Капрал.

Я Вас целовать не буду.

…И Леви и вплотную подошел к блондинке. У последней дыхание сперло, когда он наклонился и прильнул к её девственным губам. Петре было сложно сказать, какое чувство вышло на первое место – радость или же восторг. Ведь это был её первый поцелуй. И он произошел именно с тем человеком, в которого она была по уши влюблена. О большем Петра даже мечтать не могла. Она чувствовала, как быстро бьется её сердце, и как радуется оно. Ей хотелось взлететь на тех крыльях счастья, которые подарил ей Капрал. И было бы умнее отстраниться от Ривая, однако было уже поздно. Голову вскружило, и Петра опустила свои хрупкие ручки на плечи Леви. Он целовал её мягко, как будто бы этим самым выражал своё беспокойство о ней. И для Ривая не стало неожиданностью, что этот божий одуванчик никогда в жизни не целовался. Об этом было легко догадаться – целовалась Петра очень неуверенно и нерешительно пробовала сделать первые маленькие шаги взять всё в свои руки. Насколько Риваю помнилось, Изабель очень быстро научилась всему, и ей безумно нравилось время от времени удивлять своего старого лучшего друга страстными перепадами в настроении: то она хотела быть пассивно-агрессивной, то накидывалась на него, как хищник на свою жертву, то вовсе вела себя, как загнанный в угол зверек. Петра была постоянной. Она была влюблена, и у нее кружило голову, она ни разу не отпрянула, но и не потянула его на себя, не высказала своего желания приступить к чему-то более интимному. По правде говоря, это означало только крайне уравновешенную натуру Рал, однако Ривай расшифровал всё по-своему. Как говорится в таких случаях: люди видят только то, что хотят видеть. Петре виделась романтическая картина воссоединений двух сердец. В её наивную головушку даже не пришла мысль, что это всего лишь изощренный и специфический путь к достижению определенной цели. Риваю виделось лишь то, что Рал недостаточно еще проиграла, поэтому прерывать поцелуй ему не хотелось, но и останавливаться на нем – также глупо. Леви стал напористее, посасывая и оттягивая её опухшие и покрасневшие губы. Он смаковал каждое движений губ, пока не пустил свой язычок и руки в действие. Язык Леви принялся хозяйничать во рту Петры, смущая и стесняя её, но, тем не менее, движения от этого скованными не стали. Даже наоборот – Рал почувствовала некую уверенность, когда руки Капрал обвили её талию и притянули ближе. Девушка поддалась всем телом вперед. От страсти у неё вскружило голову. Петра чувствовала сильные руки на своей талии и в глубине души хотела, чтобы они пустились во все тяжкие на её теле. Что ж, желания сбываются! Пальцы Ривая поддели тонкую рубашку и потянули вверх. Ноги у Петры подкосились, и Леви пришлось пойти на уступки – они оба рухнули на диван. Мужчина прижал девушку свои телом, целуя теперь её тонкую нежную шею и ощущая, как девица извивается под ним, сжимая его мускулистые плечи. Петра уже снарядилась: ремешки, замочки, застежки – одна морока. У самого Аккермана вся спецодежда осталась в штаб-квартире, и до неё еще нужно было дойти, а вот солдаты одеваются сразу дома. И Леви уже было подумал, что не стоит портить получасовой труд Петры, однако она сама сделала первый шаг, отстегнув ремешок у бедра. В этом самое мгновение Ривай понял, что сейчас самое время заканчивать эту увеселительную программу, пока всё не зашло слишком далеко. Однако остановиться было мукой. После просвечивающей ночнушки, после чая и сна на её коленях… после её нерешительного лепета и заключенного спора. Точно так же, как Петра наслаждалась его сном, оттягивая минуты, так и Ривай убеждал себя, что еще чуть-чуть, вот еще самую капельку, еще секундочку, и он обязательно остановится. Однако застежки и замочки щелкали, ремешки летели в разные стороны, рубашка рвалась, с губ Петры слетали тихие неуверенные стоны, а Ривай всё больше увлекался, забывая про время. Он мял её грудь, катал её соски подушечками пальцев и сбирал их в рот, слегка посасывая, а свободной рукой снимая с девушки остатки одежды. И один бог знает, какой именно дернуло Ривая, но он остановился и быстро отстранился от девушки. Мужчина привел взгляд в порядок, провел рукой по непослушным волосам, убрав выбившиеся пряди с глаз, и снова повернулся к сметенной Петре. Она полуголая лежала на диване и совершенно не понимала, что стряслось. Ручками Рал прикрывала грудь, а