Идеальные супруги

Октябрь, 1968 год.

      Проснувшись, она почувствовала себя нехорошо, но, не обратив на легкий озноб особого внимания, отправилась на работу. Однако еще до обеденного перерыва Шарлотта Тредсон почувствовала себя огромным куском льда. Ее ужасно трясло, а тонкий бежевый плащ не спасал от холода так же, как не спасло бы теперь и пуховое одеяло, о котором Шарлотта вне дома, увы, могла только мечтать. Лоб и щеки полыхали адским пламенем. Если бы Оливер не ушел еще, пока она спала, он обязательно наказал бы ей остаться дома – иногда именно врач больше заботится о здоровье пациента. Особенно если врач - самый близкий больному человек.       Рассудительно плюнув на кучу важных дел, нуждающихся в доработке, Шарлотта отпросилась с работы и вызвала такси. Она была не в состоянии самой сейчас сесть за руль, и, желая скорее оказаться дома, ни о чем не могла думать. В голове стоял какой-то туман. Даже чтение журнала в такси казалось непосильной задачей, и она просто прилегла на заднем сидении. Завтра нужно будет обратиться к врачу. А сейчас домой... Но как же обидно! Почему эта неприятность случилась именно сегодня! Пятница. После работы Шарлотта и две ее коллеги собирались поехать в Нью-Йорк на целые выходные - сходить на мюзикл "Кабаре", побродить по музеям и торговым центрам, немного развлечься... Теперь ее планы пошли прахом, и все выходные она проведет в постели. А ей так нужен был этот отдых!       Как же резко и неожиданно поднялась температура! На улице совсем и не холодно, теплый октябрь только клонился к концу. Приближался нелюбимый ею Хэллоуин. Наконец-то, милый дом. Дрожа, миссис Тредсон переоделась в мягкий махровый халат, который носила только в самое холодное время года, но сейчас ничего не поделаешь, грипп есть грипп. Температура больше 103 градусов*. Все не очень хорошо. Приняв изрядную дозу жаропонижающего и запив его горячим чаем с малиной, Шарлотта с головой забралась под два теплых одеяла и свернулась там калачиком. Хорошо, что лекарства действуют успокаивающе, и сейчас она сразу уснет… Уже погружаясь в дрему, Шарлотта внезапно подумала об Оливере. Как глупо, она ведь не позвонила и не сказала ему, что заболела! Оливер не поймет, что жена дома, ведь машины нет, а свет будет везде отключен. Он и не подумает искать Шарлотту, думая, что она уехала, и очень поразится, когда зайдет в спальню. А если Оливер будет ждать ее звонка раньше, чем она проснется? В полубессознательном состоянии, Шарлотта протянула руку к тумбочке и, притянув к себе телефонный аппарат, принялась крутить диск.       - Доктор Тредсон отошел, мэм, - раздался жизнерадостный голос одной из монахинь, работающих с мужем.       - Очень жаль. Спасибо, сестра. Передайте Оливеру, пожалуйста, что я звонила, - оправдалась Шарлотта и положила трубку. Пока она с трудом снова устанавливала аппарат на тумбочку, трубка тихо соскользнула с переключателя, но Шарлотта уже не обратила на это внимания. Закутавшись в одеяло и не слыша длинный тихий гудок, миссис Тредсон крепко заснула.       Тем временем у доктора Оливера Тредсона были большие планы на этот вечер. Не подозревая о том, что Шарлотта может быть дома, а, скорее, вообще забыв о ней из-за дрожащего в груди приятного возбуждающего предвкушения, он готовился к приему гостей. В тот день Оливер вернулся в Брайрклифф совсем ненадолго и (к своему будущему сожалению) не встретил монахиню, которая говорила с его женой. Забыв и о работе, и о Шарлотте, и вообще обо всем на свете, доктор Тредсон приступил к выполнению давно задуманного плана.

