Капрал.

По сути, ничего кардинально не изменилось…

Они седлали лошадей, собираясь в последний путь. Ясное дело, в этот замок они едва ли вернутся после вылазки. Полным ходом они отправятся прямиком на стену, если, конечно, всё пойдет по плану. На этот план целиком и полностью рассчитывала Петра, молчащая, будто воды в рот набрала. Ей ли не знать, как обжигают секреты, рвущиеся наружу. Эта маленькая тайна, растущая внутри нее день ото дня, вынуждала её руки дрожать и ронять всё, что окажется в них. Даже лошадь чувствовала её страх и недовольно ржала, словно бы осуждая её. Рал краем глаза заметила Леви, безучастно обсуждавшего что-то с Капитаном Зоэ. Вернее, Ханджи что-то фанатично объясняла ему, а Ривай думал о своем запредельно далеком. Последние пару дней он был с головой занят приготовлениями к вылазке, а потому много времени Петре не уделял. Он приходил к ней только поздней ночью, чтобы заснуть сном мертвеца, а наутро спозаранку исчезнуть. Единственный, с кем Рал отважилась просто заговорить, был Эрен. Они столкнулись в коридоре, и Йегер вежливо поинтересовался, как у нее дела, ссылаясь на то, что они очень редко последнее время видятся, хоть и живут «по соседству». Рал была благодарна Эрену за то, что тот отвлек её на несколько минут от наболевших проблем обыкновенной беседой на отвлеченные темы. Как только они разошлись по разным сторонам, Петру снова начали мучать мысли о неизбежности выбора. В конечном итоге время истекло, а блондинка так и не отважилась сказать жениху, что беременна. Впрочем, никто даже не знал о том, что они помолвлены. Они с Риваем договорились, что расскажут обо всем (по личному желанию Петры) после вылазке, а до этого «не стоит забивать голову солдатам». Мол, у них и без того есть о чем думать. И Рал, и Аккермана такое положение дел вполне устраивало. - Все по местам! – выкрикнул Капрал, забираясь на свою лошадь. Петра даже не заметила, как быстро пролетело время. Как только Рал оказалась в седле, к ней подошел сам Леви. Он выглядел серьезным и по-прежнему безучастным. Хотя кое-что его все-таки волновало. А именно – его невеста. Отчего-то у него на душе было паршиво. Шестое чувство нашептывало ему пренеприятные вещи. - Что? – скосила глаза Петра, не совсем понимая внимательного взгляда мужчины. - Ничего не хочешь мне сказать? Рал пожала плечами и направила свою лошадь в строй. Она объяснится с женихом позже. Сейчас её ждут дела поважнее. Леви только нахмурился и выбрал другую сторону. Он поймал себя на мысли, что мог чем-то обидеть её. Должно же быть объяснение такому странному поведению со стороны блондинки. Или этому есть другие причины? Ривай только мотнул головой, избавляясь от навязчивого волнения. Он не любил волноваться и проявлять какие-либо чувства. Дьявол бы их побрал, ей богу! Операция началась после того, как Леви присоединился к первым рядам и объяснил солдатам принцип, по которым они преодолеют расстояние от замка до леса. А затем все двинулись в путь. Дорога подкидывала им новые и новые испытания, в коих приходилось включать мозги и действовать по обстоятельствам. Кто-то умирал, кто-то – получал ранения, а кто-то – двигался вперед, несмотря ни на что. В разгар военных действий, когда, казалось бы, было далеко не до разговоров, Петра вдруг поняла, что если не сказать про беременность сейчас, то потом она уже не наберется смелости. Именно такие абсурдные мысли посетили её в самый неподходящий момент, и, свернув направо, она помчалась к своему жениху. Он был не так далеко, а потому пара минут, и помолвленные «голубки» скакали бок о бок. Риваю эта затея пришлась не по душе по той простой причине, что Петра дезорганизовала строй. Если свой пост покинет один, то следом покинет другой. А что дальше? Анархия и смерть? Этого еще не хватало! - Солдат Рал, вернитесь в строй! – огрызнулся Леви, наблюдая недалеко впереди гиганта. Пусть тот и был небольших размеров, но он вполне способен напугать кого-нибудь до усрачки. - Да! – выкрикнула в ответ Петра, но имела ввиду совсем другое. – Я хотела тебе кое-что сказать! Аккерман успел только строго посмотреть на девушку, а затем цыкнуть. - Сейчас не самое время. - Я беременна! – бросила