Испытательный срок

Нигма положил телефон на стол почти с отрешенным выражением лица. Но, тем не менее, был уверен, что что-то упускает. Ровно десять звонков. Кобблпот не берет трубку. Занят. Чем? Кабинет криминалиста своими стенами отразил тихий вздох единственного обитателя. Эдвард чувствовал, как что-то упускает. Прямо сейчас. Но ничего не мог поделать. Вряд ли Гордон повез его друга домой. А где их еще застать – было неясно, маловато информации для выводов. Если не сегодня, то уже никогда. Откуда взялась эта критичность и спешка, Эдвард не мог объяснить, но был уверен, что при дальнейших перспективах уже потеряет все шансы. Он не был до конца уверен, что именно вызывало в нем такую сильную привязанность. Это можно бы было назвать любовью, так как чувство похоже на те, что он томил в себе при виде мисс Крингл… Она была прекрасна в те далекие дни, даже тогда, когда разбивала его сердце. Это можно было бы назвать восхищением, так как Нигма в самом деле был часто в благоговейном ужасе от проделок Кобблпота. До него, благодаря работе, бывало доходили разные новости о Пингвине, его делах и его становлении на тернистом пути к власти. А так же о его кровожадных, несдержанных манерах, которые проявлялись будто дурная привычка то тут то там время от времени. Все это было волнительно, будоражило воображение. А после, судьба свела их на одну тропинку. И Эдвард смог убедиться сразу в двух вещах: Пингвин в самом деле был гениален как убийца, но, к тому же, оставался слабым человеком, нуждающемся в чьем-то тепле. Он не боялся, как детектив, ему были зачастую чужды моральные рамки или устои общества, что могли помешать. Он прекрасно знал, что если бы у него было время, то ему непременно удалось бы завоевать полное и безоговорочное доверие Освальда. Путей было много. Как человек, мистер Кобблпот имел довольно мало слабостей, но они были большими и явными, так что... Жаль только, что с ним всегда оказывался рядом Гордон. Детектив правдами и неправдами рушил планы Нигмы, знал он об этом или нет. После того, как Освальд совсем недавно еще и отказался от прежней жизни и, как оказалось, выбрал Джима себе в защитники, все вовсе пошло наперекосяк. Нужно было действовать быстрее, инициативней. Может он в чем-то переборщил? Нет. Определенно, для Освальда инициативы было даже недостаточно, чтобы привести его к нужным мыслям. Он еще даже не заметил в Нигме того, что Эдд так хотел показать. И теперь неизвестно где, не берет трубку. В самом деле, сегодня он выглядел усталым и явно давно не высыпался как следует. Что происходит между ним и Гордоном, когда Эдвард не может видеть? Нигма смог бы понять все, если бы им двоим дали немного времени на обстоятельный разговор. Но время, по всей видимости, роскошь. Не берет трубку… Эдвард по удобней сел в кресле, уставившись перед собой на бумаги, разложенные по столу. Может, достаточно пустить все на самотек, и тогда он сможет увидеть более подходящие случаи? *** Джим устало прикрыл глаза. Белая стена напротив успела его утомить. Они сидели здесь уже казалось целую вечность. Ну, вернее, сначала заняв очередь в нужный кабинет, вместе, теперь уже по отдельности. Бывший преступник исчез за дверью в кабинет, расположенный за спиной Джима, казалось с полчаса назад. Детектив не любил больницы. С ними всегда были связаны не самые лучшие воспоминания. Обыкновенно сюда он попадал после ранений на службе, коротал здесь дни, в которые его сослуживцы рисковали жизнями, прикованный неприятным лечением к пастели. Его изредка навещали, затем в ускоренном порядке выписывали и выдавали строгие предписания для поправки здоровья лекарствами и диетами уже