Good luck

— ОЛИВЬЕ-Е-Е! — из моего рта раздался невнятный призывный писк. Боже мой, это вот я так звучу? Собравшись с силами, мною в экстренном порядке был совершен повтор призыва к помощи: — Олииивьееееее! На помощь! Я умираю! — Но писк вышел ещё более жалким. Пытаясь справиться с подкатывающими приступами тошноты, я по-пластунски поползла к двери. Навстречу мне, откуда-то из вне Её Величества Хрен-Пойми-Откуда, полз мой верный соратник Оливье примерно в том же состоянии. — Оливье! Чертова морская болезнь, кажется, совсем меня доканала! — я перешла сразу к основной сути. — И меня. — Малыш Салат звучал в той же тональности. — Что странно. Я никого не страдал от морской болезни… Как бы плохо я себя не чувствовала, у меня не было выбора. Пришлось найти в себе силы саркастически изогнуть бровь. — Чего же тут странного? Это как раз проясняет очень многое, если не все… Не дыши, пожалуйста, в мою сторону своим перегаром! Мы кое-как сгреблись в одну кучу и сели плечо к плечу. Я, давя рвотные позывы, оперлась спиной о стену и помассировала виски, пытаясь освежиться. Кое-как приведя себя в порядок, мы совместными усилиями принялись востанавливать события вчерашнего вечера. Надо отдать должное рыжему гигансткому Салату — тогда он держался получше меня, уж кого-кого, а несчастную блондиночку-раскрасавицу развезло фактически сразу. Длительное воздержание от спиртного из-за диенты Курехи подвело так подвело. Но даже так, последним за что цепко ухватилась память Оливье, было то, как мы дружно складировали перепившего на радостях Эрнесто за его собственную барную стойку дабы на бедолагу кто-нибудь не наступил. — Мда… Не густо… — раздосадаванно констатировала я. — Ну это уже хоть что-то! — заспорил Оливье, и тут же задал вопрос, который, видимо терзал его всё это время: — Скажи, получается, мы с тобой теперь муж и жена? Я оторопело уставилась на него, только сейчас обратив внимание на то, в каком виде находился мой собутыльник. — Очень сомневаюсь в этом… — Тогда почему, во имя Морского дьявола, я одет в свадебное платье?! — возопил несчастный. — Ты, разве, видишь на мне фрак? — резонно заметила я, одетая в нечто отдаленно напоминающее мою старую одежду. Без именений. Всё в том же, во славу той мелкой коричневой пугливой хрени, что мелькала у Курехи в замке. Аминь. — Но не унывай, мой юный друг! Любовь бывает многогранна, и мы должны принимать все её проявления. Думаю, мы можем направиться на поиски твоего супруга чуть позже. Скажем, — я задумчиво постучала пальцем по подбородку, — после завтрака и ванной. — Нет! Нет! Нет! — В голосе парня звучали нотки истерики. — Я отказываюсь в это верить! Я отказываюсь это принимать! У меня появился резонный вопрос. — Тогда почему бы тебе, для начала, не снять это платье? Хлопнув себя по лбу, Оливье торопливо начал стягивать свой роскошный свадебный наряд с кружевами, сатином и шелками, запустив фату через всю комнату. — Ну не при мне же!.. — поймав себя на том, что откровенно пялюсь на своего переодевающегося друга, я поспешила его остановить. — Ладно, ты пока занимайся своими делами, а я быстренько искупаюсь… Договаривала я все это уже за порогом, метнувшись через всё помещение кабанчиком. Впрочем, не прошло и пары секунд, как я уже пулей влетела обратно. В голове ухало. Глаза норовили вылезти из орбит. Сердце стучало как сумасшедшее\, грозя пробить ребря к хренам собачьм. — Оливье! — я, бухнувшись на колен6и, схватила Салата за голые плечи. — Помнишь, нам вчера показывали тот здоровый корабль, на котором должны были экстрадировать Колбасена на его малую родину?.. — Ну да, помню, — хлопая ресничками, кивнул рыжий Салат. — Таких больших кораблей я давно не видал, разве что у себя в Эльбафе. Стоп! П-почему должны были?.. — он запнулся. — У меня к тебе встречный вопрос. Угадай с двух попыток, кто из нас с тобой его угнал?

