Учитель: уровень - "Бог"

Решив по пути в школу выкурить сигарету, я чиркнул пару раз зажигалкой. Сделав одну глубокую затяжку, я выдохнул сизый дым через нос и пошёл на работу. Только порция никотина могла отрезвить меня после вчерашнего. Потому что мой придурковатый друг написал мне по ватсапу с Соединённых Штатов и начал долго втирать что-то насчёт любви. В три часа ночи. Он забрасывал меня своими сообщениями о том, какая же потрясная его новая девушка! Я притормозил, вновь затянувшись. Помню, что третий размер груди; помню, что азиатка. А вот как звать… не помню! Я потушил окурок о землю и пошёл дальше. Ничего-ничего, развлекайся, Владыч, пока можешь. Вот как припрусь к нему в Бостон, вот как запоёт он мне колоратурным сопрано*! Я тут, видите ли, пашу в России-матушке, а он там по всяким массажным салонам шастает! Короче, сегодня я злой. У меня — первый урок в восемь утра, и у меня — подскочили нервы! Значит, подключаем сегодня тяжёлую артиллерию. Что сегодня у 11-Б по программе? «Эпоха Просвещения и русская литература?» Чудесно, значит, просветим их… Прокручивая в голове, как же поиздеваться над своими любимыми ученичками, обдумывая длинный список всевозможных пыток, я тем временем параллельно вспоминал самые мозговзрывные сообщения Романова, из-за которых я и был на взводе… *** — «Что же тебе так крышечку снесло, свет мой ясный? Просто, у кого-то давненько не было секса?)))» — «Да чтоб ты свою свадьбу в «McDonalds» отмечал!» — «Тише, тише, принцесса))). Не ревнуй!» — «Владыч, Пушкин — дописался, Гагарин — долетался, а ты, я вижу, допечататься хочешь!» *** Скрипя зубами, я пошёл напролом через центральный вход и так погрузился в свои думы, что сначала не заметил одну ученицу, которая так же норовилась пройти в «храм науки». Однако мне удалось прорваться и пройти первым, за что я получил в ответ сверлящий мне в спину девичий взгляд, и крик, переполненный отчаяния и несправедливости всего этого мира: — Куда прёшь, козёл? — негодовала старшеклассница, видимо, в силу того, что я не пропустил её первой, как полагается приличному джентльмену по этикету. Я остановился и медленно повернулся. Моментально злость моя куда-то испарилась, а вместо грозно сдвинувшихся бровей, на моём лице появилась ехидная улыбочка… Итак, Власов, жертва №1 на подходе… — Козёл прёт на работу! — мило пострелял глазами я, абсолютно спокойно отвечая, — а, ты, видно, козочка, лужайку попутала?!.. Это надо было видеть её лицо! Оно мне сделало весь день, ибо реакция той девчонки была бесценна. Бедняжка, даже немного затряслась, когда поняла, наконец, что я не старшеклассник. В общем, она так и осталась стоять столбиком прямо посередине коридора. А я, довольно улыбаясь, пробежался быстро по ступенькам. Преодолевая коридор третьего этажа, я вспоминал те дни, когда на меня и на моих одноклассников гнали мои же преподаватели. Наблюдая за их реакцией, меня однажды озарило. Не стоит орать на школоту, когда те провинились в чём-то, или огрызнулись в ответ на нравоученья. Зачем тратить нервы? Поставить на место ученика без повышения голоса — это уровень, к которому должна стремиться любая Марьванна, чтоб стать — Марией Ивановной в глазах своих учеников… Когда-то я эти слова произнёс в качестве тоста на День учителя, примерно год назад. Тогда я праздновал с Владом наедине, и этот тост тронул его до глубины души, но это не суть. Расстояние до заветного кабинета становилось всё меньше и меньше… опоздать на урок? Нет, такого удовольствия я точно им не доставлю! *** — Свиридов! — окликнул Власов, добравшись по списку до очередной фамилии. — А где Свиридов? — оглянул присутствующих в классе, но тот вовремя опомнился и отозвался, — А, вот ты где моё солнышко! Да не пугайся ты так. Иван от неожиданности встал. — Садись, садись, моя радость! Не волнуйся ты так! Бедный парень так и не узнал, что произошло. Выйдя из состояния прострации, он обратно сел на своё место. Под смешки своих учеников, Константин Сергеевич продолжил проверять присутствующих. И, как обычно, называя некоторые фамилии, учитель не мог не вставить свои пять копеек. — Соколова! — назвал он, глядя в сторону Кристины, которая уже открыла рот, чтоб что-то сказать, но её попытка тут же была пресечена. — Спокойно, Соколова, спокойно. Можешь даже руку не поднимать — твою звёздную персону трудно не