янтарные глаза горели. Их заволокла пелена вожделения. - Я выиграл, - сухо ответил Ривай, спрятав все эмоции. Каким только чудом он сумел удержаться, прежде чем вогнать свой член в девственное лоно девушки? Ну, уж нет, вторую жизнь он не загубит, и ко второй жизни он не привыкнет. Им еще служить вместе, как ни крути. - Что? – пискнула Петра, покраснев. - Одевайся, - равнодушно бросил Ривай, выходя из гостиной на кухню, чтобы лишний раз не мозолить глаза. К тому же, стоило бы избавиться от нежелательного стояка и утихомирить свой животный инстинкт: трахать всё, что движется. – Мы и так лишнего задержались. - Что это значит, Леви? – растерянно вымолвила Петра. - Капрал, - задержал в дверях Аккерман. – Для тебя я Капрал Леви, солдат Петра Рал. А теперь одевайтесь скорее, иначе мы опоздаем на построение. – Ему самому не особо хотелось таким образом травить блондинку, но другого выхода не оставалось. Либо он будет подонком, который обманул её и использовал, либо девушка так и не перестанет сохнуть по нему, пока окончательно не завянет, как лист поздней осенью. - И еще, - добавил он. – Не забывай, что ты проиграла, поэтому подыщи себе хорошего парня и будь счастлива. С этими словами он вышел вон из гостиной. *** Как ни странно, но Петра долго не дулась. Она сначала была смущена, затем её терзал стыд и страх, что Капрал расскажет всем о её непристойном поведении, но время шло, а её тайну по-прежнему знали только Капрал и непосредственно сам солдат Рал. Самыми страшными стали дни вылазки, когда думать нужно было только о том, как спасти свою шкуру и не стать ужином для титана, но Петра была рассредоточена. Она только и могла думать об утреннем инциденте. С одной стороны, это было самым ярким и запоминающимся воспоминанием в её короткой жизни, но с другой – она была обманута и введена в заблуждение. У Рал закипали мозги, и несколько раз девушка чуть не погибла в сражении с мелким титаном. После вылазки ей показалось, будто бы сам Господь Бог защищал её от всех трудностей и уберег от гибели. Петра была уверена, что она избежала смерти только по счастливой случайности. Однако Рал по своей наивности даже не замечала, что её личным ангелом хранителем и счастливым случаем был именно Капрал Леви. Ривай чувствовал вину перед Петрой за то, что так поступил с ней. Он был не вправе пользоваться её чувствами. После смерти Изабель Аккерман вообще пообещал себе никогда больше не сталкиваться с чувствами. И неважно вспыхнут они в его сердце, или же в сердцах его партнерш. Но то утро стало первой и последней его грубой ошибкой. На вылазке он тщательно следил за Петрой и изо всех сил старался прикрывать её в случае необходимости. Несколько раз он сумел увести девушку прямо из-под носа смерти. Аккерман боялся, что состояние девушки не изменится и, в конечном итоге, придется проститься с ней, как с сотнями других его солдат. Однако всё повернулось в лучшую сторону. Со временем, но повернулось. Через месяц Петра стала прежней. По крайней мере, виду она не подавала. А затем она и вовсе принялась искать себе молодого человека, как и обещала Риваю. Между прочим, кавалеры выстроились в ряд в погоне за её сердцем, но в дальнейшем Капрал не следил за личной жизнью блондинки, посчитав, что так будет лучше и для него, и для неё. Со временем всё умялось, и Петра совсем не поменяла своего отношения к Леви. Она по-прежнему с теплой улыбкой на лице вежливо поправляла его в случае ошибок. Да и вообще не отказывалась от занятной беседы с ним за чашечкой чая. Про тот инцидент они не вспоминали, и всё, казалось, было как нельзя хорошо. Рал не отказалась от своего мнения, что Леви был хорошим человеком, и одни боги знают, какие чувства она питала к нему. Как бы то ни было, отношения с другими парнями она строила, и довольно удачно: девушка испытала еще с десяток первых поцелуев, лишилась девственности, а однажды Петра и вовсе стояла на краю стены, которая называлась женитьбой. Это был солдат. Красивый, статный, богатый. Он причислялся к Королевской Гвардии и был весьма известен во многих кругах. Он стоял перед ней на коленях, протягивая футлярчик с кольцом. Дорогая вещица блестела, переливалась в лучах обеденного солнца. Блики и солнечные зайчики пытались остановить переваливающееся с ноги на ногу время. Этот солдат прибыл в стены Розы, чтобы повидаться с семьей, а в пабе, поздно вечером, познакомился