Учитель: уровень - "Бог"

Абсолютную тишину нарушало тиканье часов в кабинете директрисы. Глава школы, глядя на своего коллегу и ученицу, крутила в ладонях ручку. Не смотря на их шокирующее признание, пара держалась уверенно. По крайней мере, так казалось… Пытаясь собраться с мыслями, директриса сняла очки и, встав со своего рабочего стола, подошла к серванту, откуда достала стеклянный бокал и бутылку с коньяком. Откупорив молча бутылку, Романова дрожащими руками налила немного спиртного в бокал, всё время в процессе этого, бормоча себе под нос какие-то слова на немецком языке. Женщина давно не баловалась подобным, однако обстоятельства мгновенно переменили её жизненные принципы. Шумно выдохнув, Наталья Георгиевна залпом осушила бокал с коньяком, от чего её лицо сморщилось от обжигающего напитка. Набравшись, таким образом, храбрости, Романова вновь села за своё рабочее место, надев очки. Переплетая пальцы, она вначале посмотрела на Киру, а потом на Константина Сергеевича. — Давайте ещё раз уточним, — голос женщины дрожал от волнения, — ты, Кира, и ты, Власов, хотите перейти в другие учебные заведения, так как вы… лю… лю… — Романова под конец начала заикаться. — Любим друг друга, — помог закончить мысль своей начальницы Константин Сергеевич. — О, Боже, — еле выдавила из своих уст директриса, схватившись за голову. Наталья Георгиевна никак не могла отойти от того, что услышала примерно минут десять назад от своего коллеги и ученицы. Но терять самообладание — не было выходом из ситуации, поэтому всё, что она могла сделать — принять правду такой, какой она была… — Ну, я рада, что узнала об этом первой. Было б гораздо хуже, если бы я услышала об этом от другого, постороннего ученика, — посмотрела Романова на ситуацию с положительной стороны. Миронова задумалась над этой фразой, а Власов одобрительно кивал головой. — В любом случае, я пока не могу удовлетворить ваше общее желание с переводом, — грозно сложила женщина руки на грудь, — вас никто нигде не примет в начале октября! Даже, если я подключу все свои связи… придётся нам как-то с вами подождать с этим до осенних каникул! С решением директрисы нельзя было поспорить. Действительно, ни одна школа не подпишется на такое: принять в разгар учебного года новую ученицу или учителя. — А когда начинаются осенние каникулы? — задумчиво спросил мужчина, наконец, переборов себя, посмотреть своей начальнице в глаза. — Значит, поступим так! — решительно заявила глава школы, откинувшись на спинку кресла, — ближе к концу октября, я созвонюсь с директором школы номер сорок два, попытаемся отправить туда Киру. — А Константин Сергеевич? — обеспокоенно спросила школьница, бросив взгляд на своего преподавателя. — А Константин Сергеевич останется здесь, — положила женщина локти на стол, наклонившись к своей ученице, — не будем усложнять ситуацию. Куда сложнее пристроить учителя на новое место работы, чем… просто перевести школьницу! Конечно, Кира и Власов совсем не того добивались, ну, по крайней мере, хоть к какому-то консенсусу с Натальей Георгиевной они пришли… — А, пока не наступили каникулы, я вас слёзно умоляю. Будьте осторожны! — взмолилась директриса, сложив по-ангельски ладони, — смотрите, не дай Бог, кто-нибудь узнает об этом! А ты, Власов!.. Услышав свою фамилию, блондин кинул взгляд на женщину. — Подожди, пока ей стукнет, хотя бы восемнадцать! Сказанное директрисой не на шутку смутило Миронову. Девушка почувствовала, как загорелись её щёки. Стыд-то какой!.. — Спасибо, вам, Наталья Георгиевна, цены вам нет! Выстрелил быстро педагог, поспешно покидая, вместе с Кирой кабинет директрисы. — Стоять, я ещё не закончила! — повышенный женский тон заставил затормозить обоих прямо перед дверью, — своди 11-Б куда-нибудь на экскурсию, Власов, и смотри мне!.. — Я понял, — сказал спокойно мужчина, нацепив миленькую улыбочку послушного мальчишки, — можно теперь нам идти? На это Романова лишь молча указала на дверь, а учитель и ученица более не стали задерживаться в стенах директорского кабинета… *** Честно, я предполагал, что всё будет гораздо хуже. Но, благо… обошлось! Всю дорогу до классного кабинета, я поглядывал на Киру. Девушка, казалось, витала где-то в облаках, отчего это придавало ей некий шарм. Может, такое её состояние было связано с тем, что случилось в кабинете директрисы… Это решение далось нам не сразу. Ближе к концу учебного дня мы с Кирой решились рассказать всё директрисе. Вернее, это было моя идея, а Кира поддержала её. До сих пор я не мог поверить, что всё это происходит со мной. Даже думать боюсь, что бы на это сказал мне Влад. Скрывать ото всех секрет будет непросто. Но другого выхода из этой ситуации я не видел. Надеюсь, что удастся не вызывать лишних подозрений от учеников и педагогического состава. Как же хотелось просто банального — подержаться с любимой за руку, но даже это было