заметить. Ученики в замешательстве. Странное поведение их классного руководителя сегодня было чересчур странным. Но Константин Сергеевич не знал слова «хватит». — Таврова и Федорук! — специально в паре назвал две фамилии блондин, — вот вы где мои любимые анимешницы! — Прищурившись, посмотрел вдаль Власов, после хлопнул в ладоши, — Вы покрасили волосы в синий, мои хорошие? Это же мой любимый цвет! — сделав вид, что всплакнул. — Аж за душу, девчата, за душу! — произнёс тот, приложив ладонь к сердцу. — Маляр, то есть, Шепелев! — назвал очередную фамилию по списку, после переметнул быстро взгляд с классного журнала на парня, — ты сегодня сидишь на первой парте? Вот так сюрприз! Ради такого случая, Алексей, я даже подобрею и задам не десять, а три стихотворения наизусть! — Я искренне тронут, Константин Сергеевич, — первый, кто не побоялся что-либо сказать в ответ. — Не обольщайся, Лёша! А то, искренности ради, задам персонально тебе дополнительно лишнюю тройку стихотворений. И, если больше никто не против, то я перейду к десерту… Беляков, Елисеев и Миронова. А ну, где вы, мои любимчики, отрада очей моих? Убедившись, что все трое на месте, Константин Сергеевич растянулся в длинной и миленькой улыбочке. То, что преподаватель пошёл не по списку, поначалу удивило многих, особенно ту троицу. Видимо, так было по щучьему веленью, по Власовому хотенью… — Что ж, а теперь ваш самый любимый учитель перейдёт к новой теме. Я, конечно, сомневаюсь, что вы её освоите, но попытайтесь. Внемлите! Почти все ученики замерли, наблюдая за тем, как педагог подошёл к доске. Они уже ожидали всего что угодно от своего классного руководителя… — Новая тема, ребятки… «Эпоха Просвещения и русская литература», — написав белым мелом сверху на доске название темы, после он оттряхнул ладони друг об дружку, — прочитав ваши учебники, друзья, я впал в состояние когнитивного диссонанса — такого бреда, как там я не встречал нигде. Поэтому, вы сейчас будете записывать под диктовку всё, что я скажу. Работы у нас много, а времени — мало… так, что слушайте, пишите и просвещайтесь!.. *** В общем, не смотря на то, что ученики готовились к худшему, в итоге, урок всем понравился. Власов интересно рассказывал; включал факты из истории, культурологии; объяснял всё понятным и доступным языком. Школьники поднимали руки, задавали вопросы по ходу разъяснений мужчины. Больше всего доставил телефон блондина, который зазвонил неожиданно в середине урока. Причём, это были звуки не какой-то песни или мелодии, а мяуканья котиков. Аудитория из старшеклассников разразилась хохотом… *** Так получилось, что я осталась в классе после того, как прозвенел звонок на перемену. Урок по литературе закончился и я, сидя с умным видом за своей партой, листала контакты в смартфоне. Где-то фоном, находился Константин Сергеевич, окружённый моими одноклассницами. Я остановилась на одном из многочисленных номеров в моей телефонной книжке и погрузилась в серьёзные думы, гипнотизируя номер своего классного руководителя, который получила после нашей с ним последней репетиции. Самое смешное то, что я единственная из всех моих одноклассников, кто знал эти заветные циферки… — Миронова, ты чего? Идёшь на следующий урок? — поинтересовалась у меня Милослава, собирая в сумку свои книжки. — Да-да-да. Иди, а я тебя догоню, — пробурчала я в ответ, протирая уставшие глаза. — Ой, Кира! Ты ещё здесь? Услышав посторонний голос, я подняла голову. Догадываясь, что голос принадлежал Ивану — я не промахнулась. Парень, действительно, стоял возле меня, явно пытаясь донести какую-то информацию. — Нет, — съязвила Слава, — Кира не здесь. Она улетела на последнем шаттле в галактику «Альфа Центавра», — бросила в ответ и поспешила удалиться. Видно, что тупость двоих её одноклассников, то бишь меня и Свиридова, начали её раздражать. Такое ощущение, будто бы я махнулась местами с Егоровой: обычно тупила она, а не я. Что ж! Сэ ля ви! * — Слушай, Миронова, я хотел поговорить с тобой наедине, ты не против? — облокотившись рукой о стол, спросил брюнет, глядя мне в глаза. — Извиняй, Ваня, но домашку скатать не дам. Ибо в последнее время, вы все оборзели чуток, — я уже предполагала, о чём примерно хотел он поговорить. — Кир, я не об этом! — ответил парень, переминаясь с ноги на ногу. — Блин, я даже заинтригована! — картинно приложила