самостоятельно. Но Джим редко слушал врачей. На нем все заживало как на собаке, для чего там долгие соблюдения правил и траты на лекарства, которые стоили непомерно дорого для его доходов? С Кобблпотом дело было несколько в другом. Его странная хромота наверняка причиняла неудобства и, если уж теперь он выбрал спокойную жизнь, значит ему не помешало бы избавиться и от старых болячек. Конечно, по прибытии в больницу он выглядел весьма… недовольно. Весь зажался и явно нервничал. Может, тоже не любит больницы? Гордон старательно избегал свежего воспоминания из автомобиля. Оно будило в нем стыд и заставляло чувствовать ненормальный жар в прохладном кондиционируемом помещении. Они были… как бы это сказать. Близки как никогда. Джим раньше разбил бы лицо тому, кто посмел бы при нем пошутить в подобном роде. Он даже сам за собой никогда не наблюдал проявления интереса к собственному полу. Даже Харви было бы совсем не смешно. Однако… все неправильность его поступка, его поцелуя, видимо, спровоцировала Освальда на куда более раскрытые вещи. Как это воспринять? Тем более что спросить не представляется возможным – он попросил детектива держать язык за зубами и явно не хотел это обсуждать. Не хотел или, может, стыдился своего поступка. Гордон ощущал тяжесть, словно только что там на дороге сбил человека, но в то же время проклятое воспоминание дарило ему надежду на повторение. В конце концов, спустя еще пятнадцать минут, Джим хотел уже было встать и пройтись по коридору. Мысли почти лишили его покоя, когда детектив услышал из-за двери знакомый ушам копа хлопок. Выстрел из оружия с глушителем. Он соскочил, дернул дверь, но та не поддалась. Как он мог не подумать об этом? Черт возьми, нигде нет ни одного безопасного места для Освальда Кобблпота, перебежчика и предателя. Это была большая оплошность. Джим в пары толчков выломал дверь, уже держа служебное оружие на изготовку, но открывшаяся картина его несколько ошарашила. В кабинете царил бардак. Со стола доктора –сухого мужчины лет сорока, наполовину седого, было скинуто все содержимое, стул был опрокинут. Работник кабинета лежал на полу без сознания, тут же валялся и пистолет, в то время как встрепанный и разъяренный Освальд бил его какой-то книгой по лицу. Подскочив к Кобблпоту, Гордон одним толчком в сторону заставил того прекратить избиение. Подумать только – он вырубил нападавшего… Теперь уже дело за законом, не стоит усложнять себе жизнь. Однако удержать Освальда оказалось весьма нелегким делом. Из коридора на шум прибежала медсестра и застыла в дверном проеме, с ужасом в глазах глядя поочередно то на разбитое лицо доктора в крови, то на двоих незнакомых мужчин. Джим бросил на нее мимолетный взгляд, прежде чем пришлось вновь прервать порыв Освальда, все еще крепко сжимавшего в руках испачканную измятую книгу. - Уймись! И расскажи, что произошло? А вы, вызовите полицию, сейчас! - Разве тебе не ясно, Джим? – Освальд сипел, истерично потрясывая головой и расплываясь в широкой неестественной улыбке. Он громко втягивал воздух ртом. - Меня только что чуть не пристрелили! - Мне-то ясно! Но ты похоже забыл, что избивать людей в бессознательном состоянии, даже хотевших твоей смерти – вне закона! Ты на испытательном сроке, это опасно.. Освальд притих, сжимая губы в линию, но все же неотрывно, почти разумно глядя на детектива. Он отбросил в сторону злосчастную книгу, которой оборонялся. Его волосы теперь были причудливо взлохмачены, глаза недобро поблескивали, на коже были видны крошечные брызги чужой крови. Его трясло. Но с виду никаких повреждений не было. - Ты должен был быть здесь, Джим. И я не хотел сюда ехать с самого начала. – Он