***

      Когда Шарлотта проснулась, за окном начало темнеть. Она прислушалась – в доме все тихо, Оливера еще нет. За время сна ей стало слегка получше. Не включая свет, Шарлотта прошла в душ, где простояла довольно долго под горячей водой, смывая с себя пот и остатки забытого ею макияжа. Потом она переоделась в чистую ночную рубашку и снова задремала, как только легла в кровать. Однако сон Шарлотты улетучился, когда она услышала два голоса снизу. Распахнув глаза и затаив дыхание, миссис Тредсон прислушивалась к разговору на повышенных тонах мужа и какой-то женщины, однако не могла разобрать ни слова. Кто это может быть? В психиатрической лечебнице с Оливером работают только монахини. Может быть, сегодня должен был кто-то прийти на ужин? Да нет, она этого не помнит. Никак не связанный с гриппом мороз прошел по коже Шарлотты, когда она вспомнила, какой она становится каждую вторую половину осени. Когда приближается годовщина смерти ее родителей. Последние недели она была вялая и раздражительная, а после Хэллоуина все станет только хуже. Вдруг, Оливеру тоже все это надоело? Вдруг, он тоже решил ее бросить?       Дрожа от страха и одновременно кипя от негодования, миссис Шарлотта Тредсон, с мокрыми волосами и спекшимся от болезни мозгом, решительно завязала свой халат и выскочила на лестницу. В гостиной уже никого не было, но голоса по-прежнему раздавались снизу. Да кто вообще устраивает свидания в подвале? Она уже спускалась по лестнице, когда услышала какой-то резко прервавшийся крик. Дверь в конце подвала, о которой Шарлотта никогда не знала, и которую никогда не видела закрывалась, и, рванувшись вперед, миссис Тредсон дернула ее на себя и вступила в странную комнату, похожую на ванную - всю в кафеле и полиэтиленовой пленке. На полу лежала женщина, она кричала и умоляюще протягивала руки... к Шарлотте или к кому? Что-то в ее облике показалось Шарлотте знакомым, но она забыла об этом, когда увидела… кого-то стоящего над этой женщиной с ножом в руке. Это… это было самое страшное чудовище, какое только Шарлотта видела в своей жизни! С этого красного лица была содрана кожа, вдоль него свисали редкие темные волосы, а его рот украшали ужасные кривые зубы. Это была маска. Все это миссис Тредсон разглядела буквально за пару секунд. А потом… она поняла, что знает, кто перед ней. Дважды знает. Знает не только потому, что эта маска ей известна из газет, но и потому, что узнает фигуру, скрывающуюся за ней.       Осознав все за пару секунд, Шарлотта взвыла и выбежала из смертоносной комнаты. Ударяясь обо все подряд, она выбралась из подвала и метнулась к телефону. Что это – снова подскочивший жар или просто животный ужас? Мир кружился перед ее глазами, а голова была готова лопнуть от шума в ушах и боли. Трясущимися руками Шарлотта снова и снова пыталась набрать 911, но звонок не доходил, не доходил, не доходил! Внезапно сильные руки обхватили ее сзади и развернули к себе.       - Шарлотта! – кричал ее муж. - Шарлотта! Шарлотта! Ты слышишь меня?       Это был ее Оливер, как и всегда в костюме и очках, и в его глазах она видела отражение собственного ужаса. Его голос казался ей безумным. Его лицо плыло у нее перед глазами. Но, несмотря на жар, Шарлотта понимала, что тот, кого она видела внизу, был не гостем, не пришельцем и не взломщиком. Он и был истинным лицом ее мужа. И она закричала, не в силах побороть себя:       - Кровавый Лик!       И продолжала кричать, пока Оливер тащил ее, отбивающуюся, наверх в спальню. И потом она кричала, и плакала, и кусала его пальцы, когда муж... когда Кровавый Лик запихивал ей в рот таблетки. Что было потом, Шарлотта не помнила.       Зато это прекрасно помнил Оливер. Даже после того, как смесь жаропонижающих и снотворных подействовала на Шарлотту, он никак не мог успокоиться. Его трясло даже больше, чем его жену. Оливер практически потерял над собой контроль, чего с ним не случалось уже очень давно... Со дня его последней встречи с Ланой. Доктор Тредсон выкурил подряд четыре или пять сигарет и не осушил больше одного бокала виски лишь потому, что понимал, что не следует еще больше туманить собственный разум.       Пребывая в нездоровом лихорадочном сне, Шарлотта стонала и металась. Когда Оливер дотронулся до ее лба, то почувствовал сильный жар. Доктор Тредсон нахмурился – стоило дать ей все же чуть меньше лекарств, неизвестно, как столь большая доза может сказаться на здоровье жены. Понятно, почему Шарлотта вернулась домой - с такой лихорадкой странным было бы обратное. Черт побери, он так радовался тому, что она на целые выходные умотает в Нью-Йорк! И беды ничего не предвещало - машины нет, свет не горит... Небрежно брошенный плащ валялся на спинке кресла в спальне, не в прихожей, там же были и туфли с сумкой. Наконец, заметив тихий раздражающий звук, Оливер поправил трубку на телефонном аппарате. Теперь в дом Тредсонов снова могли дозвониться. Хотя, лучше не стоит. Оливер отключил телефон и унес его из спальни. Дверь за собой запер. Потом, поразмыслив немного, он вернулся и заодно убрал корзинку с вязанием жены. Мало ли, что придет Шарлотте в голову, когда она очнется.       В огромном раздражении, Кровавый Лик направился в подвал. Как он мог так ошибиться? Выбрал же время, когда и Шарлотты, и их излишне дружелюбных ближайших соседей Хиллов не будет дома, а его новая жертва будет слоняться по городу, и ее будет легко поймать. Вечер пятницы. Многие уходят веселиться. Он продумал все до мелочей. Подготовил комнату, которая хотя и была куда менее совершенна, чем в его прежнем доме, все же была неплоха (и была бы лучше, если бы он успел еще кое-что доделать до женитьбы). Достал свою старую, тщательно хранимую маску – единственное напоминание о своей прежней жизни, жизни до Ланы, которое он все же чудом сумел сохранить. Зря он подкинул такую же следователям по делу Киту Уолкера. А теперь из-за проклятого любопытства обычно совсем нелюбопытной Шарлотты, убийство этой твари, не его матери, не доставит ему никакого удовольствия! Теперь это всего лишь мера безопасности – слишком уж внимательно эта женщина сумела рассмотреть мистера и миссис Тредсон. Грязь за собой нужно убирать – вот что внушили Оливеру в детском доме. Вот что говорил ему тот странный человек, которого он когда-то встретил в одном из отелей Лос-Анджелеса. Напуганный и разозленный, Кровавый Лик зашел в свою секретную комнату и принялся за дело. Даже если бы Шарлотта не спала, она больше ничего бы не услышала – комната была звуконепроницаема, это большой плюс.       Он больше не хотел ее кожу, не хотел ее тепла, и женщина погибла быстро. Но даже если бы Оливер снова захотел проделать то, ради чего все и затевалось, больше никто не нашел бы новых жертв Кровавого Лика – после Венди Пейсер и... не важно кого, он не хотел об этом вспоминать. Просто теперь доктор Тредсон больше знал о том, как избавиться от тела.       Остаток вечера и большую часть ночи раздавленный и опустошенный Оливер Тредсон провел с графином виски и пачкой сигарет у постели своей больной жены. Он ждал, когда она очнется и одновременно не хотел этого. Что она вспомнит о предыдущем вечере? И что делать, если она вспомнит все?       Одна идея по этому поводу у Оливера все же была.