ладонь туда, где находилось сердце, — пошли выйдем. Краем глаза я успела заметить своего преподавателя, от которого уже успели отстать старшеклассницы. Судя по виду Константина Сергеевича, педагог намеревался поговорить со мной о чём-то (скорее всего опять о репетиции), однако его ученик опередил своего преподавателя. В итоге — мы со Свиридовым вышли в коридор, а Власов остался стоять в классе. — Я внимательно тебя слушаю, — решила начать первой, когда мы встали с ним у окна. — Держи, — с этими словами, Иван протянул мне листок альбомного формата, который парень достал из внутреннего кармана куртки. Я приняла листок и развернула его. В мыслях крутилось всякое, но я б никогда не догадалась, что это может быть на самом деле. Прикусив губу, я почесала нос и спиной оперлась о холодную стенку. После прочтения нескольких строчек, вновь глянула на брюнета. Иван не отводил взгляда от меня и неловко почесал затылок. Нервничает… как и я… Смысл послания мне был понятен ещё с первых слов. Хлопая глазами, я пыталась вдумчиво вчитываться в каждое слово, но у меня ничего не получалось. У меня ранее никогда подобное не возникало, даже с самым запутанным и закрученным романом или детективом! Смысл и прочтение давалось тяжко, как никогда! И я знала ответ на вопрос почему я не могу! В душе всё абсолютно перевернулось, но внешне это у меня никак не проявилось. Я бы сейчас встала у обрыва и заорала изо всех сил в небо, а море и облака стали бы свидетелями моей глупости! Вот что я чувствовала, но как быть? Что ответить Свиридову?! Он до сих пор стоял передо мной, с нетерпением ожидая ответа. Я не сомневалась ни сколько в том, что он чувствовал ко мне… но сомнения одолевали меня. Было видно, что Ваня больше не выдержит давления! Надо уже было сказать, хоть что-нибудь, в конце то концов! — Ни одной ошибки, — смущённо улыбнулась я, переварив полностью прочитанное, — ты, действительно, старался… Парень улыбнулся мне в ответ, сделав глубокий вдох. Что ни говори, но нервы у нас обоих были на пределе. — Так ты… согласна? — впервые за это время, Иван отвёл взгляд в сторону. — Вань, ты, конечно, очень милый, но… Свиридов не дал договорить мне, тем самым в некотором роде облегчил мне задачу. Но его ладони, которые заключили моё лицо, настойчивый поцелуй, ещё больше всё усложнили. Глаза он закрыл, покусывая то нижнюю, то верхнюю губу, что нельзя было сказать обо мне. Я в шоке стояла, боясь даже пошевелиться. Всё мое тело стало деревянным, которым теперь уж я не была в силах управлять. Запутавшись во времени и пространстве, я до сих пор стояла столбом, даже тогда, когда Свиридов отошёл от меня, протирая увлажнившиеся губы. Свиридов оказался на удивление нескромным, каким я его считала до этого всё время. Кто бы мог подумать, что Ванька, этот самый Ванька, способен на такое? Парень хмыкнул, так и не дождавшись от меня ничего кроме глубокого изумления и недоумения. — Я не тороплю тебя с ответом, Миронова. Подумай хорошенько тем, из-за чего мы тебя и назначили нашей старостой! Больше он ничего не сказал. Повернувшись ко мне спиной, он ушёл в то время, когда прозвенел звонок на второй урок. Хоть у меня и наблюдался синдром стопроцентного посещения уроков, я так и не сдвинулась с места. Думаю, вы, девчонки, поймете меня! Случившееся со Свиридовым вдохновило меня бессовестно прогулять следующие пять уроков. И это для меня служило вполне здравой отмазкой, чтоб не пойти. Наконец, отклеившись от пола, я двинулась вперёд. Но меня хватило только на несколько шагов, ибо неожиданная мысль посетила мою головушку. А как же репетиция? Всё равно мне придётся идти на танцульки с моим классным руководителем! Ведь я не рискну пропустить репетицию даже, если на землю грянет Апокалипсис! Мой смартфон запиликал. Подобная мелодия стояла у меня, когда на мой гаджет приходили сообщения. Разблокировав телефон, я открыла СМС-ку. Кто бы мог подумать, что мне её прислал Константин Сергеевич. И была крайне удивлена её содержанию: «Отбой, Миронова. Возрадуйся! Сегодня мучить я тебя не буду. Отдыхай». А это очень даже кстати. Моё лицо озарила хитрющая улыбка в предвкушении развесёлого и беззаботного безделья…

\\\To Be Continued///

____________________________________________________________________________________ П.А.: Сэ ля ви* — от франц. «C`est la vie» — «Такова жизнь».