шмыгнул носом. Голос звучал надорвано. - С самого начала. - Пойдем. После небольшой паузы, Джим встал на ноги, по-прежнему крепко держа за плечи Кобблпота, помог подняться и ему. Медсестра в какой-то неопределенный момент убежала, видимо, послушавшись Джима. Скоро здесь будет полиция, а пока нужно было еще их дождаться. Гордон устало выдохнул. Был уже вечер. День явно не задался с самого начала, а закончился просто феерично. Вернее, это не конец. Ему еще предстояла беседа с комиссаром. Выдыхая напряжение, Гордон ощутил, насколько адреналин разогнал его сердце. А он еще опасался, что с ним что-то может произойти. Бояться надо было за неудачника-киллера. *** Нигма прошмыгнул между несколькими коллегами незамеченной тенью, уже наметив впереди свою цель. - Добрый вечер. Освальд выглядел крайне… устало. - А, Эд… Да, добрый. И звучал так же. Все равно, сейчас было важно другое. Нужно было воспользоваться моментом. - А где мистер Гордон? Я слышал, что-то случилось. - Да, - Освальд затряс в недовольстве головой, вспоминая, - Много чего случилось. Сейчас Джим говорит с начальством. А мне было велено, - ему явно не приходилось по нраву это слово, - оставаться здесь и ждать. Они сомневаются, что на меня напали? Если так, то… - Нам нужно поговорить. Кобблпот взглянул на Нигму внимательно, но без особого энтузиазма. - Прямо сейчас? - Вообще-то, да. Я звонил вам и днем, но вы… Ты не брал трубку. Нигма сложил пальцы перед собой в замок, заискивающе глядя в лицо собеседнику и чуть склоняясь перед ним, чтобы быть ближе. Харви не было видно, вокруг никого не интересовали их дела – все старались успеть со своими до закрытия участка. Освальд стоял, сложив руки на груди, опершись на спинку стула Джима, и пошатывался, что-то вспоминая. В следующую минуту он звучал неуверенно и даже растерянно, будто уже мало обращал внимания на то, что происходило вокруг. - Да я… был немного занят. Видимо не заметил твоего звонка. - Их было тринадцать. Так что, пройдемте в мой кабинет? Это, правда, - Нигма поджал губы и в следующую минуту улыбнулся, - очень важно. - Ну хорошо. Как скажешь. Освальд выглядел равнодушным, когда они вместе покидали основной зал, когда вошли в каморку криминалиста, когда Эд предложил ему присесть. Но Нигму мало волновали сейчас рассказы о случившемся в больнице – он уже знал все новости от коллег, слушал их разговоры по привычке. - Послушайте, я хотел бы сказать вам нечто очень важное. Для меня. И, я надеюсь, это будет так же важно для вас. Освальд поднял брови и неопределенно улыбнулся, не зная чего ждать после такого вступления. Нигма присел на краешек стола рядом и старательно избегал его прямого взгляда. Когда же он наконец, взглянул на Кобблпота открыто, то показался смущенным и взволнованным. - Но прежде, у вас тут… Неуверенным жестом Эдвард поднес руку к лицу, слегка сперва подавшегося назад Освальда. Его пальцы легким движением прошлись по кровавой пыли на щеке и подбородке друга. Но не стерли капли. Кровь уже запеклась. - Н-не стоило я, - Освальд вежливо улыбался, выпустив короткий смешок, очнувшись от смятения, достал из кармана пиджака платок, - и сам бы справился. Пока он приводил в порядок лицо, Эдвард молчал, скрывая за сжатой улыбкой и стеклянным взглядом свои мысли. Когда же Освальд прекратил процедуру и застыл неподвижно, показывая свое внимание собеседнику прямым взглядом, Нигма уставился в пол. - Дело в том что… Со дня нашей встречи и той поры, когда мы помогали друг другу, прошло не так уж и много времени. И все это время… Последнее время я замечаю за собой некие странности. Неизъяснимого характера. Освальд кивнул, делая вид, что готов понять о чем пойдет