с милой Петрой Рал. Несколько долгих месяцев они виделись, встречались, целовались и предавались похоти, и вскоре голова бедного солдата была битком забита её прекрасными янтарными глазами и светло-русыми волосами. Парня уже не заботила ни семья, ни карьера, ни работа. Главное в его жизни была Петра, и спустя полгода он встал перед ней на колено в окружении солдат Разведотряда. И старые, и молодые, и бывалые, и новобранцы хлопали в ладоши и радовались. Петра оглядывалась по сторонам, смеялась и готова была уже сказать это волнующее «да», а затем примерить белое платье. Рал вышла бы замуж, нарожала детишек и проживала бы свои дни в спокойствии, за стеной Марии, не зная недостатка в пище и уюте. Наверное, этот день стал бы самым счастливым в её жизни, если в толпе радостных солдат, своих знакомых и совершенно незнакомых личностей, она не увидела Капрала Леви. Он был спокоен. Не радовался, но и повода для грусти тоже не находил. В серых глазах читалось какое-то пренебрежение, даже равнодушие – холодное и незаслуженное. Где-то в глубинах этого омута Петра отыскала и капельку укора, мол, подумай, на кого ты меня променяла? Но опять же, человек видит лишь то, что хочет видеть, а Петра видела Ривая именно с вышеописанной стороны. На самом же деле, Леви мягко улыбался и хлопал в ладоши, желая блондинке всего самого наилучшего. Он старался не смотреть на неё, а лишь из-под полузакрытых глаз разглядывал блестящее колечко и размышлял над тем, что не успел в свое время построить семью с той, которая была ему дороже жизни. Капрал был горд за Петру – за то, что та смогла перебороть себя и стать счастливой за них двоих. За долгое время их своеобразной дружбы Ривай понял только одно – если эта белокурая девушка когда-нибудь будет счастлива, счастлив будет и он. И сейчас, когда птица счастье сама уселась Петре на плечо, девушка смахнула её. Она видела потемневшие глаза Ривая и понимала, что не сможет сказать «да» и обмануть хорошего человека. Пусть уж лучше она умрет на вылазке, в глотке очередного титана, нежели предаст молодого влюбленного солдата на коленях и свои чувства. - Прости, - тихо шепнул Петра, чье лицо вмиг изменилось. Она прикрыла рот ладошкой, силясь не заплакать. – Прости, но я не могу… Ривай врос в землю, точно дерево, и не мог даже рта открыть. Он смотрел на неё глазами увядающего человека и никак не мог понять, отчего Петра сошла с верного пути. Девушка разве не понимает, что её отказ означает её скорую смерть?! Такой мягкий и сердечный человек никогда не выживет за пределами стен! Петра же увидела некий блеск в глазах Ривая, и ей стало чуточку легче. Потому она не стала задерживать и травмировать еще больше психику своего несостоявшегося жениха и молча убежала, перебегая с одной улицы на другую, пока не нашла темный сарай и не укрылась в нем ото всех укорительных и обвиняющих глаз. Прижавшись к ветхой стенке, она заплакала навзрыд, не понимая, почему отказалась. В приступе истерики она кусала локти и рвала на себе волосы, пока в сарае не оказался Ривай. Он с трудом отыскал её по следам и теперь силился понять девушку. - Почему, Петра? – тихо спросил Аккерман, присев на корточки возле неё. - Я не знаю! – рыдала она в ответ. – Я не знаю, Капрал! Леви прикоснулся к её плечу и слегка дернул девушку, заставив Рал посмотреть на него. Однако та отводила заплаканные опухшие глаза и мотала головой из стороны в сторону. - Солдат Петра Рал! – официальным тоном произнес он, и девушка вздрогнула. – Посмотри на меня, солдат! Блондинка приложила большие усилия, чтобы поднять голову и присмирить свой взгляд. - Я не знаю, Капрал, - отозвалась блондинка спокойнее. – Просто я посмотрела на Вас и… и… и я поняла, что не хочу выходить замуж за этого человека. - Петра, - на целый тон мягче прошептал Леви. – Это из-за меня, да? Я до сих пор не безразличен тебе? Петра вздрогнула и дернулась. Она перевалилась на колени и оказалась в считанных сантиметрах от лица Ривая. Тот не шелохнулся и даже не изменился в лице. - Я не знаю, Капрал. Леви устало покачал головой и ответил: - Я не буду целовать тебя, но если хочешь понять и разобраться в своих чувствах, можешь поцеловать меня сама. Рал по-доброму усмехнулась и уткнулась носом в плечо своего непосредственного начальника. Ривай обомлел. - Ну, уж нет, Капрал. Я Вас целовать не буду, - и горько усмехнулась, не веря собственным ушам.