***

Колокол, упавший на барона, знатно его контузил. Толпа, подогретая риторикой несравненной меня, вооружилась чем пошла мутузить ошарашеных дозорных. Бой был очевидно невыгоден. Те подхватив, своего контуженного барона, только собирались отступить к его родовому поместью, как… Полыхнуло подозрительное зарево. Почти задохнувшуюся меня извлекли из завалов силами Оливье и подкопченого Эрнесто в четыре руки. — Оружие было сдано на склады барона сразу после твоей поимки, а в момент казни, когда охрана была минимальна, благополучно подожжено, — объяснил мне Эрнесто, осматривая меня с Оливье и Пал Палычем на предмет травм. — Молодые люди, вынужден вас покинуть. — Куда вы? — ему вслед вопросил Оливье. Эрнесто, стоя посреди дыма и остатков пламени, как в замедленной съемке обернулся с крайне хитрой физиономией. — Как куда? — деланно подивился он. — Очень хочеться начистить самовар барону, так что вынужден уйти, пока еще есть что начищать. Судя по тому, как его и дозорных запинывает толпа, скоро на бароне не будет живого места. И, смешливо прихрюкнув, Эрнесто действительно поспешил к толпе — начищать самовар Колбасену. Тот был еще недостаточно синеньким. Следовало отполировать его как следует. — Ну и что дальше делаем? — Кьяк? Ольвье с Пал Палычем уставились на меня, ожидая, что у меня уже все продумано. Наивные. Я вот только-только морально оправилась, так сказать, избежала колбасного копчения, а им уже плны надо. Ух, блин. — Идем спать! Я устала как собака, — высказала я свое мнение. Мои мужчинки не спорили. Не долго думая, мы зарулили в питейную Эрнесто, нашли мешки для хранения снеди, вытряхнули содержимое в пустые винные бочки и, улегшись в обнимку, рухнули спать на полу вместе с малышкой Билли, которая все это время скрывалась в трактире. Пал Палыч как подушка меня более чем устраивал. …Поспать нам не дали. Ввалился счастливый Эрнесто с кучей народа. Увидев нашу дружную напольную кучку, он удивленно почесал репу, на что я змеей зашипела на него, но сон уже был потревожен. Сидя за барной стойкой и попивая тёмное нефильтрованное, я призадумалась. На перефирии сознания Оливье толкал речи перед мужиками. Пал Палыч, этот петух чаешный, кьяк-кьякал, подкрепляя рассказ деталями и фактами. У меня на коленях лежала моя любимая сумка, которую у меня конфисковали люди барона при аресте. Яблочко все ещё покоилось в мешочке, такое страшненькое, генно-модифицированное. Я очень надеялась, что господин МД (я решила его так называть про себя, это было почти созвучно с матерным и очень прекрасным словом) засчитаем мне передачу фрукта Колбасену. — …Так где мать этой малышки? — водрузив руку на лохматую головку Билли, поинтересовалась я у Эрнесто между разговором. — Я обещала её найти. Билли быстро-быстро закивала. — Да-да, ты обещала! Эрнесто заметно погрустнел. Я напряглась. — Бедняга погибла в день ареста. Мне резко стало не до пива, веселья и эйфории от победы над Колбасеном. В носу предательски защипало. Пал Палыч, заметив моё состояние, призеплился мне на плечо, вцепившись когтями в ткань помятого жилета. Я встала из-за барной стойки. Оливье оказался у меня по правую руку. — Эль, думаю, нам пора? — рыжий великан потянул меня за край блузы. — Неужели спасители Джастики не останутся с нами отпраздновать?! — всплестнул руками Эрнесто. — Конечно останемся! — тут же соврала я. Довольные люди во главе с Эрнесто начали спешно выкатывать бочки на улицу и устанавливать скамьи. Наша троица, провожая их взглядом, одновременно высказалидруг другу: — Эль! Нам надо валить с острова! — Валим отсюда нахрен! — Кьяк-кьяк-кьяк! Мы дружно рванули в сторону порта. Только пятки и сверкали.