делать опасно! Надо ж мне было, дураку, влюбиться в свою собственную ученицу! Считай, подписался на приговор: примерно полгода воздержания от секса — это тебе не шутки. А, если нас спалят, то мне дадут лет 10 строгача. Даже, если срок будет меньше, то заниматься педагогической деятельностью я не смогу! Как же тогда я буду зарабатывать себе на жизнь?.. Почувствовав взгляд на себе, я посмотрел на Киру. Видимо, она заметила моё нервное состояние. Надо что-то сказать… — Эм, ты в норме? — да уж, ничего получше я придумать не смог. — Честно, стало намного лучше, после того, как мы рассказали всё директрисе. Не ожидала, что она поддержит нас, — задумчиво произнесла Кира, глядя в потолок. — Наша Романова — лучше всех, — слабо улыбнулся я, не ожидая от себя таких слов. Я, конечно, уважал эту женщину, но никогда не говорил это во всеуслышание. Обычно мог отбросить какую-нибудь шутку про неё, но… любя… Миронова улыбнулась мне, и мы остановились перед дверью нашего класса. Наш путь был окончен. Открыв дверь, я пропустил вперёд девушку, потом вошёл сам. Осталось на сегодня провести лишь классный час. И я знаю, о чём именно мы будем говорить. — Итак, снова здравствуйте, мои ненаглядные, — одарил я всех миленькой улыбкой, после того, как Кира села на своё место. — Предлагаю быстро решить один вопросик и разойтись. Я думаю, что вы не против. Старшеклассники сидели молча. Некоторые лениво поглядывали на меня, остальные либо вели переписки друг с другом, либо визуально изучали стены и потолок помещения. Я даже немного расстроился из-за того, что ни кто не отпустит никакой шутки. — Ладно, — сел я на учительский стул, подперев подбородок, — тема такая: ваша директриса напрягла меня по поводу экскурсии. Есть идеи, куда мы можем пойти? Никакой реакции. Видимо, уроки их сегодня немного потрепали, поэтому они были такими тихими. — Давайте сделаем так, — хлопнул я в ладоши, отчего некоторые присутствующие вздрогнули от неожиданности, — пусть каждый напишет на листочке, куда бы он хотел пойти, а я из всех предложенных вами вариантов, выберу лучший! Даю три минуты на подумать и сдать бумажки… До моих учеников дошла суть моей великой идеи, и они все дружно зашуршали своими листочками. Между прочим, я тоже зря времени не терял и размышлял над этой же проблемой. Но, пока молчал в тряпочку, так как мне было интересно, что придумают мои протеже… — Кино? — прочитал я, достав одну из бумажек, что лежала в куче остальных, — вам, что мало походов туда по выходным? — недоумевал я, вытащив следующую бумажку, — музей? Банальней идеи и придумать нельзя. Итак, что у нас там дальше? — попытался разобрать непонятный почерк на следующем помятом огрызке, — рок-концерт? Сатана был бы доволен выбором, чую — это Свиридов придумал, — после моего ехидного комментария по классу прошлась волна смешков. — М-м-м, стрип-бар, — оценил я изобретательность сего замысла, — никак идейка Маляра! Что у нас там дальше? — скорчив заинтересованную физиономию, достал ещё одну бумажку, — поход? В октябре месяце?! Что за извращение? Положу-ка я это к другим гениальным идеям, — вымолвив, смял я в кулаке бумажку и демонстративно выбросил на пол, — дальше что? — копаясь в кипе, вытащил ещё один лист, — клюб? — прочитал так, как это было там написано, — мне хватило того произошедшего с Тавровой и Федорук, — отбросил в сторону и вытянул следующую бумажку. — Власова — на мыло?! — изумлённый храбростью ученика продекламировал я, услышав едкие смешки некоторых персон, — да что ж вы за фашисты такие?! Облокотившись спиной о спинку стула, я сделал глубокий вдох. Вот, ничего нельзя им доверить! Вот так всегда: хочешь что-нибудь сделать — сделай это сам… — Ладушки, — цокнул я языком, почесав свой лоб, — так как ваши идеи никуда не годятся, я предлагаю свою… где-то примерно в середине ноября едем в горно-лыжный курорт… Ученики тут же активно начали перешёптываться между собой. Дабы угомонить их, я несколько раз стукнул ручкой по столу. — Рад, что вы согласны. Естественно, придётся немного раскошелиться. Но я созвонюсь, может быть, нам удастся уломать их на скидку… — Вы сделаете это ради нас? — с задних парт донёсся до меня женский голос, полный восхищения. — А причём тут вы? — захлопал я глазами, — я сам давно хотел покататься на лыжах… Всё же, я сменил гнев на милость. — Ладно, ладно, — улыбнулся я краешком губ, — всё ради вас, моих любимчиков. Все свободны… Старшеклассники повставали со своих мест, начиная собираться по домам. Некоторые успели положить книжки и тетради в сумки заранее, поэтому выскочили первыми, а другие только начинали упаковываться. Уходя, они попрощались со мной, на что я вежливо отвечал тем же. За какую-то несчастную минуту, классный кабинет полностью опустел. Кира вышла последней, грустно вымолвив слова прощания. В ответ я сдержанно кивнул головой, одаривая Миронову печальной улыбкой…