!»? Аккерман потерял дням счет. Один казался хуже другого. Внутри Леви умирало всё хорошее, зато из пепла возрождались мечты и идеи его друзей. Его мертвых, черт их дери, друзей. Когда он скакал на всех парах на поиски своих товарищей, ему в голову пришла мысль жениться, создать семью и завести надоедливую детвору, а затем дожить до глубокой старости в обнимку с Изабель. Эта идея вдребезги разбилась о порог никого не щадящей реальности. Все посыпалось и в конечном итоге испарилось. И снова Леви закрывал глаза. И снова погружался с головой в отчаяние. И снова встречал рассвет… в одиночестве, без Фарлана, и главное – без Изабель.