речь, хотя уже был насторожен затянувшимися попытками откровения со стороны друга. - Дело в том, что я, как бы сказать, нашел в вашем лице не только друга и, безусловно, опытного наставника в начале своего нового, нелегкого пути, но и, что куда более ценно... - Эдвард закрыл глаза и опустил голову, собираясь с силами. Его взгляд в следующее мгновение успел стереть улыбку с лица Освальда быстрей, чем постигшие его ум слова, затем произнесенные. – Я нашел в вас свою любовь. Не успев ответить, Освальд только открыл было рот и неудобно выпрямился в спине. Эдд тут же опередил его, стремительно оказываясь вновь на корточках перед бывшим преступником. - Я могу дать вам время на то, чтобы это обдумать. Даже настаиваю на этом. И ни к чему вас не обязываю. Просто, я должен был, понимаете? Должен был это сказать. Если бы у меня было больше времени, я… - Эдвард, друг мой, ты сейчас серьезно? – Кобблпот выглядел озадаченно и глядел в лицо знакомому, выжидая подвох. – Я не вернусь на старый путь, если ты… - Нет. Нигма грубо заткнул Освальда, но, заметив в его лице оцепенение, тут же смущенно улыбнулся. - Вы не поняли меня. Я искренен. - Ты уж прости меня, но я… Освальд хотел было встать, но руки Эдда опустились с негромким хлопком на подлокотники стула по обеим сторонам от него, забирая такую возможность. Освальд больше не скрывал за дружелюбием свое возмущение, его бегающий взгляд прожигал криминалиста. - Всего один… Вопрос. И я больше не посмею вас задерживать. Могу ли я рассчитывать когда-либо в дальнейшем, что вы рассмотрите мою к вам расположенность? - Твоя девушка, Эд, вроде как закончила не самым лучшим образом. Тем более что я… Нигма предпринял последнюю попытку исправить ситуацию. В один рывок он оказался перед лицом друга и вовлек в поцелуй. Освальд, в оцепенении но успел его остановить, только подняв руки, чтобы толкнуть наглеца в грудь, был перехвачен и тем самым обездвижен. В отличие от Джима, криминалист явно знал, чего хотел. Его поцелуй зашел дальше. Освальд зажмурился, ощутив, как его внезапно затронула едкая паника… Дверь в каморку открылась неожиданно. Спустя какое-то мгновение вошедший оттолкнул Эда с силой в сторону, криминалист налетел на стол и даже чуть сдвинул его. Нигма выглядел ошарашено, но в следующий миг получил тяжелой рукой Гордона в челюсть. Его голова дернулась и очки слетели куда-то на пол. Освальд, с широко открытым ртом, вжался в спинку стула, почти признавая в Гордоне своего спасителя. Его тело сотрясали хриплые вздохи, пальцы впились в края сиденья. - Знать не хочу, что здесь происходило. Уж прости, Эд. – Джим чеканил слова с холодной яростью. Когда его туманный взгляд упал на Кобблпота, тот вздрогнул. – Комиссар хотел отстранить меня. На твое несчастье, я все еще твой наблюдатель. Испытательный срок, само собой, благодаря мордобою в больнице, продлили. Гордон перевел дух, после чего направился к выходу. Нигма осел на пол, ища руками по полу очки. Освальд подскочил, стараясь угнаться за стремительно покидающим участок второй раз за день Джимом. - Джеймс! Подожди... Как бы Кобблпот не окликал детектива, он не останавливался еще очень долго. Ему нужно было выпустить пар, нужно было вновь простое, но жизненно необходимое движение. Когда наконец, он понял, что бывший преступник отстал от него на целых два дома, то сменил шаг на менее стремительный и дождался, когда они поравняются. - Джеймс… - Освальд охрип в попытках достичь его внимания. Он осторожным движением ухватился за рукав его пиджака. Гордон одернул руку. - Что? - Джеймс… Все не так… Да остановись же! Следующим более уверенным рывком он попытался развернуть детектива за руку