блондинка. Ответом был – пустой взгляд. Серые глаза превратились в два кристально чистых озера. Ривай не находил слов, а только моргал, уже не обращая внимания на гиганта, несущегося навстречу. - Капрал! – взвизгнул кто-то позади, и Аккерман очухался. Он еще не знал, что буквально через десять минут они окажутся по разные стороны со своей беременной невестой, а еще через полчаса – удивит её труп. Леви тогда даже предположить не мог, что проносясь мимо блондинки, некогда любимой и единственной, ничего не почувствует. Только руки онемеют, и ноги перестанут слушаться. Только серые глаза безотрадно взглянут на хладное тело, как будто бы поверх. Только сердце больно кольнет, и воспоминания об Изабель вспыхнут, а затем всё померкнет. А потом Капрал почувствует обжигающую пустоту и безразличие ко всему живому. Даже спасая Микасу, он останется равнодушен к её жизни и жизни её сводного брата. Просто долг зовет. Просто больше ничего не остается, кроме как спасать хоть чьи-то жизни. Петру-то он спасти не смог, сможет хоть незнакомцев. Вот так всегда… Спасет всех, но только не тех, кого любит. Только не себя. Убережет чужие сердца, но не своё. Как обычно. Как же так?... Ему даже телом возлюбленной пришлось пожертвовать ради всеобщего блага. Капрал должен думать холодной головой, не беря во внимания гребаные чувства! Капрал должен служить государству, на его благо! Капрал всегда должен кому-то! А кто должен ему? Кто будет служить ему? Кто защитит его чувства? Петра. Петра, которая погибла. Ривай сжимал в руках лоскуток её плаща – герб Разведотряда. Крутил его, вертел, разглядывал со всех сторон и понимал, что это конец. Его убили уже дважды. Девять жизней бывают только у кошек. Он же - простой человек, у которого лимит закончился. Больше двух сердец ему не светит. Второе уже было подарком небес. Ривай сжимал в руках лоскуток её плаща – герб Разведотряда, и проклинал целый мир и себя в том числе. Никто даже внимания не обращал на его потерю, потому что в его глазах – равнодушие, а в центре всеобщего внимания – Эрен Йегер. Аккерман, конечно, не против, что все лавры достались этому пацану. Возможно, это даже к лучшему. Меньше вопросов будет к Капралу. Однако царапины Эрена, как показывал опыт, многим важнее жизни Петры Рал. Ну, а с другой стороны. Кто такая Петра? И кто такой Эрен? Одна была надеждой Аккермана, а другой – надеждой всего человечества. Разница оказалась серьезнее, чем предполагалось изначально. И Леви, казалось бы, не жаловался. Его вполне устраивает такое положение дел. Просто он теперь не знал, что делать: к кому идти по вечерам и с кем просыпаться утром. За стеной спокойнее не стало. До осуждающих взглядов толпы не было дела. Зато от наполненных слезами глаз отца Петры сердце кололо так, что ноги подгибались. Ривай смотрел, как мужчина убивался горем, а сам сжимал в руках лоскуток ткани. Отдать его старшему Рал было намного сложнее, чем Аккерман предполагал. Зато в ответ он получил кое-что более весомое – письмо. Петра всё-таки успела отправить его отцу. Петра успела… - Она писала о свадьбе! – навзрыд рыдал Рал. – Говорила, что по возвращению познакомит меня со своим избранником… Ривай молчал, сжимая в руках измятый пергамент, на коем корявым подчерком в спешке была изложена радостная новость. «Он прекрасный человек! Добрый, умный и безмерно отважный! И может, он не показывает этого, но он любит меня. Иначе бы он не сделал мне предложения!» У Аккермана по спине пробежал холодок. «Отец, я уверена, ты подружишься с ним. Я его люблю больше жизни. Он защитит меня, будь уверен…» Ривай скомкал пергамент, так и не отважившись прочитать содержимое до конца. - Скажите мне! – рыдал Рал. – Кем был её жених? - Я не знаю, - безмятежно пожал плечами Ривай, и письмо выпало из его рук, приземлившись в грязную лужу. - Но ведь у неё был жених? Был же? - Нет, - отозвался Аккерман и неспешно побрел прочь. Ривай не знал её точно так же, как не знал Изабель. Ни той, ни другой не было в его жизни. С этими мыслями проще жить, ведь жизнь продолжается. Капрал будет встречать рассветы и закаты в полном одиночестве. Леви всегда их встречал один. По сути, ничего не изменилось…