к себе лицом, даже остановился. Но Гордон вновь без труда высвободил руку из его хватки. Освальд пошатнулся и замер на месте, поджимая губы. Ступив вперед два шага, Джим остановился и развернулся к нему сам. Его голос выдавал раздражение: - Дай мне причину поверить тебе. Ты всегда их находишь. Освальд ответил не сразу, он был мрачнее тучи. Сделав три своих неуверенных шага, он оказался почти вплотную с детективом, заглядывая в его лицо. Джим не отстранился, он ждал. Ждал его слов. - Ты знаешь, что я испытываю. Я уже показал тебе это сегодня. То что произошло там… происходило без моей на то воли. Если хочешь знать, если бы не люди… Джим прервал его, сокрушенно опуская голову на чужое плечо. - Ты волен в выборе. Я не знаю, что творю, зачем мешаю тебе, вторгаюсь в твою жизнь. Я не понимаю, чего хочу, что мне от тебя вообще нужно. Шепот Джима прекрасно доходил до ушей Кобблпота, не смотря на близость дороги и вечернюю загруженность трассы. Вокруг шли люди, удивленно поглядывая на двоих встрявших посреди дороги мужчин. Кто-то считал их пьяными, кто-то с отвращением догадывался о правде, кто-то не уделял этому событию внимания, загруженный своими проблемами. Освальд улыбался, его рука скользнула вверх, осторожно ложась на затылок детектива. От холодных пальцев Джим ощутил легкую дрожь. Этот жест обозначил всю встречную неопределенность со стороны бывшего преступника. Но в то же время и его готовность определиться. Освальд открыто улыбался, глядя на небо. Первые капли дождя падали на его лицо. Он молчал. И этого было вполне достаточно им обоим. Джим чувствовал, что не смотря на увиденное, причинившее ему горечь, он готов был верить человеку рядом во всем. *** В первый попавшийся отель они попали спонтанно, прячась от дождя. Их номер был одноместным, самым маленьким в заведении – в кармане у детектива оказалось совсем мало денег. Домой возвращаться не хотелось. Электричество включать не стали. Их одежда промокла, с волос капала вода. Освальд продрог, кутаясь в найденное в ванной полотенце и прижимаясь доверчиво к чужой груди. Они сидели на диване у распахнутых окон, не боясь на сквозняке подхватить болезней. Джим обнимал чужие острые плечи, чувствуя странный, почти нереальный покой в городе, полном жестокости и зла, с человеком, который легко мог перерезать его горло ночью, но никогда этого не сделает. Освальд смотрел в его лицо, изредка открывая глаза. Он старался не растерять ни секунды их происходящего, впитывая, запоминая каждое ощущение. - Джеймс… Его шепот расторг небо молнией, следом раскатистый гром. Детектив опустил взгляд на него. - Джеймс, у тебя будут неприятности на работе. Гордон поморщился, а затем и вовсе улыбнулся. - Будут. Но я этого хотел. Они молчали еще долго, прежде чем Джим рассеял тишину вновь: - И все-таки для маньяка, обезвредившего сегодня человека с пушкой, ты мог бы проявить больше проворства с Нигмой, если бы не хотел его поцелуя. Освальд нахмурился, зардевшись и уязвлено пробормотал, ерзая под рукой детектива: - Я просто не ожидал. – Чуть погодя он добавил уже мягче и тише. – Прости. - Мы не спим вторую ночь. Так недолго стать зомби. - Я не хочу спать. - Тут же хмыкнул Освальд. - Твои кошмары… - Не надо об этом. Не сейчас. Джим вздрогнул. По телу прошлись мурашки, когда теплые губы коснулись его холодной шеи. Затем последовал выдох, впечатление обострилось.Мокрые пряди волос с чужого лба щекотали мочку уха, капли с них приземлялись за ворот расстегнутой рубашки. - Если ты будешь продолжать, я… - Я уже… Шепот смутил Гордона так же как и признание. Он был не готов и не знал, что ему делать. Но ночь, со своим полумраком, могла им подсказать.